Я поставила кружку и повернулась к нему, Александр наклонился ко мне. Даже несколько ближе, чем это было необходимо.

— Серьезно? Ты обещал подарить мне пулемёт? Какая прелесть!

— Да, — выдохнул он. — И я не отказываюсь от своих слов. Просто пока что нет такой услуги. Доставка пулемёта до номера в гостинице. Даже в люкс не привозят, представляешь!

— Наверное, их вообще нет в свободной продаже, — неуверенно произнесла я.

Александр наклонился ещё ближе. Наши носы практически соприкоснулись. Я почувствовала его дыхание на своем лице, оно пахло кофе и немного мятой. Надеюсь, моё тоже.

— Ничего, уверен, что есть варианты.

В этот момент в номер постучали.

— Господин Воронцов, вот билеты, — произнес тот же самый мальчик, что привёз еду. — Машина будет через час. А вот ещё вам просил передать мэтр Пилюлькин.

— Благодарю.

Закрыв дверь, Александр развил бурную деятельность:

— Так, Оля, в общем, я приглашаю тебя на второе свидание: театр, там сегодня чудесный музыкальный спектакль «Цыганская дочь». Сразу обозначаю, что никаких приставаний. Это второе свидание! Понятно?!

— Что, будет конь, — обескураженно произнесла я, но потом до меня дошла вторая часть сообщения. — В смысле?!

— Конь?

— Ну, цыгане у меня теперь неразрывно ассоциируются с конём.

— Аааа… — актёр задумался и неуверенно сказал: — В оригинальной постановке никаких коней нет. Но кто их знает, вдруг и конь тоже есть.

— Слава науке, подарившей нам пароплавание!

— Так, у нас всего час, поэтому я, с твоего позволения, удалюсь собираться, — Александр наклонился и легонько чмокнул меня в лоб. — Ты можешь тоже начинать. Вон там три пакета, это тебе, всякая одежда. Но, если вдруг тебе будет нужна помощь, то не стесняйся — зови!

— Думаю, я справлюсь.

Я пообещала с такой уверенностью, которой на самом деле ни капельки не испытывала.

В одном пакете оказалось нижнее бельё: что-то кружевное, невесомое и, как будто, совершенно ненужное. В смысле, что навряд ли оно могло бы выполнять свои функции. Никаких инструкций не прилагалось, но я разобралась. Благо никаких корсетов, кринолинов и прочих сложных штук, ради которых мне в прошлый раз целую горничную выдали. Раз в этот раз не выдали, значит, смогу сама разобраться.

В другом пакете оказалось платье. Довольно простое, поэтому проблем не возникло. Красивого бежевого цвета. В третьем пакете была обувь: удобные полусапожки без каблука, из мягкой кожи.

В последнем пакете оказалось пальто. Простое, прямое, с капюшоном и цветом как военные куртки, поэтому мне даже немного повеяло чем-то родным.

Когда Александр вышел во всей красе из ванной комнаты, я была практически готова: одета, обута, но пока ещё без верхней одежды. Я сидела на нашей огромной кровати, закинув зафиксированную ногу шиной на подушку, и разбирала визку, чтобы привести её в рабочее состояние: поставила усилители, платы, настроила частотные сигналы и теперь увлечённо ставила корпус на место.

— Вау, — выдохнул он. — Выглядишь отпадно!

— Ты же сам выбирал, — я мельком глянула на него, обратила внимание, что его одежда оказалась в таких же тонах, и вернулась к визке.

— Кстати, я забил себе твои данные, сейчас я тебе маякну, это я. Сохраняй!

— Наверное, мало у кого есть данные твоего визофона.

— Да, гордись!

— Аааа, — я резко вспомнила и от возбуждения аж подскочила на кровати. — Себяшка! Ты мне задолжал себяшку! Обещаю, что подожду немного, прежде, чем отправлять её всем своим многочисленным друзьям!

— Нет уж, — Александр покачал головой. — Никаких себяшек, они приносят нам несчастья.

— Никогда?

— Только профессиональные совместные фото на значимые события: свадьба там или семейные посиделки.

Было непонятно, шутит он или нет. Но я пожала плечами и вернулась к визке, там как раз последний болтик оставалось установить.

— Фуф, я готова! — возвестила я, вставая.

Александр галантно подал мне трость, которая теперь на какое-то время будет моим постоянным спутником. И согнул руку бубликом, приглашая меня цепляться.

Слава смазанным шестерёнкам, в этот раз нас никто пафосно не встречал и не провожал. Даже водитель машины не стал распахивать нам двери, и это пришлось делать Александру.

Здание театра внезапно впечатляло. Для провинциального театра сделано было с небывалым размахом, на украшения тоже не поскупились, поэтому Александр просто сиял. У него тут же образовались какие-то знакомые, которые подходили к нам и спешили выразить признательность, уверить в своей надежности и несли ещё какую-то высокопарную чушь.

Кажется, наши места оказались в пафосном месте. Отдельная ложа, с поправкой на местный колорит: они оказались в центре, отгороженные от остальной публики ширмами, но в остальном, в целом ничем не отличались от соседних мест.

Я плюхнулась на кресло и с наслаждением вытянула ноги. Вроде бы не успела устать, а почему-то всё равно немного устала.

Сам спектакль оказался своеобразным. Главный герой, отставной военный, которого играл пухленький и мягонький актёр, возвращается в столицу. Будучи первым парнем на деревне, даже в столице, собирает вокруг себя всех окрестных дам, которые только и мечтают о том, чтоб связать себя с ним узами Гименея. Буквально ничего не делая, он получает должность министра и подвигает с этой должности министра предыдущего, отчего тот родил прекрасную в своей искренности арию о том, что он вообще-то нормально работал, пока тут по блату не пролезли.

— Ольга, как тебе? — наклонился ко мне Александр в тот момент, когда музыка стихла.

— Он хорош, — честно призналась я. — Нормальный мужик, мне нравится.

Александр напрягся.

— Кто?

— Этот, бывший министр который. И поёт хорошо!

— Два раза сфальшивил, — ревниво заметил мой спутник. — И вообще, я его знаю, он женат!

— Точно хороший мужик, — решила я и вернула своё внимание на сцену.

А там всё становилось всё тревожнее. Министр прошлый написал на министра нынешнего анонимку Императору, что тот ничего не делает, только шампанское пьет и баб сношает. И это было правдой! И нового министра отправили с проверкой в провинцию, где он и встретил главную героиню, дочь цыгана.

Когда на первом действе опустился занавес, коня всё ещё не было.

— Мне кажется, у них возникли с ним проблемы, — заметила я. — Пока нашему знакомому ищут добрые руки, возможно, стоило сдать его в аренду? Пусть бы работал. Вряд ли за государственный счёт его хорошо кормят.

— Оля, он работает! Не надо ему искать никакие руки, говорю же, он женат!

— Кто? Как? — опешила я. — Как ты это определил?! Тебе даже документы на коня не дали! Наверняка ворованный. И крашеный!

— Какой конь?

Мы одновременно посмотрели друг на друга, вскинувшись, словно собрались драться. Я отшатнулась, потому что меньше всего мне бы хотелось драться с Александром. Пускай бы и из-за коня.

— Ну я про актёра, про которого ты говорила.

— Я говорила про актёра? — я нахмурилась, вспоминая. — Нет, погоди, какой ещё актёр, ты же обещал коня! Что будет конь!

Александр застонал, но потом рассмеялся.

— Оля, прости, коня не будет!

— Ты меня обманул?!

— Нет-нет, что ты, конь как бы будет, но на сцене нет. Это очень сложно — вывести на сцену коня!

— Да вроде технически не очень, — задумалась я. — Конь обладает повышенной проходимостью, его можно даже к грохоту пушек и пулемётов приучить. Так-то животное умное!

— Ну, давай посмотрим, как они сделают, — пошёл на компромисс актёр. — Именно эту постановку я ещё не видел, мало ли, на что способны провинциальные театры.

Я закивала. Да, посмотрим. Ещё целая часть впереди!

— Пойдём прогуляемся? Или ты хочешь посидеть?

— Нет, зачем, давай пройдёмся, — согласилась я. — Можно сходить в сортир. Тут, наверное, очень красиво.

— Обычно это называют «припудрить носик».

— У меня нет пудры, — отмахнулась я. — У меня вообще нет сумки. Или, лучше, рюкзака. И гранат нет. И даже пистолета. Ржавая шестерёнка, я продолбала табельный пистолет, «осу» и ружьё. Это больше, чем за всю мою жизнь до этого!