Большой человек остался доволен, лишь несколько неправильно понял. Решил, что од’Им — стажёр, которого прислали из училища к Бартоломью. А тот им прекрасно распорядился — устроил карьеру, сделал наследником, даже заинтересовал толстосумов.

Поправлять, а особенно разочаровывать, людей такого уровня нельзя. Потому майор разведки слегка присаживается на второй стул и начинает потихонечку кураторствовать над системой, а капитан, как только возвращается в форт, срочно начинает учить базы. Надо понимать, что он уже не только и не столько боевик, а ещё и штабист, аналитик, планировщик плюс куча всего остального. В училище мне идти поздно, придётся принимать учителей на дому. Месяца два или три не стоит занимать — из системы никуда деваться будет нельзя.

Заодно, я получаю звание капитан-лейтенанта ВКФ Федерации. Не запаса, действующего флота! А «Черепахе» дают идентификатор вспомогательного федерального флота. Потому приказы Омгатского ВКФ ко мне не относятся.

Аномалия

Плавное, уже привычное движение по маршруту неожиданно было нарушено. Если я не стою капитанскую вахту, то уже не контролирую межсистемные прыжки. Частично не беспокоюсь — пока всё шло штатно, частично не хочу довлеть над пилотами и мешать им делать свою работу. Но вот сейчас искин выдал оповещение по корабельной сети:

— Внимание! Просьба к капитану подойти на мостик или к ближайшему навигационному терминалу. Всем находящимся на вахте занять свои штатные места. Всем остальным срочно вернуться в личные каюты и ожидать дальнейших распоряжений.

Это сообщение означает, что случилось что-то чрезвычайное, с чем не может справиться искин. Решил двинуться не в свой пункт управления, а в рубку. Быстро, но не слишком торопясь. Ведь сказано мудрыми: «Командиры не бегают, ибо в мирное время это вызывает смех, а в военное — панику».

Несколько минут — и я на месте. Искин провозглашает: «Капитан в рубке!». Оба пилота, Тефана и Кара, приветствуя, встают. Лица у них удивлённые — значит, пока ничего особого не случилось. Кроме них в рубке Кристи, которой здесь точно не должно быть.

Опускаюсь в своё кресло. Пусть дело срочное, но сначала надо навести порядок. Спрашиваю:

— Кара, вы старшая на вахте. Почему в рубке посторонний?

— Ник, не ругайся! — вступается за девочку нарушительница порядка. — Я упросила показать, как проходит переход.

— Я не ругаюсь, а накладываю взыскание. Кстати, первое с начала рейса. Кара, я надеялся, что вы покажете пример флотского порядка и дисциплины. Ошибся! Тефана, с этого момента вы старшая по вахте.

Одновременно по второму потоку анализирую информацию искина. Действительно чрезвычайное происшествие — в системе открылась аномалия, и решение должен принимать человек. Решать надо срочно, а заодно не допустить паники. По корабельной связи поясняю для всей команды:

— Чуть в стороне от нашего курса начинает разворачиваться магнитная аномалия. Предположительное воздействие — дестабилизация приборов на корабле, похожая на взрывы торпед, рассчитанных на электромагнитное поражение цели. У нас имеется серьёзная защита и от этого тоже. Вполне возможно, что мы или можем успеть проскочить мимо аномалии до полного развёртывания, или она не окажет на нас существенного влияния. Однако я принял решение: сойти с маршрута и обойти эту систему.

Я действительно сразу же отдал приказ искину на пересчёт маршрута и поворот к ближайшей точке перехода. Навигатор думал порядка десяти секунд и выдал результат. Изменение займёт до тридцати часов времени и удлинит путь на три межзвёздных прыжка. Однако я готов смириться с такой задержкой.

Увы и ах! Случится потеря времени и некоторых денег на горючее, а заодно на ресурсы жизнеобеспечения экипажа. Людям же надо дышать, покушать опять же. Этот безумный расход лишних тридцати часов полёта на одной чаше весов, а на другой, при удаче, возможность пролететь мимо препятствия и прослыть храбрецом, а заодно безбашенным малым. Это кто как решит. При неудаче возможно всё: от ремонта нескольких систем (ерунда — у меня полное дублирование) до выгорания их всех разом, что таки мало, но вероятно.

В последнем случае, скорее всего, мы быстро задохнёмся. Спасательные шлюпки? Сами понимаете, чего они стоят без приборов.

Кристи, которая и не подумала выйти из рубки, посоветовала:

— Я по опыту говорю: никогда не сходи с трассы! Включай форсаж и проскакивай опасный участок на скорости. Это самый лучший вариант.

— Благодарю за совет. Но мы уже идём на полной тяге к ближайшему выходу из системы. На соревнованиях ты отвечала только за себя и рисковала лишь собственной головой. А у меня на борту люди и груз, который очень ждут на аварийной станции. Сколько там народу? Несколько сот человек? Или несколько тысяч? Я не готов рисковать столькими жизнями.

Кристи вспыхнула, но промолчала. Наверное, припомнила тот единственный случай, когда скорость не помогла. Пусть её собрали чуть не из кусочков — семья-то богатая, однако повторять подобное она едва ли решится.

Когда искин доложил, что набрана максимальная скорость, приказываю:

— Тефана, выведи зонд и направь его к аномалии. Затем сбрось маяк с предупреждением об опасности, а заодно пусть он принимает и хранит полученные с зонда данные. Мы же скоро выйдем из системы.

Идея была хорошая, жаль, что неверная. Зря только выбросил около пятидесяти тысяч кредитов: сорок за зонд и десять за маяк. Зонд сдох, не пролетев и трети пути, маяк — за десять минут до нашего выхода из системы. А мы успели уйти…

Я честно верю в защиту своей «Черепашки», однако последние четверть часа было сильное желание выскочить наружу и как-нибудь подтолкнуть кораблик, чтобы он двигался чуточку быстрее.

До нас волнами доходили всё более и более сильные удары стихии. Но корабль не маяк и не зонд, его защита раз за разом пока справляется с накатами. Но, знаете, я взмок, хотя не подавал виду, являя пример команде. Точнее, пилотам — остальные меня не видели.

Ситуация переживалось значительно хуже, чем нападение пиратов. От тех можно отбиваться, здесь же приходится только ждать.

Скорее всего, это пульсирующая аномалия — что-то вроде гейзера на Земле. Раз в какое-то время тот выплёскивает фонтан горячей воды, а аномалия взрывается серией электромагнитных волн. Сначала их мощность усиливается, затем стихает до полного исчезновения, и аномалия пропадает… До следующего раза.

От нас мало чего зависит. Сейчас надежда на скорость — что окажемся в точке перехода раньше, чем откажет оборудование; на защиту — что щит продержится под ударами стихии; и на удачу — что сила волн либо спадёт, либо до прыжка они не успеют окончательно добить наше оборудование.

Панцирь, то есть броня, «Черепахи» пока экранирует всё пропущенное энергощитом, но если тот будет сбит, то бронированный корпус станет пропускать излучение, и начнётся разрушение электроники. Сколько-то времени мы продержимся за счёт дублирования, но, честное слово, мне совсем не хочется прикидывать сколько.

Накачка щита проходит циклом. От накатывающихся волн глупо защищать какое-либо одно конкретное место, скажем, корму, потому приходится тратиться на пузырь вокруг всего корпуса. Каждый новый удар следовал раз в полторы минуты, и приблизительно каждый второй становился на пару процентов мощнее предыдущего. Но до самого конца щит смог продержаться. Повезло! Прыгнули без малейших повреждений.

Когда мы вынырнули в другой системе, Тефана молча, не меняя выражения лица, встала с пилотского кресла, подошла ко мне, так же молча поцеловала и вернулась на место. А Кара в это время вдруг разразилась рыданиями с обильным потоком слёз. Но быстро успокоилась и извинилась:

— Прошу прощения за мою несдержанность. Я решила, что уже всё, и очень испугалась.

Кристи глядела на девчат круглыми глазами, о чём-то подумала и наконец спросила:

— Я что-то пропустила?

Таможенник