Больше оставить живыми не удалось — на дрон устанавливается лишь одна сетка. Редко берут пленных при абордаже. Захват предусмотрен так, на всякий случай: вместо метателя сетки выгоднее поставить что-то иное, вроде многозарядного гранатомёта или какой-нибудь дополнительной стрелковки помощнее.

В последней строчке рапорта искина, только для информации, сообщалось: «Заложник освобождён». Действительно, что тут такого? Освободили и освободили — дополнительная цель. Основная, поставленная командованием — «найти и уничтожить». Это не флотские такие жестокие, это статистика. В 37% случаев, при затягивании боя в космических объектах, противник наносит серьёзные повреждения инфраструктуре, что приводит к неприемлемым потерям среди гражданских.

Как не жаль, заложники изначально списываются в потери. И, как сами понимаете, абордажники или, в нашем случае, террористы тоже. Они знают, на что идут — обычно таких ликвидируют после допроса, без передачи дела в суд.

Жестоко? Так у нас не планета — за тонкой стенкой вакуум. Сбой в работе любой системы жизнеобеспечения может быть фатален. Разница лишь в том, как ты умрёшь: от голода, жажды, недостатка воздуха. Замёрзнешь без обогрева или сваришься без отвода тепла. Самая быстрая смерть — когда тебя через пробоину вынесет в открытый космос. Вот именно потому в космосе редко берут пленных.

Кстати, контрабордажные дроны слабо полезны на планете, а корабельный искин даже не начнёт составлять планы боестолкновений. Там полностью иная специфика, другое оружие, поле боя и противники. Хотите повоевать на планете? Обращайтесь к армии.

В результате я передал захваченных станционным властям. Какое будет наказание, уже не зависит от Флота — дело перешло в гражданскую юрисдикцию. Повезло преступникам! Ещё поживут. Наверное…

Флот дал добро на показ репортажа в новостных выпусках. Ему тоже нужна хорошая реклама. Университетские рекламисты развернулись, как могли. Кто-то от них другого ожидал? Я, такой весь из себя, в одиночку вырвал своего юнгу из плена. Формально правильно, даже дроны вскользь упоминались. Но во флотском мундире, с медалькой, значком «За ближний бой», нашивками и тактическим планшетом в руках на экране потомок последнего короля, капитан корабля, первый лейтенант Ник од’Им смотрелся так хорошо, что никак нельзя было не выпустить несколько плакатов.

А что? Цена — всего один чек любой корпорации, а на стене прекрасно смотрится! Мне по контракту положены десять процентов от продаж. Как лицо компании, стал ещё более узнаваемым, что повысило приток рекламных поступлений.

Понятно, Университет тоже своё не забыл: и похвалить себя успел, и напомнить об учебном полёте студентов, и куснуть поступления от рекламы.

Всем сплошная польза!

Гил долго отходил после освобождения. Представьте сами: сидишь, привязанный к стулу, думаешь — что будет дальше? Вдруг хлопки, звуки лазерных пиу-пиу, кто-то падает, кто-то орёт. Большие чёрные штуковины вещают: «Всем лечь! Руки держать на виду! Стрельба ведётся на поражение!» Одна из них добирается до тебя и заявляет: «Заложник найден! Предварительное состояние — живой, в срочной медицинской помощи не нуждается. Уточнение — транспортабелен». Вы сами-то как себя после такого стали чувствовать?

Мои глыбовцы вообще обалдели. Они было приготовились к тяжёлой битве: не выручим, хоть поквитаемся, а босс обошёлся своими силами. Теперь как-то не верится, что на нашу банду хоть кто-то ещё раз вякнуть решится. Респект и уважуха со стороны местных прилагаются. Даже первейшие большаки прониклись! Нет… Квад молодец! Такого босса отыскал и уговорил под себя взять!

Разговор

— Босс, мы хотели сыграть по-тихому, просто слегка проверить новичков, а оно вон как обернулось! Шестеро хороших парней прилегло, а шестерых закрыли в клетку!

— Ваще беспредел! Мне говорили, он и в столице так выступил?

— Да, босс. Это когда на него четверо напали. По результату — двое наглухо, двое поломано. Его в одном канале прозвали «Никки Половина Покойников».

— Значит, манера у него такая — половину в расход, половину калечит. Ты — голова, тебе нейросеть хорошую поставили, базы купили, почему не предусмотрел?

— Так вы сами сказали, что он только контрабандой промышляет.

— Сказал. Кто-то из большаков, минуя таможню, ему три больших контейнера подогнал. Один из наших, когда в трюм грузил, обратил внимание.

— Вот! Я на таких и рассчитывал! Пятеро любителей хоть с холодняком, хоть с дробовиками, что с двенадцатью бойцами смогут сделать?

— Ошиблись мы. Кто мог знать, что он из пиратов? В смысле, до того, как абордажные железяки на наших навалились.

— Шесть штук, босс! Если по-умному, с ними три сектора под себя отжать бы можно! Это я так… на будущее.

— На будущее… про него раньше должен был думать! Должность у тебя такая — советник.

— Я было посчитал, что раз он из столичных, то сможем гуманно разойтись.

— Это как?

— Гуманизм — это человеколюбие.

— Слово-то какое поганое… человеколюбие. Ты из этих, что ли? Которые свой болт в любую гайку вкручивают?

— Босс! То совсем другое! Тех, которые между человейками и нашими, называют ксенофилами.

— Тьфу! Ты так пацанам не скажи! Я еле сдерживаюсь, а они такого терпеть не станут!

— Босс! Это термины такие!

— Завязывай с терминами, у нас своих девок полно. Говори дальше.

— Босс, я ведь что думал: раз он из столицы, где народ мягкий, как тряпки, то даже при неудаче можно будет разойтись по-хорошему. Ну, там, предложить долю в деле, чтобы он для нас чего возил. А, оказывается, этот не только контрабандой хулиганит, но и с пиратами снюхался. Это ж надо было так промахнуться!

— В столице, небось, свои порядки, там больше не дубьём и обрезами, а ножами и нарезняком работают. Это его прозвище «Никки Половина Покойников» — оно же не с неба свалилось! А ты втираешь про «договориться». Раз советник, должен был просчитать все варианты, а не на авось надеяться.

— Тогда, может, с ним просто поговорить о деле?

— С ума сошел? Забудь! И сам, чтобы больше без «человейколюбиев» и «терминов»! Нашими бабами обходись, без тощих столичных жердин. Извращенец!

Кристи

Каждый раз, как только пытаюсь сосредоточиться, меня кто-то отвлекает. Сижу, разбираю почту, вдруг поступает вызов. Тётушка тут же выдаёт короткую справку:

— Это Кристи, сопровождающая груза. Мы уже почти выбились из графика, а она ещё не с нами. Сейчас находится на арендованной яхте и явно не спешит.

Даю разрешение на соединение, и передо мной разворачивается голограмма:

— Ник, привет! Извини, но я не удержалась и сделала небольшой крюк. Подожди, я скоро.

— Привет. Подожду, конечно. Отчего бы не подождать? Любой каприз за ваши деньги. Уже с послезавтрашнего дня простой пойдёт за счёт твоей корпорации, так что не торопись — штрафные санкции за опоздание по всем точкам маршрута тоже вам оплачивать.

— Ты с ума сошёл⁈

— Нет, конечно. Просто есть такой пунктик в контракте.

— Не подумала! Сейчас же прикажу сменить курс.

— Как скажешь, как скажешь! Ты приблизительно через сколько будешь?

— Через двенадцать часов, максимум четырнадцать. Меня не предупредили про оплату задержки.

— Двенадцать часов? Так ты совсем близко от станции! Мне почему-то кажется, что кто-то хотел поиграть у меня на нервах, а затем выставить виноватым в задержке и постараться вытянуть толику денег.

— Ник, ты слишком мнительный, плохо думаешь о людях и меркантилен сверх всякой меры!

— Не льсти мне! Я и сам знаю про все свои достоинства. Ты ведь даже не упомянула, что я мелочен, злопамятен и просто отвратительный тип. К тому дурно танцую, фальшиво пою и уже убил несколько человек.

— При стольких положительных качествах у тебя есть хоть какие-то недостатки?

— Увы! Есть! Слишком доверяю симпатичным девушкам.

— Имеется в виду, таким, как я?