Второй техник чуть более полезен. Тоже «ремонт и эксплуатация», но «топливозаправочных систем». Единственно, они ломаются довольно редко и чинятся в основном на станциях перед загрузкой топлива, но такой техник всё же более применим, чем ремонтник орудий.

С вопросом полезности меня утешил корабельный искин: оказывается, помимо записанной основной специальности, есть более широкие, такие как «механик», «электрик», «оружейник» и так далее. В общем, найдём прибывшим применение, на вахте сиднем сидеть никто не будет.

Когда офицеры представились по прибытии, оказалось, что у всех стаж службы не более двух лет. Собраны с бору по сосенке, из разных экипажей. Их согласия особо не спрашивали, видимо, назначение прошло в стиле: «Нужен доброволец — им назначаешься ты!» А ещё мне кажется, что откомандировали не самых полезных членов команды. Оно понятно: кто лучших отдаст? Скорее отыщут кого-нибудь из залётчиков.

Что прислали вторых лейтенантов, понятно — я первый лейтенант, вопросов с субординацией быть не должно. А то вдруг какой-нибудь борзый каплей не захотел бы слушать команду младшего по званию.

По вахтам разделю так: пилоты — есть в наличии два мичмана и второй лейтенант, все с небольшим опытом походов. К ним прикрепим по одному студенту, которые будут набираться опыта и станут показываться в репортажных съёмках. Опять включу демократию: по парам разрешу разбираться, как сами решат, но с учётом — флотский обязательно со студентом и, по возможности, мальчик с девочкой. С техниками понятно — в каждой вахте один глыбовец и один столичный. Тоже пусть сами думают, кто с кем встанет в пару.

Из остальных — Квад со мной на капитанской вахте, юнга при нём, а наставники значительно лучше меня знают своё дело.

Заложник

Казалось бы, всё наладилось: никаких неожиданностей не предвидится, сиди спокойно, жди, когда закончится погрузка и до тебя доберётся сопровождающий груз. Но это не с моим счастьем.

Глыбовцы в очередной раз пошли в увольнительную, на этот раз таки дошли до магазинов, но как-то умудрились потерять Гила, корабельного юнгу. Поискали, поспрашивали, убедились, что никто ничего не видел и не слышал, затем вернулись на корабль.

Видимо, кто-то отслеживал их перемещения, ведь только они миновали таможенный пост, пришло послание, в котором автор, не назвавшись, намекал: дескать, вы такие богатые, а вот не всем так везёт. Словом, не хотите ли поделиться? Сто тысяч федеральных кредитов — и на судно возвращается член команды. Далее шло время и место, куда надо было принести наличные. Ну и неизбежные требования о молчании с угрозами заложнику.

Общее собрание банды показало полный разброд и шатание. Похитители действовали не по понятиям: похищать людей и требовать за них выкуп — это полное западло! Так не принято! К тому все знают, что платят только терпилы, ведь тогда с тебя будут требовать снова и снова, пока не вытянут всё. На что рассчитывают? На то, что мы слабые столичные? Скоро улетим и не сможем отомстить? Гила жалко, однако надо воевать. Но с кем?

Общее мнение было понятно. На вопрос «С кем воевать?» почти мгновенно ответил корабельный искин: он легко и просто отследил, кто отправил сообщение и с какого конкретно места. Второй вопрос, уже в службу безопасности станции, дал полный расклад по отправителю. Отметка в моём идентификаторе, оставшаяся от мимолётной службы в контрразведке флота, не дала шансов заволокитить запрос.

Следующим действием я решил подстраховаться и отправил переписку оперативному дежурному столичной эскадры, хотя реально такие оперативные решения принимает искин СБ. Копия ушла в Планетарную Разведку — хотя бы из вежливости надо было поставить в известность федералов. Вторая копия, уже неофициально, отправилась майору Бартоломью. Вдруг ему это интересно?

Ответы пришли почти сразу. От Флота первым — всего через 2 минуты 46 секунд. Приказ типовой и, видимо, на основе утверждённых регламентов. В нём первому лейтенанту од’Иму предписывалось найти и уничтожить. Разрешалось использовать любые средства внутрикорабельной безопасности, включая контрабордажные.

Федералы ответили секунд на 20 позже. Тоже искин, зато с конкретной позицией: «Пленные для допроса Планетарную Разведку не интересуют. Ими можно пренебречь».

Добрый доктор прислал сообщение ещё через полторы минуты: «Ник! Отработай максимально быстро, пока не пошла утечка в средства информации».

Ни в одном из ответов не было про «договориться». Похитителей заранее списали, похоже, вместе с заложником. А корабельный Искин представил готовый план операции. В нём задействован я и три группы по две единицы контрабордажных дронов.

Чтобы было понятно: каждый дрон может работать автономно и рассчитан на применение в условиях космических кораблей и станций. При попадании одним выстрелом встроенного плазмогана выводит из строя десантника в тяжёлом доспехе, может проплавлять двери и переборки. Против слабобронированных целей использует лазеры и скорострельные иглострелы.

Три группы — перекрытие трёх возможных путей прорыва. Две единицы в группе — страховка от наличия тяжёлого вооружения. Я — человек, координатор и ответственный за операцию. Непосредственное участие в бою не предусматривается.

Через 20 минут после получения приказа мы выдвинулись на исходные позиции. Ещё через 28 последовала команда «Штурм!»

Штурм

План операции был составлен искином за несколько минут. И нет, он не гениальный тактик, а просто заглянул в сборник типовых сценариев и подставил полученные данные. Ведь вместе с ответом флотских в местную сеть системы жизнеобеспечения станции пришёл приказ, который на время операции дал высший приоритет запросам «Стремительной Черепахи».

Быстро перелопатив кучу информации, основываясь на временных метках, координатах места похищения, идентификаторах находящихся там людей и прочих параметрах, местный искин службы безопасности за минуты восстановил картину похищения, маршрут отхода преступников и текущее местонахождение жертвы.

Только после этого и был составлен план. Помимо действий трёх штурмовых групп, он включал список вспомогательных задач: от мониторинга действий противника и блокирования подхода штатских к будущему месту боя до контроля сохранности информации и гарантии неполучения её посторонними. Затем лишь осталось выполнить приказ.

В 20 минут, расчётное время на активацию дронов штурмовых групп, мы уложились. Мы пахали — я и трактор. Я отдал команду, остальное сделали системы корабля, но вместе мы, да, уложились. Развёртывание на исходных позициях заняло ещё 28 минут, пара секунд на подтверждение искусственным интеллектом станции о неизменности ситуации, затем моя команда «Штурм!», и шесть дронов с одновременно трёх проходов начинают атаку на помещение склада ремонтной мастерской, где держат похищенного.

Я, как сертифицированный рукопашник с отличительным знаком «За ближний бой», во главе контрабордажных дронов, с шашкой наголо, первым в дверь не врывался. Вторым тоже. Прямо сказать, вообще туда попал только после полного завершения боя. Атакующими тоже командовал искин. Всю атаку я доблестно смотрел на тактический экран. Но был рядом! В укрытии, за углом, метрах эдак в пятидесяти.

Зачем вообще был нужен? Хороший вопрос. В теории мог отдавать команды каждой боевой единице. Если верить рапорту искина, бой шёл 3 минуты 18 секунд в трёх комнатах и одном коридорчике. Как думаете, много я бы успел накомандовать? За это время были «нейтрализованы», сиречь приведены в состояние, исключающее боевое противодействие, 6 человек. Проще говоря, шестеро с оружием в руках были убиты сразу, не успев не то что выстрелить, а даже понять, чего случилось.

Остальные послушно легли на пол и были зафиксированы специальными сетками. Иногда пленные нужны, потому у боевых дронов встречается такая опция вооружения. Если бы её не ставили, мы бы ускорили активацию штурмовых единиц на целые четыре минуты, но я решил показать миролюбие Флота. Словом, шесть задержанных — целиком моя заслуга, проще было бы всех зачистить.