— Не знаю, Сал. Ты даёшь мне фору.

Её глаза вспыхивают от понимания нашей маленькой шутки.

— Ещё бы, — лукаво улыбается она.

Это же ненормально, да? Мы шутим о том, какие мы потрясающие актёры, как здорово притворяемся, будто интересуемся друг другом.

Только я не притворяюсь.

Конечно, мне это даётся легко — я ведь мечтал касаться Салли вот так с самого момента, как мне исполнилось восемнадцать.

Но тогда что означает то, что у неё это тоже так хорошо получается?

Мы относим напитки к нашему столу. Мне повезло: сегодня смогли прийти только Сойер и Дюк. Сойер заранее предупредил нашего младшего брата, что мы с Салли можем выглядеть чуть ближе, чем обычно. А Дюк, в своём классическом стиле, весь день подкалывал меня из-за этого фальшивого свидания, но сейчас он слишком увлечён Уилер, чтобы обращать на нас внимание.

Ужин окончен, а аукцион подходит к концу, когда кто-то трогает меня за плечо.

У меня неприятно сжимается живот, когда я оборачиваюсь и вижу Бека Уоллеса. В руках у него лист бумаги.

— Я купил твой урок покера, — говорит он и переводит взгляд на Салли. — Не хотите сыграть?

— Прямо сейчас? — лениво протягиваю я.

— Да, прямо сейчас. Раз уж все здесь. Нам только нужна колода карт, но что-то мне подсказывает, что у тебя в грузовике их найдётся несколько.

Я замечаю, как лицо Салли вспыхивает от надежды. Она улыбается, её плечи слегка поднимаются от быстрого, неглубокого вдоха.

Какого чёрта я вообще помогаю ей привлекать его внимание?

— Я, кстати, никогда не играла в покер, — говорит она и смотрит прямо на меня. — Мне бы очень хотелось научиться.

— Он тебя не учил? — Бек явно удивлён.

— Никогда не было интереса, до… вот сейчас.

Она всё ещё смотрит на меня.

Почему, чёрт возьми, я вообще на это согласился?

Я не хочу, чтобы Бек Уоллес разглядывал Салли в этом обтягивающем платье и почти невидимом лифчике. Тем более не хочу, чтобы он её трогал. Или увозил домой.

В какой момент мне придётся отпустить её? В какой момент я должен просто отойти в сторону и оставить их наедине?

Никогда.

По крайней мере, не сегодня.

Может, это делает меня эгоистичным ублюдком, но мне плевать.

Я почти уверен, что если увижу, как Салли уходит с Беком, это меня убьёт.

Я позволяю себе одну ночь.

Одну-единственную ночь, чтобы притвориться, что это свидание настоящее. Что эта девушка — моя. Что она действительно поедет домой со мной. Заснёт в моей постели. Будет произносить моё имя.

Боже, как бы я смог её удовлетворить.

Если бы только она знала.

Это какой-то шаг. Большой шаг, маленький, шаг назад или в правильном направлении — я не знаю.

Знаю только одно: я хочу больше Салли.

И делить её ни с кем не собираюсь.

— Ну что, парни? — Я оглядываю своих братьев. — Готовы испытать удачу?

Сойер залпом допивает виски.

— Я редко выбираюсь куда-то, так что да, считаю себя в деле.

— Буду рад отдать вам все свои деньги, — мрачно бросает Дюк.

Убедившись, что Салли не хочет ещё выпить, я направляюсь к своему грузовику.

Уайатт

НАДО БЫЛО БЫТЬ КОВБОЕМ

Когда я возвращаюсь в амбар с колодой карт в руке, Салли разговаривает с Беком. Картонные края коробки больно впиваются в ладонь, когда я сжимаю её крепче.

Да, я знал, что Салли будет общаться с другими парнями.

Да, это было частью плана.

Нет, я не был готов к этой раскалённой добела вспышке ревности, когда увидел, как она смотрит на него и улыбается, будто он, чёрт возьми, сам лично повесил на небе луну.

Хватит притворяться. Хватит прятаться. Уведи её отсюда и скажи, что чувствуешь.

— Вы собираетесь играть или как? — Я бросаю колоду на стол.

Дюк откидывается назад и указывает большим пальцем в сторону парковки.

— Что там тебя укусило?

— Холод, — бурчу я. И ещё тот факт, что этот дурацкий план, чёрт подери, действительно работает. — Я вот-вот превращусь в тыкву, так что давайте уже начинать.

— Конечно, Золушка, — ухмыляется Сойер.

Мы с Салли встречаемся взглядами.

Я так назвал её во время нашего первого «почти» фальшивого свидания в Рэттлере.

Стараясь не придавать этому слишком большого значения, я сажусь и вскрываю коробку с картами. Краем глаза замечаю, как Бек отодвигает стул для Салли.

— Ой, спасибо, Бек. — Она всё ещё сияет той самой улыбкой, которая выворачивает мне душу наизнанку, когда опускается на место.

Я не могу не заметить, как спокойно она теперь себя с ним чувствует. Нервы, которые выдавали её в Рэттлере, куда-то исчезли.

Это хорошо.

Я твержу себе, что уверенность Салли — это очень хорошо.

Тогда почему мне так чертовски паршиво, когда я на это смотрю? Почему я хватаюсь за ножку её стула и рывком придвигаю её ближе, как какой-то первобытный дикарь, заставляя её взвизгнуть?

Я не из тех, кто открыто показывает, что ему не всё равно. Вернее, мне не всё равно, но я никогда этого не показываю. И уж точно не веду себя так демонстративно.

Но поскольку для моих братьев и самой Салли всё это — просто игра, я в безопасности.

Только вот чувствую я себя совершенно не в безопасности, когда похлопываю по своему бедру и говорю.

— Твоё место здесь.

Дюк громко фыркает, прикрывая смех кашлем. Я бросаю на него предупреждающий взгляд, а затем снова смотрю на Салли.

Она хлопает длинными тёмными ресницами.

— Серьёзно?

— Ты ведь хочешь научиться играть? Мы раздадим первую партию вместе. Так карты будет проще видеть. И… так будет веселее.

Салли прикусывает губу.

Меня буквально разрывает от желания просто схватить её и усадить к себе на колени. Пусть Бек поймёт, что сегодня она моя. Всего на один вечер. Пусть хоть раз в жизни мне повезёт. Хоть раз. Это всё, чего я прошу.

Но потом Салли делает то, чего я никак не ожидал. Она, чёрт возьми, просто слушается.

Она поднимается со стула, и её глаза лукаво сверкают, когда она плавно подходит ко мне. Кладёт руку мне на плечо и, не раздумывая, опускается на мои колени. А затем разворачивается вбок и перекидывает ноги через мои бёдра. Платье с высоким разрезом задирается почти до пупка, обнажая безупречно гладкую кожу.

Чёрт. Возьми. Меня. Навсегда.

Запах её лосьона — жасмин, я наконец разобрал — окутывает меня. Каждая клетка моего тела взрывается от её близости. От того, как она дразняще обвивает меня рукой и шевелится на моих коленях, создавая ровно столько трения, сколько мне безумно хочется, но совершенно не нужно прямо сейчас.

Но больше всего заводит её взгляд. Её улыбка. Её откровенно игривое настроение.

Она кладёт вторую руку мне на грудь и выдыхает.

— Так лучше?

— Намного. — Голос выходит низким рваным рыком.

Салли проводит кончиком языка по верхним зубам.

— Ну что, покажешь мне основы, ковбой?

Не могу. Перестать. Смотреть.

В основном я смотрю на её губы.

Чувствует ли она тоже это напряжение, этот заряд между нами? Или я просто схожу с ума?

Единственное, что не даёт нашим лицам сблизиться ещё больше, — это край моего ковбойского шляпы. Я думаю о том, чтобы её снять. Но не снимаю. Остатки самоконтроля и достоинства пока ещё во мне живы.

— Какие именно «основы» ты хочешь изучить, Солнце?

— Тоби Кит что-то пел про верёвки и езду, которые идут рука об руку.

Она с трудом сдерживает смех. И мне это чертовски нравится.

Я хочу поцеловать тебя так сильно, что это почти физическая боль.

— Интересно, — протягиваю я.

— Вам двоим минутка нужна, или мне всё-таки раздать карты? — вмешивается Сойер.

Рука Салли с моей груди перемещается на затылок. Я кусаю внутреннюю сторону щеки, когда она начинает играться с моими волосами.

Мурашки пробегают по рукам и ногам от лёгкости её прикосновений, от того, как нежно она проводит кончиками пальцев по моей коже.