Не успели выдохнуть, как пришёл запрос с оказавшегося неподалёку корабля:

— Неизвестное судно! Остановитесь и примите на борт досмотровую команду.

Пираты? Скорее падальщики. Видимо, знают об аномалии в соседней системе и ждут подранков. Но мои искины уже засекли старенький эсминец с устрашающим числом орудий мелкой мощности и даже успели нацелить наши, причём которых числом побольше, даже только на обращённом к лоханке борту, а «калибром» покрупнее, если так можно сказать о лазерах. Цель, конечно, пока не на оптимальной дальности стрельбы, но и мы у него не на оптимале.

Видимо, сенсоры досмотрщика почувствовали облучение нашими, распознали, сколько чего сейчас им могут вломить, потому голос поспешно добавил:

— Эй-эй! Зачем так нервничать? Скажите сразу, что у вас нет времени, и летите дальше. И вообще! Предупреждать надо, что вы не грузовозы!

В любой нормальной книжке, а тем более фильме, я сейчас должен был бы бросить все дела и начать перестрелку с нахалом. Вопрос «зачем?» не стоит — обязан! Далее враг бросится бежать, я за ним. Попадаю в засаду, разбиваю всех врагов и… лечу дальше по маршруту. Не! Если совсем делать нечего, могу спасать случайно выживших и собирать ценности с обломков.

Чем и как — не спрашивайте: это у меня нет специального оборудования, ботов и всего такого прочего. Зато в книгах, на борту любого борца за справедливость, всё есть в достаточном количестве. Кстати, куда девать спасённых, какое государство возьмётся их судить и чего им можно предъявить, пусть даже не доказать, — это не ко мне. А какие ценности можно найти на судах, собранных на третьеразрядной помойке, я тоже не скажу.

Словом, вы меня поняли. Мы не дёргаемся, спокойно летим по вновь проложенному маршруту, а несостоявшийся таможенник старается максимально быстро уйти куда подальше. Он тоже думает о деньгах, о ценах на ремонт, о… Словом, ему нужен заработок, а не адреналин, подвиги и бурление крови. Сено… точнее, горючка нынче знаете почём? То-то! Опять же каждый выстрел кредитов стоит… Не! Лучше разойтись красиво, без выяснения отношений. Оно, конечно, не так почётно, зато останешься при своих.

Против многих художественных произведений на подобный промысел идут не из-за разбитой любви, идейных соображений или жажды приключений. Подавляющая часть пиратов вульгарно хочет раздобыть денег. Немногие оставшиеся тоже, но они умеют облечь свои деяния в романтичную тогу.

В общем, до точки перехода нас никто не беспокоил. Хотя случаи могли быть разные, однако не случилось.

Кристи

Только после того, как, согласно приборам, никого в опасной близости не осталось, я перевёл дух и скомандовал:

— Тефана, отменяйте тревогу. Кара, зайдите ко мне после вахты для разбора ваших действий. Кристи, пойдём отсюда, нам надо поговорить. Но напоследок брось взгляд вон туда! Под потолок. Да, я именно про «ту штуку». Это не подсветка сцены в ночном клубе, а лазерная турель.

Как только мы вышли, я продолжил объяснение:

— Понимаешь, рубка относится к числу самых охраняемых и защищённых зон любого корабля. Она одна из первых целей для диверсантов и абордажников. Потому в ней установлена защита.

— Ладно тебе, Ник! Я поняла. Мне просто было любопытно.

— Кристи, послушай — ты ещё ничего не поняла. Любой посторонний в рубке рассматривается как угроза, и ему присваивается «оранжевый» статус. Сейчас понимаешь это?

— Что тут такого?

— То, что в рубке на тебя была постоянно направлена лазерная пушка приличной мощности. И управляет ею Искин безопасности. Ты не член экипажа, потому даже при тени угрозы он, не спрашивая, сразу открывает огонь на поражение. Не спрашивая — ибо секунда промедления может стать фатальной. Ты решила достать из кармана конфету — вдруг это маленькая граната, а ты — террористка-смертница? Захотела чихнуть, дёрнулась — это начало нападения на пилота? Луч! Звук «пиу»! Падение на пол. Тебе хорошо, ты уже покойница, а мне придётся объясняться с господином Милем, твоим папой.

— Ты понимаешь, что говоришь⁈ Кто я⁈ Из какой семьи⁈

— Не истери. Вон видишь, горит лампочка? Подойди к ней и расскажи — кто ты, из какой семьи и как она должна тебе светить. Кристи! Подумай! У тебя головы нет — мою пожалей!

— А почему меня Кара не предупредила?

— А Кара когда-нибудь об этом думала? Она вообще помнит, как жила вне экипажа? Для неё все окружающие — члены команды! К тому же, она пилот, а не безопасник. Знает, что нельзя, а вот чем конкретно это чревато, ей не объяснили. Понимаешь, почему во время тревоги я тебя выгонять не стал? Нет, не хотел потешить твоё любопытство. Ты бы возражать стала, а то и дёргаться. В рубке… во время ЧП… Искину надёжнее сразу убрать угрозу. Он не будет сомневаться, он всё делает по прописанным в памяти правилам.

— Это действительно так серьёзно?

— Прямо сейчас подойди к Кадуру или Берли, проконсультируйся у них. Знаешь, что самое смешное? При любом разборе твоей смерти ты же сама и останешься виноватой. Каре тоже мало не покажется.

— А ты?

— Я бы Кару и наказал. Во-первых, чтобы глупой девчонке не прилетело больше от начальства повыше. Во-вторых, прикрыл бы бумажкой провал в воспитательной работе с кадрами. Как говорится: больше бумаг — чище задница. Прости за вульгарность. Официально мне тоже досталось бы. Не за твою кончину, а за постороннего в рубке. Помимо официоза, мне твоего родителя хватит.

— Бедненький! Хочешь, чтобы я тебя пожалела?

— Нет. Но объясню ситуацию команде. Пусть другие хоть немножко думают.

— Ладно. Признаю, что не просчитала ситуацию. Я же нигде не служила! Но эту дурочку, Кару, накажи как следует. А то вдруг действительно…

— Скажи честно — взятку ей давала? Деньгами, вещью или обещанием?

— Ты что! Уж в общении с людьми я особенно хороша. Обошлась намёками на дружеские отношения. А тебе зачем?

— Хочу знать степень вины.

— Дура она. Это из-за того, что из военного приюта. Они там ничего в гражданской жизни не понимают.

— Зато хорошо понимают отношения «свои-чужие».

— Ой, ладно! Чего болтать про эту нищенку? Ты мне лучше скажи — зачем согласился на съёмках целоваться с Тефой? Она же совсем никакая! Ты сам понимаешь, что на её месте должна была бы быть я?

— Э…

— Понял, почему Тефана тебя вот прямо в рубке поцеловала? Хорошая картинка для ролика! Она надеется протащить её на экраны. Времени на это мало — уже прошла почти половина полёта, потому и старается запомниться зрителям.

— Зачем ей это?

— Зачем быть известной? Розовая мечта любой девушки. Особенно если она не красавица и не имеет каких-либо явных достоинств. Например, я — известная гонщица, та же Кара, оказывается, болела за меня в своём интернате.

— Ты действительно была так популярна?

— Конечно! Корпорации бились за рекламные контракты со мной. После аварии, конечно, они прекратились, но я буду не первой из тех, кто с блеском вернулся после недолгой паузы. Стоит найти тему, и мои рейтинги вновь подпрыгнут. Начать можно со страстного поцелуя.

— Кристи, я хорошо запомнил твои слова об отношениях между нами.

— Обиделся, что ли? Да! Тогда я отказалась быть с тобой. Но мы же целовались! А ты мужчина! Обязан проявить настойчивость. Единственное: пока неопытный и почти ничего не понимающий в отношениях с девчатами. Если девушка говорит «нет» — это значит «подумаю». Я при нашем тогдашнем разговоре уже объясняла, что ты хороший парень, но обычный, а я — звезда. Со мной ты сможешь подняться в верхние строчки ТОПов самых значимых рейтингов.

— Зачем мне это?

Право слово, лучше бы не объяснялся с Кристи. Но в чём ей не откажешь, так это в откровенности. Она сама заявила, что ей нужен способ вернуться на экраны. С её точки зрения, я — прекрасный вариант: она и сама поднимется в рейтингах, и меня вверх подтянет.

Девушка привыкла блистать и собирается этим заниматься вновь, пусть не одна, а на моём фоне. Правда, не призналась, зачем я ей для этого нужен.