— Нет, я так не думаю, — не стала я уточнять о чём именно я не думаю. Признаться, в голове шумело, и в принципе думать было затруднительно.

— Тогда вы должны понимать, что мы тщательно готовили эту операцию, чтоб накрыть всех участников, а не просто уничтожить пару бочек сырья, которое, возможно, вы не знали, можно и ещё произвести.

— Так тоже больше негде. Возможно, некому.

— Её правда, — вставил Зубр. Майор скрежетнул зубами, и этот звук внезапно отозвался гулко и пусто в моей черепушке.

— Расскажите, пожалуйста, о ваших действиях.

Я подумала и не стала молчать. Рассказала скупыми фразами о том, как и чем, а также откуда и куда мы стреляли. Меня слушали очень внимательно, даже слишком. Майор, судя по звукам, что-то писал. Скрип ручки по бумаге отзывался барабанами в голове.

— Щас стошнит, — честно предупредила я. Зубр молнией метнулся ко мне и взмахом руки отправил меня за пределы палатки, так что содержимым желудка я украсила снег. После яркой лампы палатки рассвет на природе оказался просто отдыхом для измученных глаз.

— Ладно, к ней вопросов больше нет, отпускайте. Следующего.

Мимо меня провели капитана.

Команда «отпускайте» не подразумевала, что меня развяжут, вернут лошадь и вещи. Но меня отвели к костру и позволили сесть, даже любезно прикрыв пледом. Руки не развязывали, и они уже порядком затекли. Ноги тоже связали, и им это не пришлось по нраву.

Знакомых ребят рядом со мной не оказалось. Поэтому я прикрыла глаза и погрузилась в полудрёму, всё равно годных идей по собственному спасению у меня пока не было. Здесь знали толк в связывании и охране.

Ближе к обеду меня опять пригласили на беседу. Тот же антураж, те же лица.

— Версии расходятся, — не здороваясь сказал майор. — Часть ребят говорят, что командовала ты, часть — что не ты, а капитан.

— А я что должна сделать?

От долгого сидения в связанном виде моё настроение не стало лучше, поэтому разговаривать вежливо я тоже не видела поводом.

— Да фиг знает, — честно ответил Иван Демидович. — Ничего. Это я так, для поддержания разговора. Зубр!

Но, вопреки моим ожиданиям, подручный майора не дал мне по зубам, а наоборот, развязал и любезно помог присесть на стульчик. Даже плед на плечи накинул.

— В общем, в связи с отсутствием состава преступления как такового мы вас отпускаем. Всех!

— Замечательно, — ответила я. — Вещи верните. Особенно визку. Это подарок, очень ей дорожу. И оружие.

— Друзьями нам, конечно, не быть.

— Обойдусь.

Но, как оказалось, майор не окончил свою мысль.

— Однако, поскольку вы так или иначе нам помогли выполнить нашу работу, — он особенно подчеркнул голосом слово «нашу», — то вы можете попросить о чём-то.

— Капитана к повышению, — начала я, — наши честные имена обелить, выпустить там всякие опровержения, интервью в правильной подаче и всё такое.

Майор развернул лампу, так что теперь она не била мне в лицо, а сам сидел, подперев голову рукой и слушал меня, словно дед мороз ребенка на табуретке.

— И вертолёт, — закончил он за меня.

— Эй, — возмутилась я. — Вы зачем подсказываете! Я хотела попросить подкинуть нас до столицы. И кофе.

— В общем, обойдётесь без вертолёта, — резюмировал он. — Зубр, проводи на выход с вещами. Так и быть.

Перед тем, как отпустить нас на волю с чистой совестью, нас накормили перловкой с мясом и напоили чаем. Раненым оказали помощь, некоторым даже до допросов.

— Ты как? — спросила я первая актёра.

— Не могу сказать, что мне нравятся некоторые методы, хотя не могу не признать эффективность некоторых из них, — чопорно произнёс он. — А ты?

— Нормально, — махнула я рукой с куском хлеба. — Бывало и хуже.

— Но бывало и лучше?

Я кивнула. Жизнь хороша в своем разнообразии: белая полоса, чёрная полоса, белая полоса, чёрная, потом раз, и задница. Хлеб был вкусным: погретый на костре, с легким дымком. Плед тёплый. Бок Александра ещё теплее. Ствол берёзы, на котором мы сидели, вообще, по ощущениям, словно бархатное кресло. Чувствую, это белая полоса началась.

Нам дали доесть, после чего вернули вещи и посоветовали разделиться, не собираясь большими группами. Поэтому части парней быстренько дали другое задание, часть отправили в госпиталь, капитана куда-то увезли, но обещали, что вернут живым и по возможности целым. А нам с Александром выдали карту и коней и попросили убраться в столицу и там вернуться к обычной жизни.

Мы фыркнули и ничего обещать не стали.

Кони оказались те же же самые. Вещи нам тоже честно вернули, даже не использованные патроны и гранаты. Я бы на месте военных мне в руки оружие не давала, но эти были ребята смелые. И честные. Вернули красивую одежду, даже мою креативно штопанную рубашку. И трость.

В ночь никуда не поехали, дождались утра. А с первыми лучами солнца убрались из гостеприимного лагеря, который стал действительно гостеприимным. Даже чай пить не стали.

К станции выбрались уже в сумерках. И это оказались не Лопушки, а какая-то другая станция. Маленькая, бедненькая и со стареньким смотрителем. Видно было, что люди здесь были гостями редкими, и дедок с удовольствием присел нам на уши.

— Нет, с конями нельзя! Никак нельзя!

— Да мы с цыганами ехали с конём! — возмутился Александр, которому коней было откровенно жалко. Так-то реально, куда их теперь девать?!

— Продайте! — предложил ушлый дед.

— Да, щас! — выдохнула я. — Это армейское имущество, вообще-то специально обученные кони, взрывов не боятся, под пулями знают, что делать. А вы — продать! Кому?!

— Мне!

— Нет!

В итоге мы препирались аж до прихода поезда, куда дед продать нам билеты соглашался, а вот на коней оформить документы отказывался наотрез. Я тоже упёрлась. Денег своих у меня не было. Постоянно жить за счёт Александра я тоже не собиралась, а коня можно было неплохо продать, и я была совершенно не готова сдавать его за бесценок ушлому деду.

На себя мы билеты в итоге купили. В третий класс, потому что в первый на ближайший поезд билетов у деда не было, но вопрос с конями оставался открытым. Впрочем, едва двери вагона распахнулись, как решение пришло само.

— Привет, друзья! — улыбнулся Александр цыганскому табору. — Вижу, что вы скучали.

— ООО, певец! — зазвенели золотом девки, заулыбались парни. — Снова вы. Смотрю, конный бизнес пришёлся вам по душе?!

Против таких аргументов никто не смог возразить, и мы загрузились к табору со своим барахлом. И негабаритным грузом.

Наши старые знакомые в этот раз заняли вообще весь вагон целиком. Или столичное направление не пользовалось в это время популярностью, или ехать в такой весёлой компании остальные пассажиры не захотели, но мы расположились с комфортом. Попели песни, обсудили проблемы коневладения.

— Что вы с ним сделали? — удивился бывший хозяин сданного нами коня.

— Сдали на станции в полицию, — терпеливо повторил Александр. — Написали заявление. Всё по закону.

Цыган расхохотался.

— Вот порадовали, так порадовали. Не в угоне он. Я его в самом деле честно купил. Задёшево, потому что мне его владелец был должен очень много денег. Вот, конём откупился. Так что бедняга там на станции так и будет свой век куковать, а офицер дежурный с ног сбиваться, искать бывших хозяев, а их нет.

— Так по закону выходит, конь Александра?

— Всё так, — кивнул цыган.

— И документы на него есть?

— У меня этих документов — чемодан! На любой вкус! Вам какие?

Наконец-то мы почувствовали себя теми, кем, без сомнения, являлись — придурками.

— А хотите, я у вас этих коней куплю? И того обратно выкуплю? — щедро предложил цыганский певец. — Для дорогих друзей по честной цене.

Мы скептически хмыкнули.

— Ладно, даже не фальшивками расплачусь, — вздохнул парень. — Земля круглая, вы мне постоянно попадаетесь. Золотом расплачусь настоящим. По курсу.

А мы подумали и согласились. Нет, конечно, явиться в столицу с конями было бы мощно и в целом в концепцию наших жизненных девизов вписывалось. Но деньги — это деньги.