— Здравствуйте, Арина Сергеевна, — говорит она, садясь на диван. — У вас что-то случилось?

— С чего ты взяла? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Вы какая-то… не такая. — Она смотрит на меня своими серыми глазами. В них уже нет пустоты, только внимание и забота.

— Нет, — я улыбаюсь, но улыбка выходит слабой. — Просто не выспалась. Беспокоилась о некоторых вещах.

Катя молчит. Потом говорит:

— Это из-за вашего бывшего мужа?

Я замираю.

— Откуда ты знаешь?

— Папа говорил дяде Андрею по телефону. Я услышала. — Она делает паузу. — Он к вам пристаёт?

— Приходил, — признаюсь я. — Вчера вечером. У него были ключи.

Катя хмурится. Её лицо становится серьёзным, почти взрослым.

— Это же незаконно? — спрашивает она. — Вторжение в частную жизнь. Вы могли бы вызвать полицию.

— Я не хотела скандала, — отвечаю я. — Я просто сменила замки. Теперь никто не войдёт.

— Папа вас защитит, — уверенно говорит Катя. — Он сильный. Он никому не даст вас в обиду.

Я смотрю на неё и чувствую, как в груди разливается тепло. Она верит в отца. И в меня. Эта девочка, которой три месяца назад нужна была экстренная помощь, сейчас говорит мне слова поддержки. Она выросла. Они оба выросли — и Олег, и Катя. А я? Я, наверное, тоже.

— Спасибо, — говорю я. — Мне очень приятно это слышать.

— Правда, — кивает она. — Папа вас очень любит. Я вижу. Он стал другим — счастливым. Это вы его таким сделали.

Я не знаю, что ответить. Просто улыбаюсь.

— Давай лучше посмотрим твои рисунки, — говорю я. — Что ты нарисовала на этой неделе?

Катя достаёт альбом, и мы погружаемся в её мир. Цветы, дома, подружка. Я рассматриваю каждый рисунок, хвалю, задаю вопросы. Она отвечает охотно, и я вижу, как постепенно уходит напряжение с её лица. Она расслабляется. Улыбается. Рассказывает о том, что читает сейчас, о том, что мечтает завести собаку. Но папа пока не разрешает.

— У нас в классе есть мальчик, — говорит она, краснея. — Он сидит через проход от моей парты. Он всё время на меня смотрит.

— И что ты чувствуешь? — спрашиваю я.

— Не знаю, — она пожимает плечами. — Он симпатичный.

Я улыбаюсь. Она растёт. Влюбляется. Живёт.

Сеанс заканчивается, Катя обнимает меня на прощание.

— Вы не бойтесь, — говорит она. — Всё будет хорошо.

— Спасибо, — отвечаю я. — Ты очень мудрая. И отлично провела для меня сеанс психотерапии.

Она смеётся.

Потом вдруг становится серьёзной и говорит:

— Это вы меня научили. Говорить о чувствах. И не бояться.

Она уходит. Я слышу, как Даша закрывает за ней дверь, и остаюсь одна в кабинете. Смотрю на рисунки, разложенные на столе. На цветы, которые Катя нарисовала для меня. Чувствую благодарность к этой девочке, которая выстояла в борьбе со своими страхами. И теперь переживает за мои страхи.

Вечером, уже дома, я проверяю почту на ноутбуке — рабочую и личную. Среди писем от пациентов, рассылок и спама я вижу одно.

От: Константин Вяземский.

Тема: Встреча.

Открываю.

«Арина, привет. Надеюсь, ты не держишь зла за вчерашнее. Я был не прав, что пришёл без приглашения. Но я хочу поговорить по-человечески. У меня есть информация, которая может быть тебе интересна. И которая, если честно, может повредить твоей репутации. Речь о твоих отношениях с пациентом — Морозовым. Ты же понимаешь, как это выглядит со стороны. Встретимся, обсудим. Я не враг тебе, Арина. Назначь время и место. Константин».

Я перечитываю дважды. Сердце колотится, в горле пересыхает. Он угрожает. Не прямо — намёком. «Информация, которая может повредить твоей репутации». Он намекает на Олега. На наши отношения. На то, что я нарушила профессиональную этику. Или что-то ещё?

Я не отвечаю. Закрываю письмо, выключаю компьютер. Я не буду на него реагировать. Это то, чего он хочет. Чтобы я испугалась, ответила, пришла на встречу. Я не дам ему этого.

Но внутри неспокойно. Он знает, куда бить. Он бьёт по самому дорогому — по моей репутации, по моей работе, по Олегу.

Ночью я опять не сплю. Сижу на кухне, пью ромашковый чай, смотрю в окно. За стеклом — снег. Медленно падает, кружится в свете фонарей. Красиво. И грустно.

Телефон звонит в половине двенадцатого. Номер незнакомый. Я не беру. Он звонит снова. На четвёртый раз я отвечаю.

— Алло?

Молчание. Я слышу чьё-то тяжёлое дыхание. Потом гудки. Сбросили.

Константин? Он перешёл к детским шалостям?

Я кладу телефон на стол, смотрю на него, жду. Больше никто не звонит.

Сижу и слушаю, как тикают часы на стене, как за окном шуршит снег, как бьётся моё сердце. Снова подкрадывается страх.

Я пытаюсь убедить себя, что всё в порядке, что никто не может мне навредить. Что у моего мужа просто кризис среднего возраста. Он отстанет. Наверное.

Хочется позвонить Олегу. Просто, чтобы услышать его спокойный голос. Но уже поздно. Придётся дождаться утра.

Я ложусь в кровать, закрываю глаза, пытаюсь дышать ровно. Перед глазами — Константин на моём диване. Олег, который держит меня за руку. Катя, которая говорит: «Папа вас защитит».

Защитит. Я знаю.

Но почему же тогда я всё ещё боюсь?

Олег

Я замечаю, что она сама не своя, ещё по голосу. Когда Арина звонит утром и рассказывает про смену замков, в её интонациях скользит что-то надломленное, чего я раньше не слышал. Она говорит, что нормально, что справится, что не нужно приезжать. Но я слышу — за этими словами прячется страх.

Я приезжаю к ней после работы, не спрашивая разрешения.

— Ты не одна, — говорю я, переступая порог. — Ты помнишь?

— Помню, — она улыбается, но улыбка вымученная. — Просто… он в моей голове, Олег. Я не могу его выгнать.

Мы проходим на кухню. Я сажусь напротив, она ставит чайник. Я замечаю, как мелко подрагивают её пальцы, когда она берёт чашки. Я молчу, даю ей время собраться.

— Он прислал письмо, — наконец говорит она, садясь напротив. — Вчера вечером. На электронную почту.

Она достаёт телефон, открывает письмо, протягивает мне. Я читаю. Строки составлены грамотно, с намёками, без прямых угроз. «Информация, которая может повредить твоей репутации». «Отношения с пациентом — Морозовым». Я чувствую, как внутри поднимается холодная волна злости. Он бьёт туда, где больнее всего. Он хочет её напугать. Он хочет её контролировать.

— Он блефует, — говорю я, возвращая телефон. — У него нет доказательств, потому что ничего не было.

— Ты же знаешь, он адвокат, — тихо говорит Арина. — Он умеет делать из ничего что угодно.

— Пусть попробует. — Я смотрю ей в глаза. — Я не позволю ему тронуть тебя. Ни тебя, ни твою репутацию.

— Олег…

— Если он продолжит, — перебиваю я, — я займусь им. Не так, как ты думаешь. Через его же сферу. У каждого адвоката есть тёмные дела. Я найду.

Она смотрит на меня, и в её глазах — благодарность, смешанная с тревогой.

— Я не хочу, чтобы ты ввязывался в это, — говорит она. — Это моя проблема.

— Теперь наша, — поправляю я. — Ты не одна, Арина. Я не позволю тебе быть одной.

Она молчит. Потом кивает.

Чуть позже я звоню Андрею. Он отвечает после второго гудка.

— Андрей, — говорю я без предисловий. — Мне нужна твоя помощь.

— Что случилось, командир? — В его голосе появляется напряжение. Андрей знает: поздно я просто так звонить не буду.

— Нужно навести справки об одном адвокате. Константин Вяземский. Бывший муж Арины.

— Тот самый? — Андрей, кажется, понимает с полуслова.

— Тот самый. Он начал угрожать. Письма, звонки, приходил к ней домой.

— Что он хочет?

— Не знаю. Может быть, вернуть её. Может быть, просто досадить. Мне нужно знать, где у него слабые места. Клиенты, сделки, любые тёмные дела.

— Я понял, — Андрей молчит несколько секунд. — У меня есть знакомые в IT-сфере, работают с юридическими базами. Я попрошу их осторожно пробить.