Позже тем же утром мы с Уайаттом и папой возвращаемся на ранчо Лаки Ривер. Обедаем со всеми в Новом доме. После того как я буквально вдыхаю мамин куриный пирог, моё тело сдаётся, и я приваливаюсь к плечу Уайатта. Мне кажется, что без зубочисток глаза просто не смогут держаться открытыми.

Кэш вытирает рот и поднимается из-за стола напротив нас.

— Почему бы вам не поехать домой? Мы справимся с табуном.

Я чувствую, как Уайатт замирает. То, что Кэш предлагает прикрыть брата, чтобы он мог отдохнуть со мной — это нечто.

— Точно?

— Пока эти болваны не устроят цирк. — Кэш сбивает бейсболку с головы Дюка.

— Эй! — возмущается Дюк. — Не трогай кепку. У меня сегодня ужасные волосы.

Молли усмехается из-за стола. У неё на коленях сидит Элла, и Молли терпеливо заплетает её длинные светлые волосы в две косички.

— Это не просто плохие волосы, а настоящая «прическа после кровати».

— Подожди, а с кем это ты в кровати валялся? — интересуется Райдер.

Дюк только ухмыляется.

— Джентльмены не целуются и не рассказывают.

— Хорошо, что ты не джентльмен, — фыркает Уайатт.

— А кто такой джентльмен? — спрашивает Элла.

Кэш наклоняется и целует её в щёчку.

— Я. Я джентльмен.

— Не всегда, — ухмыляется Молли.

Кэш сжимает её затылок.

— Не буду углубляться в подробности при порядочных людях, но ты не ошибаешься, милая.

Уайатт опускает голову и смотрит на меня. Глаза у него покрасневшие от усталости, но он всё равно улыбается, ловя нашу с ним тихую, личную шутку.

Ты превращаешь меня в животное, говорят морщинки у его глаз.

И я бы не хотела, чтобы было иначе, отвечаю, поворачивая голову и целуя его руку через рубашку.

— Но да, Салли заслужила передышку за свои сегодняшние чудеса, — продолжает Кэш.

— Уайатт тоже творил чудеса, — замечаю я.

Кэш приподнимает бровь.

— Мне стоит узнать подробности?

— Он подготовил лошадей, успокоил их, так что я смогла сделать свою работу без проблем, — объясняю я. — Лучший ассистент, который у меня когда-либо был. Ну, кроме папы, конечно.

— Серьёзно? — Кэш удивлённо смотрит на брата.

— Никогда раньше у меня не было ассистента, который приносил мне завтрак или выглядел так хорошо в процессе, так что да, серьёзно.

Уайатт оттягивает манжеты.

— Вы меня смущаете.

— Домой, — машет рукой Кэш. — Вы сегодня отлично поработали.

Дома у Уайатта мы быстро принимаем душ. Я настолько измотана, что даже не могу соблазниться горячим душем с моим невероятно горячим парнем, несмотря на то, что именно он помог мне сегодня понять, что счастье — это не карьера и не огромные зарплаты, а сообщество, забота и… свидания с милыми ковбоями.

Этот конкретный ковбой перевернул мой мир с ног на голову. В самом лучшем смысле.

Мы падаем в постель и проваливаемся в сон.

Следующее, что я осознаю, — в комнату льётся мягкий свет позднего полудня.

Уайатт уже не спит. Он лежит, повернув голову на подушке, и смотрит прямо в мои глаза.

Его взгляд такой пронзительный, такие синие, бездонные глаза, что у меня переворачивается сердце.

— Голодная? — его голос хриплый после сна.

Я тянусь к нему.

— Да.

Позже, после ужина, мы заваливаемся на диван с ноутбуками, чтобы разобраться с работой.

Как управляющий, Уайатт занимается масштабными изменениями на ранчо вместе с братьями, а значит, его работа включает в себя тонны писем, таблиц, счетов и прогнозов.

Я записываю заметки по сегодняшним операциям и отправляю их папе, Вэнсу и Аве. Проверяю статус поставки хирургических материалов, которые заказывала на этой неделе.

А потом…

Я пишу заявление об уходе и ставлю цифровую подпись с сегодняшней датой.

Желудок сжимается, когда я прикрепляю его к письму для своего научного руководителя и нажимаю Отправить.

Закрываю ноутбук и выдыхаю.

А потом улыбаюсь.

У меня ни черта нет чёткого плана на будущее. Создать официальное партнёрство с папой? Открыть собственную клинику? Попросить Аву взять меня к себе?

Я не знаю.

Знаю только одно — моя работа, моя жизнь теперь здесь.

Моё сердце всегда принадлежало Техасу. Мне просто нужно было открыть глаза и увидеть это самой.

Уайатт бросает на меня взгляд, свет от экрана освещает прямой изгиб его носа, полные губы.

— Кто-то у нас довольный.

Сказать ему, что я только что сделала? Можно. Наверное, даже нужно.

Но часть меня хочет сделать из этого сюрприз.

Уайатт так старался, чтобы наше первое свидание стало особенным. Это было мило, как много значения он придал этому моменту. И он просто потерял голову, когда я подарила ему Домик в прериях.

К тому же мой научный руководитель наверняка устроит истерику, когда получит письмо. И мне, скорее всего, придётся разбираться со всем этим дерьмом, прежде чем заявление окончательно примут.

Ну и да, мне ещё нужно сказать родителям. Будет легче, если я хотя бы наметила план, пусть даже предварительный, о том, чем займусь дальше.

Так что пока я никому не расскажу.

Сегодня я просто хочу насладиться хорошим днём, проведённым с прекрасными людьми, и заняться тем, что люблю больше всего.

А именно — своим ковбоем.

Хотя… можно и немного криминальной документалистики включить, почему нет.

— Очень довольный, — отвечаю я, и это чистая правда. — Хочешь посмотреть Криминалистов?

— Если я не буду твоей следующей жертвой, то почему бы и нет.

Уайатт

ОТЧАЯННЫЙ

Я откашливаюсь.

— Ну...

Сойер оборачивается через плечо и улыбается.

— Ну...

Обычно я бы хотел сбить с него эту глупую, самодовольную улыбку. Сейчас раннее утро — яркий оранжевый шар солнца только-только поднимается над горизонтом — и так холодно, что я вижу своё дыхание. Я бы не сказал, что по утрам особенно раздражителен, но точно не в настроении разбираться с чепухой, которую несут мои братья.

Но сегодня?

Сегодня я просто улыбаюсь в ответ, хоть у меня внутри всё скручено в узел.

— Если вы не против уделить мне минутку, у меня есть кое-что, о чём я хочу с вами поговорить. Со всеми вами.

Нас пятеро верхом. Мы перегоняем стадо на пастбище недалеко от Нового дома. Как-то я слышал, как кто-то давал Сойеру совет по воспитанию детей: мол, серьёзные разговоры лучше вести в машине. Никто не сможет сбежать, а ты ещё и за рулём, так что тебе не придётся никому смотреть в глаза, когда заводишь неприятные темы.

Думаю, с лошадьми это тоже работает. Можно сделать вид, что ты занят — следишь за коровами, — пока сообщаешь братьям новости.

Кэш натягивает поводья своего большого чёрного коня, Кикса.

— Всё в порядке?

— Всё отлично.

Дюк кладёт предплечья на луку седла.

— Ты, случаем, не обрюхатил Салли?

— Заткнись уже, — фыркает Райдер и поворачивается ко мне. — Но я ставлю на двойню. В нашей семье это в порядке вещей.

Я закатываю глаза.

— Да вы...

— Салли и Уайатт, сидят на ветке, — насмешливо распевает Сойер. — Дружат, спят, баюкают ребёнка в коляске и, может, даже женятся?

Даже Кэш ухмыляется, и я воспринимаю это как хороший знак.

— А что случилось с твоим привычным ворчанием? — спрашиваю я его.

Кэш разводит руками.

— Джон Би и Пэтси ещё не уехали. Ты до сих пор приходишь на работу. И да, я вижу, как ты и Салли счастливы вместе.

Я просто смотрю на него.

— Я имею право менять своё мнение, — пожимает он плечами. — Иногда люди удивляют.

Я качаю головой.

— Это тебя Молли научила?

— Она меня многому научила.

— А Салли чему тебя учит? — спрашивает Сойер с лукавым блеском в глазах.

Я глубоко вдыхаю и оглядываю пастбище. Поднимающееся солнце заливает всё золотым светом — ближние утёсы, огромный старый дуб слева от нас, причудливые кактусы, торчащие из кустарника вдоль изгороди из расколотых брёвен.