Он протягивает ей небольшой свёрток. Катя берёт, разворачивает. Это «Мастер и Маргарита» — старое издание, с иллюстрациями.

— Спасибо, — шепчет она, и я вижу, как её глаза загораются. — Я давно хотела прочитать.

— Осторожно, там сложно, — улыбается Игорь. — Но если что — спрашивай. Я помогу разобраться.

Катя кивает и улыбается — открыто, по-детски. Протягивает свой подарок Игорю.

— Я тоже решила подарить вам книгу, — говорит она, смущаясь и опуская глаза.

— О, это то, что я люблю! — искренне произносит Игорь.

И я чувствую, как напряжение первой встречи начинает отпускать.

Мы садимся за стол. Арина разливает шампанское — мне, себе, Игорю. Кате — сок. Звучат тосты — за Новый год, за здоровье, за то, чтобы всё плохое осталось в прошлом. Я смотрю на Арину, и мне кажется, что она светится изнутри. Не от шампанского — от счастья. Рядом сын, рядом Катя, рядом я.

Игорь оказывается совсем не таким, как я ожидал. Я думал, он будет напряжённым, настороженным — парень, чья мать встречается с мужчиной, которого она лечила. Но он спокоен, открыт, даже немного забавен. Рассказывает о своей учёбе, о Питере, о том, как сдавал сессию. Катя слушает, задаёт вопросы — про университет, про экзамены, про то, трудно ли учиться на юриста. Игорь отвечает подробно, как будто разговаривает со взрослой.

— А ты кем хочешь стать? — спрашивает он.

— Не знаю, — Катя пожимает плечами. — Может быть, психологом. Как Арина Сергеевна.

Арина поднимает бровь.

— Правда? — удивляется она.

— Правда, — кивает Катя. — Вы помогаете людям. Я тоже хочу помогать.

Игорь смотрит на меня, и я вижу в его глазах одобрение. Он не говорит ничего, просто кивает, и этого достаточно.

После ужина мы выходим на балкон. Арина кутается в плед, я стою рядом. Снег идёт, крупные хлопья ложатся на перила, на её волосы, на мои плечи. Внизу — город, сверкающий огнями. Везде взрываются фейерверки в честь Нового года.

— Ты как? — спрашиваю я.

— Хорошо, — говорит она. — Лучше, чем было много лет.

— Игорь молодец, — говорю я. — Хороший парень.

— Он боялся, — признаётся Арина

— А теперь?

— Теперь видит, что я счастлива. И он рад за меня. — Она поворачивается ко мне. — И это благодаря тебе.

— Не только мне, — говорю я. — Кате. Тебе. Всем нам.

Она улыбается. Я обнимаю её. Она не отстраняется. Кладёт голову мне на плечо, и мы стоим так, глядя на салют. Я чувствую тепло её тела, запах волос — цветы и мандарины. И понимаю, что это — самый счастливый Новый год в моей жизни.

Мы возвращаемся в комнату. Катя и Игорь сидят на диване, разговаривают — я слышу обрывки фраз, смех. Они поладили быстрее, чем я ожидал.

Моя дочь, которая почти три месяца назад не произносила ни слова, сейчас болтает с парнем, которого видит в первый раз. Она строит планы, она счастлива.

Праздник заканчивается ближе к двум ночи. Катя устала — я вижу, как она трёт глаза, как зевает, прикрывая рот ладошкой. Игорь тоже выглядит утомлённым — дорога, поздний час, много впечатлений.

— Нам пора, — говорю я.

— Я провожу, — Игорь встаёт.

Мы прощаемся. Арина обнимает Катю, целует её в макушку.

— С Новым годом, Катюша, — говорит она. — Пусть все твои мечты сбудутся.

Потом она поворачивается ко мне. Смотрит в глаза. Я вижу, что она хочет что-то сказать, но не решается при Кате.

— Спасибо за вечер, — говорю я.

— Спасибо, что пришли, — отвечает она.

Я протягиваю руку — она вкладывает свою. Я сжимаю её пальцы, чувствуя тепло, которое уже стало родным.

— До завтра, — говорю я.

— До завтра, Олег.

Мы выходим. В лифте Катя молчит, но я вижу, что она улыбается.

— Он хороший, — наконец говорит она. — Игорь. И вообще, было здорово! Вот бы все Новые годы были такими.

Я улыбаюсь, обнимаю её за плечи, и мы выходим в снежную ночь.

Дома я не могу уснуть. Сижу на кухне, пью чай, смотрю на ёлку — мы поставили её вчера, маленькую, искусственную, но Катя повесила на неё игрушки и сказала, что она красивая. Я не спорил. Она красивая. Как этот вечер. Как Арина в зелёном платье. Как Игорь, который пожал мне руку на прощанье и сказал: «Я рад, что мама вас встретила».

Арина

Новый год остался позади, и меня до сих пор греют воспоминания о том вечере. Как Олег стоял на пороге с бордовыми розами, как Игорь и Катя неожиданно для меня быстро нашли общий язык. Я смотрела на них — на своего сына, на дочь Олега, на мужчину, который занял место в моём сердце, и думала: а ведь я боялась. Боялась, что Игорь не примет Олега. Боялась, что Катя будет ревновать. Боялась, что вечер превратится в неловкость и напряжение. Ничего этого не случилось. Всё было легко, естественно, почти как в семье.

Катя приходит на сеансы теперь реже — раз в неделю вместо трёх. Мы перешли в фазу поддержки, и я вижу, как она меняется. Не резко, не драматично — постепенно. Рисует уже не чёрные пятна, а вполне осмысленные сюжеты: улочки старого города, букеты цветов, портрет отца, который она нарисовала тайком и показала мне с гордостью. Она талантлива. И я говорю об этом и ей, и отцу.

С Олегом всё хорошо. Лучше, чем я могла представить. Наши отношения перешли в открытую фазу — «конфетно-букетный период», как говорит Вероника. Мы не торопимся. Хочется насладиться этой близостью — не тел, а душ.

Это, пожалуй, самое главное, что я получила в этих отношениях. Не страсть, не обещания, а тихую, надёжную уверенность, что я не одна.

Я больше не боюсь. Ну, почти. Иногда по ночам просыпаюсь от мысли: а что, если это всё рухнет? Что, если я ошибаюсь снова, как ошиблась с Константином? Но потом вспоминаю глаза Олега, его руки на моих плечах, его голос: «Я хочу быть тем, кто помогает тебе», и страх отступает. Он не Константин. Он другой. Я знаю это не умом — чувствую сердцем.

В середине января Вероника звонит с очередным предложением.

— Арина, Ты зря тогда к Рудиной не пошла. «Mavi» — шикарная галерея с неординарным подходом: с турецким акцентом, с каллиграфией, с работами художников из Стамбула, Анкары, Измира. На этот раз я от тебя не отстану. Сейчас там новая выставка. Предлагаю нам вчетвером туда сходить и приятно провести время.

Выход в свет. Первый раз вместе. Как пара. Там, где нас увидят люди. Коллеги, знакомые, возможно, те, кто знал меня с Константином.

— Арина, ты там? — Вероника, кажется, чувствует моё колебание.

— Я здесь. Просто… думаю.

— Не о чем думать, — отрезает она. — Ты встречаешься с мужчиной. Он любит тебя. Ты любишь его. Пора показываться людям. Или ты собираешься прятаться всю жизнь?

— Не собираюсь, — говорю я. — Просто…

— Просто ты боишься, — заканчивает за меня Вероника. — Как всегда. Но знаешь что? С Олегом тебе нечего бояться. Он любой скандал одним взглядом погасит.

Я улыбаюсь. Она права. Он — моя каменная стена.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Когда?

— В субботу. В семь. Я пришлю адрес.

Она отключается. Я смотрю на телефон и чувствую лёгкое волнение. Первый выход в свет. Вместе. Семь лет я пряталась за работой, за одиночеством, за правилами. Теперь пора вылезать из своей скорлупы.

Перед выставкой я созваниваюсь с Вероникой, чтобы уточнить детали. Мы обсуждаем, во сколько встречаться, где парковаться, кто кого ждёт. А потом я задаю вопрос, который мучает с момента её приглашения:

— Вероник, ты ничего не говорила Косте? Ну, о том, что мы идём на выставку?

В её голосе искреннее удивление.

— Нет. Я его с прошлого года не видела и не слышала. А что? Он звонит?

— Постоянно, — признаюсь я. — Я не отвечаю, но он не отстаёт. Даже подловил меня около работы на прошлой неделе.

— Что?! — Вероника повышает голос. — Арина, ты не говорила!

— Я быстро села в машину и уехала. Он не успел ничего сказать.

— Это уже не просто назойливость, — тревожно говорит Вероника. — Это преследование.