— Я тоже боюсь, — признаюсь я. — Но я стараюсь не давать страху управлять мной.

— Легко говорить, — вздыхает она.

Мы сидим молча. Я обнимаю её за плечи, чувствую, как постепенно уходит напряжение. Она больше не плачет — просто дышит, прижимаясь ко мне, как маленькая девочка, которую обидели.

— Ты любишь его? — спрашиваю я.

— Люблю, — тихо говорит она. — Очень. Я не ожидала. Думала, будет просто интрижка, развлечение. А он… он другой. Он слушает. Он помнит, что я говорила. Он заботится. С ним не скучно. Это не только постель.

— А он тебя? Как чувствуешь, любит?

— Говорит, что да, — Вероника пожимает плечами. — Но после этой девицы… я не знаю. Может быть, он всем так говорит.

— Ты ему веришь?

Она молчит долго.

— Верю, — наконец говорит. — Но боюсь.

— Тогда скажи ему. Не жди. Не мучай себя.

— А если он подтвердит, что они были вместе?

— Что с того? — Я смотрю на неё. — У него было прошлое. У тебя было прошлое. Это не отменяет настоящего.

— Она молодая, — шепчет Вероника. — Красивая. А я…

— А ты — это ты, — перебиваю я. — И он выбрал тебя. Не её — тебя. Помни об этом.

Вероника кивает, вытирает слёзы, пытается улыбнуться.

— Ты хороший психолог, — говорит она. — Даже когда не работаешь.

— Я всегда работаю, — улыбаюсь я. — Особенно с тобой.

— Спасибо, — она обнимает меня. — Я люблю тебя.

— Я тебя тоже. — Я глажу её по голове. — Позвони ему. Сегодня. Не откладывай.

— Позвоню, — обещает она. — Как приеду домой.

Она уходит. Я смотрю ей вслед и думаю о том, как хрупко женское счастье. Как легко его разрушить одним словом, одним взглядом, одним визитом чужой девушки. Мы все боимся. Мы все неуверенны. Даже Вероника, которая всегда кажется такой сильной, такой независимой, — она тоже боится.

Вечером я рассказываю Олегу. Мы сидим на кухне, пьём чай, за окном — снег. Я пересказываю разговор с Вероникой, её слёзы, её страхи.

— Она боится, что он бросит её из-за возраста, — говорю я. — И я её понимаю. Разница в десять лет — это много. Когда женщина старше.

Олег смотрит на меня с недоумением.

— Почему это много? — спрашивает он.

— Потому что женщины стареют быстрее. Потому что он может захотеть детей. Потому что через десять лет она будет выглядеть на свой возраст, а ему захочется помоложе. Потому что…

— Арина, — перебивает он. — Я знаю Андрея. Он не такой. Он не бросит её из-за возраста. Он вообще не бросит, если любит.

— Ты не можешь знать наверняка, — возражаю я.

— Могу, — твёрдо говорит он. — Я знаю брата. Он никогда не врал женщинам. Если он сказал, что любит, — значит, любит. Потому что он это не говорил до сих пор никому. И он не стал бы гулять с другой, пока они вместе. Это не в его стиле.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что он открытый. Я молчу, он говорит. Я контролирую, он доверяет. Но в одном мы похожи: мы не предаём.

Я молчу. Смотрю на него.

— Ты думаешь, у них есть будущее? — спрашиваю я.

— Думаю, да, — отвечает он. — Если Вероника перестанет бояться и поверит ему.

— Легко сказать.

— Легко сделать, — поправляет он. — Поверить — это выбор. Не чувство.

Я задумываюсь над его словами. Он прав. Вера — это выбор. Я тоже выбрала верить ему. И пока не пожалела.

— Я позвоню ему, — говорит Олег. — Узнаю, что там и как.

— Нет, Олег, не стоит. Пусть сначала выяснят отношения сами, — останавливаю я его. — Вмешаться всегда можно. Но это не всегда приводит к хорошим результатам.

— Ты права. Они взрослые люди. Сами разберутся.

Он обнимает меня, и мы сидим молча. Я думаю о Веронике, об Андрее, о том, как легко ранить того, кого любишь. И как трудно потом залечить эту рану.

— Арина, — тихо говорит Олег.

— Да?

— Ты боишься, что у нас нет будущего?

Я замираю. Вопрос, который я задавала себе каждый день, но не решалась произнести вслух.

— Иногда, — признаюсь я. — Боюсь, что ты устанешь от меня. Что моя работа, мои пациенты, моя вечная занятость — всё это надоест тебе. Что ты захочешь кого-то более простого. Моложе.

— Ты думаешь, я смотрю на возраст? Или мне тридцать лет? — Он смотрит на меня серьёзно.

— Не знаю, — честно говорю я. — Но я смотрю. И боюсь.

— Я люблю тебя, — говорит он. — За то, какая ты. За твои глаза, когда ты смотришь на Катю. За твой голос, когда ты говоришь с пациентами. За твои руки, когда ты готовишь ужин. За твой страх, который ты преодолеваешь каждый день.

— Я не преодолеваю, — шепчу я. — Я просто живу.

— Это и есть преодоление, — говорит он. — Жить, когда страшно. Не сдаваться.

Я обнимаю его, прячу лицо у него на груди.

— У нас будет прекрасное будущее, — говорит он. — Я сделаю всё, чтобы оно было.

— Я знаю, — шепчу я. — Поэтому и боюсь.

— Тогда будем бояться вместе, — говорит он. — И идти вперёд. Не оглядываясь.

Я киваю. Закрываю глаза.

Он прав. Будущее не приходит само. Его нужно строить. Каждый день. Каждый шаг. Каждый выбор.

Я выбираю его.

Олег

Я на работе, разбираю контракты, когда звонит Андрей. Смотрю на экран — брат. Обычно он не звонит в рабочее время, только вечером или в выходные. Значит, что-то случилось.

— Привет, — говорю я, откладывая документы.

— Олег, — голос у Андрея напряжённый, не такой, как всегда. — Ты можешь говорить?

— Да. Что стряслось?

— Вероника, — он вздыхает. — Она не берёт трубку. Не отвечает на сообщения. Я заехал в галерею — её нет. Дома дверь не открывает или там её тоже нет. Я не знаю, что делать.

— Она тебе не сказала, в чём дело? — спрашиваю я, хотя догадываюсь. Арина рассказала вчера. Но я обещал не вмешиваться.

— Нет, — Андрей замолкает. Потом говорит: — Но знаю, что в галерею к Веронике приходила одна девушка. Наталья. Думаю, это может быть связано с этим визитом. Наталья мне позвонила и сказала «видела твою старушку». Дальше разговор передавать не буду, оно того не стоит.

— Что за Наталья? Твоя бывшая?

— Да нет. Какая-то одержимая мной девица. Полгода назад прицепилась ко мне на каком-то приёме, узнала, кто я и откуда, где-то раздобыла телефон и начала навязываться. Но ты ж знаешь, я такое не люблю. Я люблю больше завоёвывать, чем сдаваться, — усмехается он.

— Так вы даже не встречались?

— Не встречались, на свидания не ходили, — говорит он. — Ни разу. Я был вежлив, отвечая на её звонки. Но ничего больше.

— А она?

— А она доставала меня через соцсети, через знакомых. Месяц трезвонила, писала, приходила на мероприятия, где я бывал. Я пытался мягко дать понять, что не заинтересован. Но она не понимала. Или не хотела понимать.

— Ты спал с ней? — спрашиваю прямо.

— Нет, — твёрдо говорит Андрей. — Ни разу. Даже не целовался. Она просто… одержима. Я не знаю, почему. На какое-то время всё-таки отстала, долго не появлялась. Я перекрестился. Решил, что нашла себе другой объект для преследования. Ну вот, ошибся. Думаешь, Вероника может из-за этого от меня отвернуться?

— Вероника думает, что вы были вместе. Что ты бросил эту свою Наталью ради неё. И что теперь ты бросишь её ради кого-то помоложе, — рассказываю я Андрею историю, ругая себя за то, что нарушаю данное Арине слово. Но брат ведь. Как не помочь?

— Олег, я не знаю, как ей объяснить, что это не так. Что я люблю её. Что возраст не имеет значения. Что Наталья для меня — никто.

— Ты говорил ей?

— Пытался связаться, когда эта одержимая мне позвонила. Но она трубку не берёт. Я ж тебе рассказываю, в чём проблема. Не знаю, где её искать, чтобы поговорить.

Я молчу. Понимаю его. Я сам проходил через это с Ариной. Ей тоже казалось, что я не могу любить её по-настоящему, что я ошибусь, уйду, предам. Женщины — они все одинаковые в своей неуверенности. Даже сильные, даже успешные, даже те, кто спасает других.