Меня задевает неодобрение отца? Конечно. Есть ли у меня всё ещё противоречивые чувства насчёт будущего? Да. Но за всем этим, или, может, под этим, есть тёплое, надёжное ощущение: слава Богу.

Слава Богу, что я рискнула и впустила Уайатта в свою жизнь.

Слава Богу, что сделала это, несмотря ни на что.

Слава Богу, что выбрала себя. И продолжаю выбирать.

— Большая часть этой истории, — Уайатт смотрит на меня, его рука всё ещё лежит на моём бедре, — не совсем подходит для приличного общества.

Сойер ухмыляется.

— Хорошо, что мы не приличные.

— Мы просто поняли, что хватит тратить время, — я не могу отвести взгляда от Уайатта. — Мы не молодеем. И да, я решила, что пора больше веселиться. А с твоим братом мне никогда не бывает так весело, как с кем-то ещё.

Дюк приподнимает брови: ё.

— Значит, вы так это называете? Веселье?

— Скажи ещё слово, и получишь по губам, — отвечает Уайатт, его взгляд по-прежнему прикован ко мне. — Прости, они дикари.

— Я не извиняюсь. — вставляет Райдер.

— Дядя Уай! Привет! Смотри, смотри, Элла сделала себе заячьи ушки!

Мы все поворачиваемся к двери на звук звонкого голоса. В кухню влетает Элла. На её голове бумажный ободок с высокими розово-белыми ушками.

Уайатт тут же подхватывает её на руки, смеясь.

— Разве сейчас не ближе к Рождеству, чем к Пасхе?

— В классе читают книжку про кролика, который любит слушать и следовать указаниям, — объясняет Сойер. — Потому что мы тоже любим слушать и следовать указаниям, правда, Элла?

Она только улыбается, устраиваясь у него на коленях. Уайатт снимает с её головы ушки и надевает на себя.

— Ну как я выгляжу? — спрашивает он.

— Милый, — отвечаю я, вдруг чувствуя, как перехватывает дыхание.

— Милый, но до ужаса глупый, — раздаётся голос за спиной.

Обернувшись, я вижу, как в кухню заходит Кэш, следом за ним — Молли. Я достаточно давно бываю на ранчо, чтобы понять, что они только что забрали Эллу из школы. Так они помогают Сойеру — дают ему небольшую передышку среди недели. Молли души не чает в Элле, поэтому сама предложила Сойеру помогать с поездками в школу пару раз в неделю.

В животе неприятно сжимается. Утром, во время прогулки, Уайатт рассказал мне, что Кэш не раз спрашивал его о том, как он смотрит на меня. Похоже, Кэш боится, что если мы с Уайаттом расстанемся, мои родители захотят прекратить все дела с ранчо Лаки Ривер.

Я понимаю его тревогу. Но мне хочется, чтобы нам просто доверяли. Может, со стороны наше решение быть вместе и кажется спонтанным, но в реальности оно зрело годами. Мы ждали, когда придёт правильный момент. Мы больше не глупые подростки — хочется верить, что знаем, что делаем.

Но вот вопрос: правильный ли это момент, или, наоборот, худший из возможных? Ведь теперь на кону стоит слишком многое. Моя карьера. Семья Уайатта. Его планы на ранчо.

Кэш сразу переводит взгляд на нас с Уайаттом. Хмурится, когда замечает, что наши ноги соприкасаются под столом.

Мы никогда не сидели так близко.

Это тонкий намёк, но намёк.

— Что тут происходит? — Кэш произносит это почти рычанием.

Уайатт смотрит на меня, прежде чем передать Эллу Сойеру.

— У тебя есть минутка, Кэш?

Я встречаюсь взглядом с Молли и чувствую, как по спине пробегает волна облегчения, когда она чуть улыбается.

Я ещё не успела рассказать ей обо всём, что происходит между мной и Уайаттом, но собиралась сделать это после разговора с родителями.

Может, всё действительно сложится. Конечно, эта новость всколыхнёт весь ранчо. Мы здесь словно одна семья, и любые перемены даются непросто. Даже если это хорошие перемены.

— На улицу, — Кэш кивает в сторону двери. — А вы доедайте.

— Мне не придётся доставать ложку, надеюсь? — мама предупреждающе поднимает брови. — Вы оба будете вести себя прилично. Вы знаете моё правило.

— Они будут, — спокойно отвечает Молли, похлопывая Кэша по груди. — У меня предчувствие, что это хорошие новости.

Уайатт встаёт, хмурится, когда я тоже поднимаюсь.

— Это наша новость, — говорю я. — Мы расскажем её вместе.

Кэш тяжело вздыхает.

— Я люблю тебя, Салли, но…

— Всё, что ты хочешь сказать ему, можешь сказать и мне.

Выражение лица Уайатта смягчается от благодарности. Он сжимает мою руку. Спасибо.

Я улыбаюсь. Пожалуйста.

Уайатт помогает мне надеть куртку. Я жду, когда он снимет заячьи ушки и наденет шляпу, но он этого не делает.

— Даже Кэш не сможет быть грубым с кроликом, — объясняет он с улыбкой.

Мы следуем за Кэшем на улицу, в осенний солнечный день. Воздух свежий, небо чистое, ни облачка.

Резкий контраст с тёмным, грозовым выражением лица Кэша.

— Как давно? — спрашивает он.

Уайатт крепче сжимает мою руку.

— Как давно мы встречаемся или…

— Как давно вы тайком встречаетесь за нашей спиной?

Я смотрю на него.

— Это нечестно, Кэш. Мы начали рассказывать людям только сегодня. И говорим вам, потому что не хотим ни от кого скрываться.

— Если ты так говоришь… — Кэш смотрит на меня, прикусывает щёку изнутри, а потом поворачивается к брату. — И чем это отличается от всех твоих остальных интрижек?

Ну вот, неловкость на максималках. Кэш ставит Уайатта в неудобное положение, вынуждая снова признаваться в чувствах ко мне.

— Салли — моя лучшая подруга. Я знаю, что моя репутация говорит не в мою пользу, но люди меняются. Посмотри на себя и Молли. В начале вы были настроены ненавидеть друг друга, а потом разобрались в своих недопониманиях и поняли, что на самом деле у вас больше общего, чем различий. Разве не так было?

Я киваю.

— Вы такая милая парочка.

— Спасибо, — бурчит Кэш.

— Если ты смог измениться, то и я могу, — продолжает Уайатт. — Я знаю, что ты думаешь, будто я несу полную чушь, но дай мне шанс доказать, что ты ошибаешься.

Кэш глубоко, раздражённо вдыхает.

— Моё дело — заботиться о ранчо и обо всех, кто здесь работает. Если вы облажаетесь, это может аукнуться нам всем.

— Ты не можешь этого знать, — в груди сжимается. — Ты сам говорил, что любишь нас. Докажи это. Дай нам шанс.

Лицо Кэша искажается напряжением.

— Я хочу, Салли. Но я также не хочу, чтобы кто-то пострадал. Ты понимаешь, в каком я положении?

— Ты в нём только потому, что сразу думаешь о самом худшем, — парирую я.

— Снова повторю: это моя работа, Салли. Надеяться на лучшее, но быть готовым к худшему. А если случится худшее, будет чертовски плохо. Вы расстанетесь, Уайатт будет убит горем, ты — разбита, а твои родители решат уйти на пенсию и возненавидят нас за то, что мы сломали их дочь. Разве ты не должна переехать в Нью-Йорк буквально через неделю?

— В конце декабря, — поправляю я.

— И какой у вас план?

Уайатт кашляет.

— Мы разберёмся.

— А твой отец? — Кэш смотрит на меня. — Что он обо всём этом думает?

Я сдерживаю желание закатить глаза.

— Он смирится.

Кэш бросает на нас многозначительный взгляд. Мол, вот видите? Вы ещё не выросли.

Уайатт молчит. Кэш ставит руки на бёдра, оглядывая двор.

Пора доставать тяжёлую артиллерию.

— Вы с Молли тоже сошлись быстро, — начинаю я.

Кэш пинает носком ботинка землю.

— Ну… да. Мы много работали вместе…

— И вы с ней полные противоположности.

— К чему ты клонишь, Салли?

— Ваши игры вполне могли закончиться катастрофой. Что, если бы всё пошло наперекосяк, и она уволила тебя с должности управляющего? Или вообще нас всех, потому что мы твои друзья?

Мышца на угловатой челюсти Кэша дёргается. В этот момент он выглядит точь-в-точь как Уайатт, и у меня сердце замирает. Эти гены у ковбоев просто сумасшедшие. Интересно, передастся ли эта красота их сыновьям?

— Признай, Кэш. Ты рисковал не только своим сердцем, когда связался с Молли. Но оно того стоило, да? Никто бы не поверил, если бы ты тогда сказал, что у вас всё получится. Но получилось. Ты знал, что она — другая. И знал, что сам можешь измениться. Ваши отношения в итоге стали лучшим, что могло случиться и для ранчо, и для всех нас. Дай нам такую же возможность. Пожалуйста, Кэш.