— Не сержусь, — говорю я. — Это… красиво.

— Правда? — Она не верит.

— Правда, — киваю я. — Самое красивое, что я видел.

Катя улыбается. И я понимаю, что за эту улыбку готов отдать всё. Свою карьеру, свою квартиру, свой порядок. Всё. Потому что она — моя дочь. И потому что рядом с ней — женщина, которая научила её улыбаться. А меня чувствовать.

Я готов терпеть бардак. Вечный. До конца дней.

Мы ужинаем. Арина раскладывает по тарелкам картошку с рыбой, я нарезаю хлеб, Катя накрывает на стол. Всё как обычно.

Я смотрю на них и думаю: а ведь могло быть иначе. Если бы Арина не ходила в больницу к Кате без моего разрешения. Если бы я не согласился на терапию. Если бы я не пришёл к ней домой. Если бы не сказал «я подожду». Столько «если», которые могли разрушить всё. Но не разрушили.

Вдруг — звонок в дверь.

Мы замираем. Втроём. Смотрим друг на друга. В голове одна мысль: Елена. Опять. Катя бледнеет, сжимается в комок страха, отодвигает тарелку.

— Я открою, — говорю я, вставая. — Сидите здесь.

Иду к двери, готовый к чему угодно — к крикам, к упрёкам, к новой истерике. И к тому, что не пущу её на порог.

Открываю.

Андрей. С огромным букетом белых роз. И Вероника — смущённая, сияющая.

— Привет, командир, — улыбается Андрей. — Не ждал?

— Вы… — я не знаю, что сказать. — Заходите.

Они заходят. В руках у Андрея ещё и торт, у Вероники — бутылка шампанского.

— У нас новость, — говорит Андрей, обнимая Веронику за плечи. — Мы решили поделиться с вами.

— Какая новость? — слышу я голос Арины.

Вероника протягивает руку. На безымянном пальце — кольцо с бриллиантом. Небольшим, но очень красивым.

— Он сделал мне предложение, — говорит Вероника. — Я согласилась.

Арина вскрикивает, бросается обнимать подругу. Катя выглядывает из-за угла, видит цветы, торт, улыбается.

— Дядя Андрей, ты женишься? — спрашивает она.

— Да, — кивает Андрей. — Если твой папа нас покормит.

Мы идём на кухню. Арина достаёт бокалы, я открываю шампанское. Катя помогает нарезать торт.

— За вас, — говорю я, поднимая бокал. — За любовь. За смелость.

— За то, чтобы все были счастливы, — добавляет Арина.

Мы пьём. Вероника счастливо смеётся, Андрей обнимает её, Катя смотрит на них с восторгом.

После ужина Катя уходит в свою комнату — она устала, но счастливая. Мы с Андреем выходим на балкон. Я достаю сигареты, протягиваю ему. Он закуривает, я — нет, просто стою, смотрю на ночной город.

— Ты снова бросил? — удивляется Андрей.

— Бросил, — говорю я. — Арина не любит.

— Уже подкаблучник? — смеётся он.

— Скорее — счастливый человек, — отвечаю я.

Мы молчим. Внизу — огни города, где-то далеко — сирена, шум машин. Пахнет весной. И новой жизнью.

— Олег, — говорит Андрей, — спасибо тебе за совет. Я тогда, после разговора, вдруг так отчётливо понял, что мне больше никто не нужен. Что я хочу просыпаться рядом с ней каждый день. Что готов терпеть её характер, её вспышки, её ревность. Всё. Потому что она — моя.

— И что сделал?

— Пошёл, купил кольцо. Поймал её около дома. Упал на одно колено прямо на улице. Прохожие смотрели, хлопали. — Он усмехается. — Я никогда не был таким смешным.

— Зато счастливым, — говорю я.

— Зато счастливым, — соглашается он.

Он затягивается, выпускает дым в ночное небо.

— Ты на очереди, командир, — говорит он. — Когда сделаешь предложение Арине?

Я молчу. Смотрю на звёзды, которые не видны за городскими огнями.

— Скоро, — говорю я. — Когда всё устаканится. Когда Елена отстанет. Когда Катя привыкнет.

— Она уже привыкла, — замечает Андрей. — Она её чуть ли не мамой называет.

— Не называет, — поправляю я. — Но смотрит как на маму.

— Это только вопрос времени. — Андрей тушит сигарету, хлопает меня по плечу. — Не тяни. Такие женщины не ждут вечно.

— Я знаю, — говорю я. — Не буду.

Мы возвращаемся в комнату. Вероника и Арина сидят на диване, о чём-то шепчутся, смеются. Увидев нас, замолкают.

— О чём говорили? — спрашиваю я.

— О женщинах, — улыбается Вероника. — Тебе не понять.

— Попробую, — говорю я, садясь рядом с Ариной.

Она кладёт голову мне на плечо.

— Всё хорошо? — тихо спрашивает она.

— Всё отлично, — отвечаю я. — Как никогда.

Андрей и Вероника прощаются, уходят, взявшись за руки. Я смотрю на них и чувствую, что всё правильно. Они — как мы. Любящие. Счастливые. Нашедшие друг друга.

Закрываю дверь, возвращаюсь в гостиную. Арина убирает со стола, Катя уже спит.

— Ты сегодня был сам не свой, — говорит Арина. — Я видела.

— Волновался, — признаюсь я. — За Катю. За тебя.

— Всё позади, — она подходит ко мне, обнимает. — Мы справились.

— Это ты справилась, — говорю я, целуя её в макушку. — Ты — наша спасительница.

— Я — ваша, — шепчет она. — А вы — мои.

Мы стоим в темноте, обнявшись.

Я думаю о словах Андрея. «Ты на очереди». Он прав. Пора.

Арина

Утро начинается как обычно. Я приезжаю в офис, пью кофе, который Даша заботливо ставит всегда вовремя. Сегодня у меня три пациента, потом консультация по скайпу с коллегой из Петербурга, потом отчёт.

Я открываю ноутбук, проверяю почту. Среди спама, рассылок и писем от пациентов — одно, которого я ждала с замиранием сердца. Отправитель: Этический комитет Российского психологического общества. Тема: Результаты рассмотрения заявления № 147/ЭК-03.

Внутри всё холодеет. Я открываю письмо.

«Уважаемая Арина Сергеевна!

Этический комитет Российского психологического общества рассмотрел Ваши письменные пояснения, а также приложенные документы (отчёт о завершении активной фазы терапии несовершеннолетней пациентки Морозовой Е.О., положительное заключение о динамике, рекомендации о переводе на поддерживающий режим).

По итогам заседания Комитета (протокол № 12-ЭК от 25 марта с.г.) принято следующее решение:

1. Признать, что в действиях психолога Вяземской А.С. не установлено нарушений Этического кодекса РПО, поскольку отношения с отцом пациентки возникли после завершения активной фазы терапии и не оказали негативного влияния на её результаты.

2. Жалоба Морозовой Е.В. признана необоснованной. Дело прекращено.

3. Рекомендовать психологу Вяземской А.С. впредь более тщательно документировать этапы завершения терапии во избежание подобных ситуаций.

Комитет поздравляет Вас с успешным завершением разбирательства и желает дальнейших профессиональных успехов.

С уважением,

Председатель Этического комитета РПО

Доктор психологических наук, профессор Е.В. Смирнова»

Я не верю своим глазам. Всё. Закончилось. Жалоба не подтверждена. Я реабилитирована.

Звоню Илье Андреевичу. Он отвечает после первого гудка.

— Ну что? — спрашивает он.

— Прочитали? — улыбаюсь я.

— Прочитал. Я же говорил: у тебя всё будет хорошо.

— Спасибо вам, Илья Андреевич. Вы меня поддержали. Я…

— Ничего я не делал, — перебивает он. — Там сами разобрались. Твои документы, твои отчёты. Я только подтвердил твою квалификацию. Остальное — твоя заслуга.

— Всё равно спасибо.

— Поздравляю, Арина. Ты заслужила. И… будь счастлива. Ты имеешь на это право.

— Постараюсь, — обещаю я.

Он отключается. Я смотрю на телефон, на письмо, на свои руки. Они не дрожат. Внутри — облегчение. Такое сильное, что кружится голова.

День идёт своим чередом. Пациенты, беседы, отчёты. Я чувствую, как напряжение, которое копилось неделями, постепенно отпускает. В обед — звонок от Игоря.

— Мам, привет! — голос у него бодрый, но я слышу в нём что-то ещё. Беспокойство.

— Игорек, здравствуй! Что случилось?

— Я приехал, — говорит он. — У меня тут дела — собеседование. Вернусь после окончания университета, наверное, сюда работать. Захожу домой, а тебя нет и, похоже, что ты тут давно не появлялась.