Совершенно волшебным образом ящерицы расстелили на полу между ортопедических спальных мест густо расшитую скатерть, ловко стряхнули со спинок блюда с яствами и кувшины с напитками. Здесь же появились тарелки, столовые приборы в каком-то немыслимом количестве, драгоценные кубки, украшенные драгоценными камнями и даже ваза с живыми цветами!

— Благодарю вас, о несравненная повелительница моих грёз!

И Александр спокойно сел перед скатертью прям на пол и, наполнив кубок из ближайшего кувшина, надолго к нему присосался.

Ящерицы дружно промаршировали к проёму, и стена восстановилась, едва последний маленький хвостик пересёк невидимую границу.

— Ты не думаешь, что, вкусив волшебной пищи, мы теперь навсегда станем пленниками этого чудесного места?

— Я уже вкусил. То есть испил. Ты же не бросишь меня здесь одного?

— Ни в коем случае, о мой брат, — я, наконец, решилась и уверенно плюхнулась рядом, скрестив ноги бубликом. — Названный!

В кувшине оказался клюквенный морс, обильно сдобренный мёдом. Признаюсь, это был один из лучших напитков в моей жизни. Однажды я пила ужасно дорогое шампанское на дне рождения полковника, было вкусно. Но этот морс оказался еще лучше: кислинка клюквы оттенялась мягким медовым послевкусием.

— Пар и молния, это просто восхитительно! — наконец простонала я, узрев дно кубка.

— Что ж, — Александр уверенно подтащил к себе ближайшее блюдо с пирогами. — Раз уж мы вкусили морса, то почему бы не продолжить своё пиршество этими чудесными пирогами?

И он тут же вгрызся в ближайший и застонал от блаженства.

Я вздохнула и поддержала эту безумную пирушку. Откусила пирожок, оказавшийся с рыбой, запила морсом, потом мне попался на глаза бутерброд с паштетом и веточкой зелени, потом миска с горячей ароматной пшённой кашей. Я ела жадно, бессистемно и впрок. Александр, утолив первый голод начал перебирать харчами, искать самое вкусненькое и даже, (о, ужас!) не доедать!

— Знаешь, я читала сказку, где герой вот так попал на волшебный пир, наелся, а потом оказалось, что это был морок. И под видом чудесных яств скрывались объедки, помои и тухлятина.

— О, уверен, что с нами ничего такого не произойдёт. Наша дорогая Хозяйка не может баловаться такими низкими вещами, — он отсалютовал кубком в ближайшую стену.

— Ты что-то знаешь? — наклонилась я вперёд.

— Да, я знаю, что Хозяйка справедлива, благородна и по-своему честна!

— Ты пьяный, что ли?

— Да, я опьянен её несравненной красотой, моё сердце трепещет от предвкушения новой встречи, где я смогу вновь лицезреть покорившую моё сердце, несравненную, благородную и...

— Повторяешься, — буркнула я.

— Рано или поздно ты, сестра, тоже встретишь достойного человека, и тогда я благословлю ваш союз.

— А? — я реально подумала, что он или пьян, или, что гораздо хуже, попал под действие каких-то чар. Придвинулась ближе к Александру, наклонилась вперёд и вбок, так близко, словно собралась его поцеловать и понюхала. — Да нет, не пьян.

И тут Александр мне подмигнул. После чего опять подвис и выдал очередную тираду, как он счастлив здесь оказаться, сражен красотой и всё такое. Потом опять мне подмигнул.

— Ну ладно, — я пожала плечами и отодвинулась. — Я даже не собиралась мешать твоему счастью. Жаль, что здесь нет гитары или рояля. Мог бы написать новый хит для мамок, или что ты там обычно пишешь!

— Пока я сложу песнь о волшебном видении, что посетило меня, о моей музе, прекрасной и недосягаемой!

— Хорошо, тогда я пока посплю, — решила я. — Слагай потише!

Я забралась на ближайшее возвышение, расшнуровала ботинки и положила их под голову. Кто там знает эту Хозяйку, вдруг ночью сопрёт мои отличные почти новые ботинки.

А Александр в самом деле принялся что-то бормотать под нос.

Спала я чутко, несколько раз просыпалась, проверяла наличие ботинок и револьвера, и вновь засыпала, успокоенная.

Александр некоторое время побродил, но вскоре, уставший от выпавших на его долю приключений, забрался на свою кровать и сразу же уснул.

Неудивительно, что, когда я проснулась окончательно, он крепко спал.

Ботинки и револьвер за ночь не пропали. Однако место за стыдливым выступом разительно изменилось. Теперь там располагалась не только расщелина с ручейком, но и имелась огромная каменная ванна на золоченых ножках (ноги были ящериц, разумеется!). Набиралась она с помощью водопада со стены, а слив ловко уходил в туалетную впадину.

Поколебавшись пару мгновений, я всё же воспользовалась всеми удобствами. Тем более, что рядом с ванной обнаружилась еще и стопка пушистых полотенец, и душистое мыло в каменной миске.

"Полный пансион от Хозяйки" реально впечатлял.

Когда Александр соизволил проснуться, я сидела намытая на своей кровати в полотенце и расчёсывала пятерней мокрые волосы.

— О, следы вчерашнего пиршества убрали? — несколько разочарованно произнёс он. — А где ты умудрилась помыть голову?!

Я поведала о том, как изменилась наша темница за ночь, и Александр тут же соскочил и побежал проверять.

И пропал.

Вначале я не волновалась. Была уверена, что уж он-то точно будет мыться со всем прилежанием, а после наверняка ещё устроит стирку. Потом я начала немного волноваться. Потом волноваться сильно.

Положение ещё усугублялось тем, что никаких звуков из гигиенического угла не доносилось. Хозяйка позаботилась даже о таких мелочах, как психологический комфорт в замкнутом пространстве тюрьмы.

Но теперь я понятия не имела, всё ли с ним в порядке.

Я даже несколько раз подходила к выступу и напряжённо прислушивалась, но нарушить уединение своего спутника так и не решилась. Нет, если бы он там кричал и звал на помощь, я бы без сомнения попрала все мыслимые приличия, но никаких звуков не доносилось, и мне хотелось думать о том, что их просто нет.

Александр появился помытый и посвежевший, когда я нервно пошла на тысячный заход, расхаживая из угла в угол. Он был облачен в роскошный бархатный халат, расшитый золотой нитью, а его волосы были замотаны белоснежным полотенцем в высокий тюрбан.

— Не смог отказать себе в горячей джакузи. Тем более, что наша щедрая Хозяйка предоставила столько средств для ухода: и масочки для лица, и крем, и бальзам для волос.

— Удивительно, — покивала я, — а мне только мыло, но к нему нет никаких претензий. Прекрасное мыло! Спасибо.

В ответ раздалось шуршание, и я мгновенно запрыгнула с ногами на спальное возвышение.

Эту картину мы уже видели: ковёр из ящериц, тарелки и напитки. Но отдельно доставили одежку, в которую, вероятно, нам было нужно облачиться.

— Я это не надену! — громко заявила я, потыкав пальцем в ярко-алый сарафан, с узкой вышивкой под грудью.

— Да, выглядит немного скромно, — согласился Александр. Он как раз не стал скандалить и послушно приоделся: красные сапоги, тёмные штаны, вышитая петухами рубаха с косым воротом, сверху тёплая жилетка, густо расшитая золотом.

Мне же предоставили туфельки без каблука, рубаху в пол какого-то невнятного бежевого цвета и роскошный бесформенный сарафан. А еще моток лент, с которыми непонятно что было надо сделать.

— При чем тут скромно, — опять возмутилась я. — Куда я уберу револьвер? В этих туфельках невозможно маршировать несколько дней кряду, да они на первом же марше развалятся!

— Оль, — Александр аккуратно сел на мою кровать и похлопал рукой, призывая меня сесть рядом. Как собаку! — Ты же постирала свои вещи, я вижу, вон они висят. Ты же не пойдёшь на встречу с нашей чудесной Хозяйкой в этом полотенце?

— Ты думаешь, нам надо куда-то идти? Тем более!

Я воодушевленно соскочила и начала натягивать на себя еще влажные вещи.

— Высохнет на мне, здесь тепло.

Отмахнулась я, когда Александр закрыл лицо рукой и застонал.

— О! Прикинь, тут в кувшине кофе?! А разве сто пятьдесят- двести лет назад его пили?

— Почему такой вопрос?

— Ну, наша тюремщица явно застряла в тех веках: сарафаны, кокошники. Странно, что мне ничего такого не подвезли.