Киваю охране клуба в знак приветствия и без проверки прохожу внутрь, минуя толпу, стоящую на входе в нетерпении. Слышу за спиной недовольное ворчание, но не оборачиваюсь. С какой стати? Этот клуб хоть и не мой, но я тут свой.

Здесь меня знают. Не по имени — по фамилии. Этого достаточно.

Прохожу сквозь сумрак зала, выхватывая знакомые лица. Кто-то кивает, кто-то отворачивается, делая вид, что не заметил, но через плечо поглядывает украдкой. Мелко. Я всё равно вижу каждого. Замечаю всё.

Усаживаюсь в отдельном зале, где обслуживают без вопросов, и залетных птиц не бывает. На столе открыто уже вино к моему приходу. Хорошо. Научились. Асхад дрессирует персонал как собак. Усмехаюсь, при этом разглядываю весёлых посетителей. Их много, ибо пятница, канун нового года. Народ расслабляется перед тем, как засесть за стол с родственниками.

Пьют, смеются, кто-то уже навеселе пытается танцевать между столами. Кто-то хлопает по плечу малознакомых людей, словно лучшие друзья. Играют спектакль «жизнь удалась». Жалкая попытка забыться.

Я же трезв, в голове порядок, поэтому пристально всех рассматриваю. Пить не хочется. Зал как на ладони. Я не отдыхаю, я фиксирую. Кто с кем проводит время. Кто на кого смотрит с каким посылом. Кто с кем в ссоре, и какая выгода из их конфликта. Ну и самое смачное, это кто с кем уйдет из клуба для приятного времяпровождения. Алкоголь расслабляет контроль и развязывает руки и языки. Нужно знать слабые места любого человека, чтобы в нужный момент надавить, прогнуть.

— Все как обычно? — возле меня замирает официант в форме. Я киваю. Мои вкусы известны, редко их меняю. Поэтому меня вновь оставляют одного.

— Кого-то высматриваешь? — за столик усаживает Асхад, расстегивая пиджак.

— Нет, просто разглядываю народ. А ты чего тут делаешь? — поворачиваю голову в сторону друга, выгибая вопросительно бровь. Асхад усмехается, склонив голову набок.

— Мне сказали, что ты пришел, вот решил узнать ты с нами или тут будешь?

— Тут.

— Всё в порядке? — мимоходом интересуется Асхад, но в его вопросе не просто праздное любопытство. Я знаю, что он действительно может обо мне беспокоиться, не показывая внешне свои чувства.

— Всё как всегда, — отвечаю коротко, и этого достаточно. Он умеет читать между строк.

Асхад кивает, оглядывает зал. Его глаза, как сканер, цепляются за детали. В этом мы похожи. Только он предпочитает действовать тонко, из-за угла, а я по ситуации. Мы с ним противоположным, но в этой противоположности очень схожи и дополняем друг друга. Он единственный человек, которому я могу сам себя доверить.

— Вон та за барной стойкой, новенькая? — кивает в сторону девушки в красном, закидывая руку на спинку дивана.

Я бросаю взгляд. Фигура что надо, взгляд цепкий. Улыбается бармену, но контролирует каждого, кто проходит мимо. Такая не просто так сюда пришла. Охотница. Абы кому не даст, да и не каждый к ней подкатит. Возбуждает охотничий интерес, но не настолько, чтобы сейчас же ринуться к ней с подкатом.

— Не люблю связываться с теми, кто потом доставит проблем, — лениво произношу.

Беру бокал с вином, разглядывая девушку в красном. Она чувствует на себе взгляд, но явно не может уловить, кто на нее смотрит. А я подобен хищнику, сидящему в кустах. Асхад усмехается, на мгновение взгляд становится холоднее.

— Ты, как всегда, всё видишь.

— Это помогает выжить, — поднимаю бокал. — Особенно нам.

Он тоже берёт свой. Стучим стеклом. Без тоста. Без слов. Они нам не нужны.

Асхад ненадолго над чем-то задумывается, его взгляд снова скользит по залу, но я вижу, что-то крутится у него в голове. Знаю этот взгляд. Он не просто пришёл узнать, буду ли с ними. Он пришёл с новостями.

— Твой дед говорил сегодня с моим дядей, — говорит он наконец. Голос ровный, но в нём слышится что-то жёсткое, будто слова прорезают воздух. — Опять поднимал вопрос о тебе.

Я чуть прищуриваюсь, отставляя бокал. Уже чую, что пахнет жаренным. Держу себя под контролем, не даю эмоциям вырваться. Мои эмоции всегда играют против меня. Когда нужно молчать, я говорю, когда нужно стоять, я бегу. И так во всем. Полумер нет.

— Что на этот раз?

Асхад пожимает плечами, будто это не его дело. Но он знает, как сильно это меня задевает и бесит. Я не люблю неопределённости. Всегда предпочитал, чтобы все говорили прямо и чётко, без завуалирования. Без этих намёков, полутонов и семейных "традиций", под которыми прячется элементарный контроль.

— Всё то же. Женитьба. Слияние. Укрепление фамилии. Всё, как по учебнику старой школы.

— И кого он там выбрал? — спрашиваю сухо.

— Дочь Касимовых. Старшая. Говорит, умная, скромная, без лишнего характера. Вполне "надёжный" вариант.

Я криво усмехаюсь. В моем воображении уже создался образ выбранный невесты. Там явно девушка воспитана в строгих правилах и традициях. Будет смотреть в рот мужу и молча исполнять его приказы. Не посмеет пикнуть и жаловаться кому-то из родни, ибо это позор. Ни страстей, ни эмоций, ни чувств… Скукота.

— Скромная и без характера. Именно то, что мне нужно, чтобы сойти с ума за два месяца.

Асхад молчит. Он понимает, что спорить с моим дедом, значит идти против всей системы. Но и промолчать, значит сдаться.

— Он не оставит эту тему, — произносит Асхад. — Для него ты — продолжение фамилии. Инструмент. Символ. Всё, кроме человека.

— Знаю, — отзываюсь резко. — Он всю жизнь так жил. Думает, я тоже буду.

Асхад кивает, но не спорит. Он умеет слушать — это его сила. В отличие от деда, который слушает только себя. Глава семьи предпочитал делать то, что выгодно ему, наплевав на чувствах его близких и их позиции.

— Я бы понял, если бы речь шла о партнёрстве, о выгоде. Но он толкает меня под венец, как будто я пешка в его старых схемах. Я не для того так долго держал себя в узде, чтобы стать мужем ради удобства.

— Это опасная позиция, Эмир, — говорит Асхад, тихо, но серьёзно. — Он не простит тебе отказ, если решит, что ты перечеркнул его планы. Он не станет давить в лоб. Он устроит так, что ты сам будешь благодарен за то, что выбрал.

Я сжимаю пальцы на бокале, взгляд скользит по залу мимо танцующих, смеющихся, праздных. Люди живут. А я всё время играю в чью-то чужую игру. Живу не по своему сценарию.

— Пусть думает, что я его разменная монета, — говорю хрипло. — Пусть. Только он забыл одну вещь: я сам себе хозяин. И если кто-то решит разыграть меня, разыграю в ответ.

Асхад молчит, но в глазах понимание, а может, и уважение. Он почти всегда на моей стороне. Не то, что я лидер, а он подчиняется мне в нашей дружбе. Просто методы ведения семейных дел моего деда ему не нравятся. Он категоричен в плане принуждения.

— Тогда тебе стоит выбрать, кого поставить рядом. Самому. Пока не поздно.

— Он старый, но ещё не слепой, — произношу после паузы. — Должен видеть, что такие игры со мной не работают.

— Он считает, что это не игра. Это стратегия, — тихо отвечает Асхад, наклоняясь ближе. — И если ты не сделаешь ход первым, он сделает за тебя. Жестко, но красиво.

Я откидываюсь на спинку, снова берусь за бокал. Вино вдруг кажется горьким. Данная тема между мной и дедом длится уже продолжительное время. Сначала он мягко и ненавязчиво интересовался моей личной жизнью. Даже спрашивал про симпатии. Пытался играть в доброго советчика. Поняв, что от меня ничего толкового не добьёшься, стал педантично клевать кукушку темой женитьбы.

Каждое утро, сидя за столом, мне приходится выслушивать одно и то же: про обязанности, долг, необходимость укрепить фамилию и сделать «правильный выбор». Раз в месяц усаживал в своем кабинете и устраивал смотрины по фотографиям. Невесты разные, но все из хороших семей, угодных деду. Но, ни одна не заставила меня захотеть ее.