Перерыв получился долгим — часов шесть или семь. За это время скрывающиеся объекты не показали ни малейшей активности, а грузополучатель и грузоотправитель договорились между собой и с кредитодателем.

Плашкоут — это такой вид баржи, её уже тянет к «Черепаху» внутрисистемный буксир. Что интересно, маломощный. То есть, пустой корпус он тянет легко, но потянет ли полный? Веса, конечно, груз не имеет… невесомость таки… Но массу как-то никто не отменял!

Не моё дело, конечно, однако интересно: сколько времени он будет тянуть груз к станции? Или не будет? Его роль лишь создать достоверную картинку при нападении? Ещё один камешек в копилку сомнений, о котором я проинформировал грузоотправителя. Не лично — просто переслал информацию.

Кристи… она же участник переговоров!.. огласила условия, касающиеся меня, как грузоперевозчика: я должен буду принять на борт и доставить в нашу столичную систему два контейнера. Вес, размер, содержимое и прочие условия, включая стоимость оплаты, она озвучит позже.

Мне нормально: перевозка — это, собственно, и есть моя работа, а деньги за попутный груз лишними не будут. Данные о грузе уже пришли в обычном порядке. Есть такая давно отлаженная и зафиксированная в нормативных документах процедура. Но Кристи о такой не слышала.

В этом мире имеется много достоинств и огромная куча недостатков, но что мне нравится — здесь работают профессионалы. С одной стороны, понятно: легко учиться, купи себе нужные базы — и ты готовый специалист. Так как приобрести их может любой, то и конкуренция огромная, а потому люди относятся к обязанностям серьёзно. Обычный горизонт планирования любого нормального работника — лет двадцать.

Что молодёжь привлекает в длительных контрактах? Предсказуемость! На входе я в кредит получаю то-то и то-то, скажем, нейросеть и базу по профессии. Затем должен буду отработать столько-то лет, получая пониженную за счёт вычетов кредитных платежей, но ГАРАНТИРОВАННУЮ зарплату! Трудоустройство — дело компании, вложившей в меня деньги. Причём я заранее знаю своё место и условия работы. Если не делать грандиозных косяков и не попадать под уголовку, то вся дальнейшая жизнь предсказуема. Изменения условий и места работы — только при твоём согласии.

Да! Резкие взлёты крайне редки, так ведь и падений не бывает. А если совсем не хочешь так жить — всегда можешь заплатить заранее известную сумму и отправиться на вольные хлеба.

На Земле одно время что-то подобное с пожизненным наймом пытались у себя внедрить японские корпорации. Их ругали американцы: «Как так⁈ Я не могу уйти в другую фирму по своему желанию⁈ Два года на одном месте — это застой и загнивание! Суперквалификация — зло! Слишком квалифицированный работник мешает ходу дел и подставляет своего руководителя!» Но японский специалист, просидевший на одном месте десять лет, легко затыкал за пояс своего американского коллегу.

Кристи, без специализированных баз и опыта, попала в ловушку дилетанта: вроде всё понятно, вроде всё легко, а сделать не получается.

Когда, наконец, со мной связался прошлый корпорант, то попросил разрешения представить мне инспектора страховой компании. Конечно, я согласился. Милейший человек! Не «свой в доску», как его коллега, а такой… понимающий все твои проблемы и готовый помочь их решить. Но не бесплатно! Он сразу перешёл к делу:

— Капитан-лейтенант! Душевно рад с вами познакомиться. Надеюсь, по возвращении «Стремительной Черепахи» приветствовать вас лично, а пока, при таком жёстком лимите времени, сразу перейду к делу. Мои помощники подняли материалы по кораблям вашей серии. Как оказалось, кроме множества оборонительных орудий, у вас есть и наступательные средства?

— Собственно, это никогда и не скрывалось, хотя и не афишировалось.

— Интеллектуальные средства поражения или, как их ещё называют, «умные бомбы»?

— Да, у меня на борту есть такие. Но вы знаете про ограниченность их применения?

— И про высокую цену тоже. Эти средства поражения накрывают большой объём пространства и не рекомендованы к использованию вблизи от корабля доставки. Запускаются аналогично зондам и, собственно, являются их дальнейшим развитием. Так? Продайте мне одну штучку. Это же не запрещено. Да и вы сейчас находитесь вне правового поля Федерации. Фронтир! Дикие земли!

— Как вы себе это представляете?

— Самая дешёвая «умная бомба» из положенных к комплектации на «Черепахах», в основном предназначенная для выведения из строя сенсоров кораблей противника, стоит триста тысяч федеральных кредитов. Но это в безопасных системах. Я предлагаю вам миллион. Ещё сто тысяч за её запуск. Постановка и цель задания вас не касаются — это запрограммируют мои специалисты. Гарантирую, что взрыв, если и случится, то на значительном удалении от вашего корабля. Цель запуска — всего лишь испытание.

Испытание? Уже верю! Любой страховой компании должно быть интересно, как оно там жахнет. Кто из мальчишек в детстве, во всяком случае, у нас, на Земле, не пробовал взорвать что-нибудь? А тут такой случай! Соглашаюсь на продажу. Таких бомб у меня на корабле десяток, а в форте целый склад. И все просроченные, но с продлённым сроком годности. Словом, договорились.

Прошло менее часа, и «умница» покинула нас. Куда направляется, не знаю, отследить её тяжело — это не зонд, светящийся во всех диапазонах, а боевой спутник, снабжённый средствами маскировки. Его замечают, когда уже поздно. Или не замечают — в отличие от того же зонда, бомба может «зависнуть» в нужной точке и годами ждать сигнала. Как мина или как радиоуправляемый заряд.

Правда, корабельный Искин скопировал вложенное задание, но только для порядка.

Кто-то, кроме меня, догадался, куда направилась бомба? Да, к затаившимся объектам.

Я собрал у себя Кадура, Берли, Эльяра и Квада, сразу спросил:

— Аномалию все помнят? Сейчас тоже может случиться взрыв. Только не энергией, а вонючим дерьмом. Если что-то смогут предъявить, рванёт так, что не отмоемся. Потому весь момент передачи фиксируем полностью: от номера контейнера до момента выдачи. Отдаём следующую позицию только после прихода подтверждения приёма предыдущей. Эльяр, организуете съёмку?

— Не вопрос!

Далее пошла обычная, рутинная работа. Нам подогнали плашкоут. Мы его пришвартовали. Четыре контрабордажных дрона заняли позиции, и первое, что увидели местные товарищи после открытия люка, были нацеленные на них плазмоганы. Людей успокоили: «Наш кораблик-то, хоть и грузовой, но военный. Положено так. Вы главное к нам не заходите и что-то похожее на оружие не показывайте».

Передача первых трёх-четырёх контейнеров вызвала какие-то вопросы, затем пошёл конвейер. Мои живьём в трюме не присутствовали — зачем? Есть же грузовые дроны! А ими удобней управлять из комфортабельного отсека.

Приёмщики слегка намекали на что-то вроде «зайти в гости, отдохнуть», но доброе лицо Квада как-то не позволило им настаивать. Так что местные, зачем-то находящиеся в трюме плашкоута, погуляли в скафандрах, но через час перестали мельтешить и перебрались куда-то к себе в каюту.

Перекидали быстро, с превышением норматива по срокам. А сразу после получения квитанции о приёме последнего контейнера отодвинули плашкоут, закрыли грузовой люк, вежливо попрощались и стали набирать ход. Дела не ждут! Спешим!

Тут наши сенсоры сообщили, что в наблюдаемой области шесть объектов начали экстренный запуск двигателей. Оно бы ничего, но рядом с ними что-то слегка рвануло.

Уход

Некоторые любители космических приключений считают, что ориентирование в пространстве происходит примерно так: седобородый шкипер, в последний раз затянувшись дымом из любимой потрескавшейся пенковой трубки, внимательно всматривается через иллюминатор в самую яркую звезду. Затем плюёт на указательный палец и поднимает его вверх, тем самым определяя направление и силу космического ветра. Потом на миг задумывается и громко командует что-нибудь вроде: