— Отраве не место на моем столе, — словно прочитав мои мысли, проговорила Всевышняя, утерев блестящие от жира губы и подбородок тыльной стороной ладони. — Да и яд — оружие трусов и слабаков, — она брезгливо скривилась, словно ее оскорбляла сама возможность подобного способа убийства. — Так что, ешь, — женщина приглашающим жестом обвела накрытый стол, а затем перевела взгляд на рабов. — Суо, принеси вина! — крикнула она, и я заметил, как одна из девушек вздрогнула и словно сжалась от властного голоса хозяйки. — На ближайшие три дня, в этих стенах, тебе ничего не угрожает, — Гельфрида вновь переключила свое внимание на меня. В этих стенах? То есть, за пределы храма лучше не высовываться? — Можешь расслабиться, — насмешливо хмыкнула она.

— Ты странная, — наконец, проговорил я, отламывая кусочек сыра и несмело отправляя его в рот. А что, совсем не дурно… — Знаешь, зачем я пришел, но вместо того, чтобы сразу меня убить, приглашаешь в свой дом и даешь отсрочку на три дня для восстановления сил.

— А разве мои братья сразу пытались тебя убить? — усмехнулась Охотница, снисходительно посмотрев на меня.

И я задумался… Хм… А ведь она была права. Высокомерный Лакрий грозил нам наказанием, но не убийством. Фемир искал веселья. Хотя, развлекался он весьма своеобразным и жестоким образом, но все же… Тельрун вообще пытался вести задушевные разговоры с целью завладеть нашим золотом. Нет, я не сомневался, что в конечном итоге, все, так или иначе, закончилось бы нашим сражением и их смертью. Ведь именно за этим я и наведывался к Всевышним. Однако при всем при этом, они не собирались обрывать мою жизнь, так сказать, с порога. Даже статуи Лакрия и иллюзии безумного клоуна, скорее походили на желание как-то развлечься, внести яркости и красок в опостылевшее, унылое и однообразное существование, а не прикончить меня. К тому же, и сама Гельфрида говорила о том, как было забавно наблюдать за моей беготней от ее живности. Неужели местным Богам жилось настолько скучно, что вместо того, чтобы объединиться и устранить угрозу в моем лице, они были готовы рискнуть своими жизнями и сойтись со мной в бою один на один, лишь бы получить хоть каплю разнообразия в серую обыденность? Бред какой-то… Я бы больше поверил в то, что действовать заодно им мешает личная гордость, самоуверенность и надменность, чем нехватка новых впечатлений и острых ощущений. Размышляя над этим, я даже сам того не замечая, неторопливо ел, поочередно пробуя разные угощения на вкус. Нет, все-таки сыр мне понравился больше всего…

— Почему так долго? — холодно поинтересовалась Охотница, и я вскинул голову, пытаясь понять смысл ее вопроса.

Как оказалось, он был адресован не мне, а хрупкой девушке с длинными каштановыми волосами, заплетенными в косу, которая практически бесшумно подошла к столу, сжимая серебряный кувшин с узким горлышком дрожащими руками. Видимо, это и была та самая Суо, к которой ранее обращалась Богиня…

— Простите, Госпожа… — тихо пролепетала невольница, бледнея от страха и не смея поднять взгляда на грозную Всевышнюю.

— Может, уже нальешь нам вина? — буквально процедила Гельфрида, прожигая рабыню взглядом.

— Д-да… конечно… — спохватилась девушка и засуетилась, разливая по серебряным стаканам багряную, словно кровь, жидкость.

Наблюдая за Суо, я пару раз ловил на себе ее беглые взгляды, в которых не было ничего, кроме страха, отчаяния и… смирения? Впрочем, последнее уже даже не удивляло. Местные могли годами страдать от божественной тирании, но жить по-другому просто не умели. В этом я уже убедился…

— Пойди прочь, — недовольно скривилась Богиня, когда невольница закончила разливать вино и аккуратно поставила кувшин на поднос.

Девушка согнулась в глубоком поклоне и попятилась. Правда не далеко… Не успела она сделать и несколько шагов, как запнулась и, тихо вскрикнув, шлепнулась на задницу. Испугано зажав рот ладонями, рабыня в ужасе посмотрела на Охотницу, которая, в свою очередь, словно расчленяла тело несчастной убийственным взглядом. От Всевышней веяло такой кровожадностью, что я бы даже не удивился, если бы она прикончила бедняжку прямо здесь и сейчас. Причем с особой жестокостью и садизмом. Да она даже на меня, того, кто пришел оборвать ее жизнь, не смотрела с такой угрозой, как на Суо, которая, по сути, не сделала ничего плохого. Жуть…

— Прекрасное вино, — сделав небольшой глоток, сдержанно улыбнулся я и отсалютовал женщине стаканом, в надежде отвлечь ее от неуклюжей рабыни. Жалко девчонку…

— Да, безупречный вкус, — хмыкнула Гельфрида, наконец, прекратив потрошить невольницу взглядом. Отпив немного рубиновой жидкости, она с наслаждением причмокнула и отставила стакан на поднос. — Превосходный нектар, изготовленный из крови юных и невинных дев, — хищно облизнувшись, Богиня красноречиво посмотрела на меня.

— Чего⁈ — поперхнувшись, воскликнул я громче, чем мне бы того хотелось.

Спешно и едва не расплескав содержимое, я поставил стакан на поднос и, вытерев губы тыльной стороной ладони, возмущенно посмотрел на Охотницу. Могла бы и предупредить! И я пил эту дрянь⁈ Кошмар… Хорошо хоть успел сделать только маленький глоток. Даже толком не распробовал. Фу, гадость!

— Шутка, — усмехнулась Всевышняя, вдоволь насладившись моей обескураженной физиономией.

Не смешно! Мне жутко хотелось высказать все, что я думаю по поводу таких специфических шуток, но сдержался. Даже сам не знаю почему. Может, потому, что мне в принципе не особо хотелось разговаривать с Охотницей? Не за этим я сюда пришел… С трудом сдержав вздох, я краем глаза отметил, что Суо уже исчезла из поля зрения. Вот и славно… Настороженно покосившись на стакан с вином, я больше так и не притронулся к нему до окончания трапезы, отдав предпочтение простой воде. Конечно, может, это и была всего лишь шутка, но осадок от нее остался весьма неприятный. А еще, она напомнила мне о том, что ничего хорошего от абсолютных созданий ожидать не стоило и расслабляться в их присутствие тоже…

После сытной трапезы, Гельфрида пожелала развлечений. Ими оказались еще один кувшин с вином и танцы невольников. Парень сидел на полу и выбивал ритм на небольшом барабане, а девушки старательно выгибались и извивались, пытаясь усладить взор Богини. Выглядело это все, как дешевое балаганное представление. Скованные и неумелые движения, переполненные страхом, не вызывали ничего кроме сочувствия и жалости. Но судя по довольному оскалу Охотницы — ей нравилось. М-да, видимо, вид чужих страданий и первобытный ужас в глазах рабов, доставляли этой дамочке особое удовольствие…

Впрочем, вкусы и пристрастия Всевышней меня не интересовали. Я больше переживал о своих спутницах, которые остались за мостом. И в особенности о Ясколке. Пока меня не было рядом, она не могла обрести материальную форму. Вот только, после встречи с Фемиром, я отчетливо понял, что это вовсе не гарантирует ее абсолютную безопасность. К тому же, меня не будет целых три дня. За это время вполне могло произойти все, что угодно и это ощутимо меня тревожило. Но больше я беспокоился о том, что Кобра не выдержит и отправится на мои поиски. У меня еще не было шанса оценить Гельфриду в бою, и я не знал, на что она способна и как это может угрожать моей эльфе. Хотелось хоть как-то предупредить Чиу и Яську, но Богиня ясно дала понять, что за пределами Обители меня ждет только смерть. Тратить еще одну жизнь на то, чтобы объяснить положение вещей моим спутницам было бы глупо. Слишком высокая цена для такого дела. Конечно, можно было бы попросить хозяйку храма, чтобы она отправила одного из невольников с вестями, но я не рискнул. Всевышняя наверняка и так знала, что я пришел не один и лишний раз привлекать ее внимание к моей фурии и демонессе мне не хотелось. Вдруг она сочтет, что беспокойство о девушках отвлекает меня от предстоящего сражения и попытается избавиться от них? Судя по тому, как Охотница была готова растерзать Суо за малейшую оплошность, от нее всего можно было ожидать. И как быть? Все-таки потратить жизнь? А если после этого я уже не смогу добраться до храма? Тогда получиться, что все мои старания изначально были напрасны?