— А ты чего за нее впрягаешься? — Стас прищурился. — Неужели зацепила? Да, она же вообще не наш уровень. Ни манер, ни бабла, одни кулаки и колючий взгляд.

— Просто интересно посмотреть, как долго она продержится против системы, — я пожал плечами. — Вы же знаете, я люблю качественные драмы.

Вечер того же дня. Клуб Versace.

Неон, тяжелые басы, вокруг запах элитного алкоголя. Мы сидели в VIP-зоне, попивая ледяной «Кристалл». Стас и Марк вовсю обсуждали девчонок на танцполе, а я не мог выкинуть из головы лицо Насти — ту ярость, гордость и слёзы в её глазах, когда она вылетела из кабинета ректора.

— Опа, глядите, наш «инвалид» нарисовался, — Марк кивнул в сторону входа.

В клуб ввалился Денис в компании своих. Никакого шейного корсета, никакой боли в глазах — он сиял, как начищенный пятак. Заметив нас, он направился прямо к нашему столу.

— О, Котовский! — Дэн приторно улыбнулся, хотя один глаз у него заметно заплыл. — Чего грустный такой? Праздновать надо! Твою «сестренку» сегодня официально стерли в порошок. Она послала всех на три буквы у ректора. Завтра приказ об отчислении гарантирован. Пусть валит обратно в свои трущобы мыть полы. Там ей самое место. Прислуга должна знать свое место, сечешь?

— Закрой рот, Дэн, — спокойно сказал я, ставя стакан на стол.

— А то что? — Дэн наклонился ко мне, от него уже несло перегаром. — Тоже ударишь? Ты за эту грязь впрягаешься? Да она же никто. Её мамаша под твоим отцом стелется. А Настенька твоя... я бы её купил на одну ночь, так чисто поржать, да боюсь, она слишком воняет дешёвкой.

Я встал медленно. Тишина вокруг нашего стола стала почти осязаемой. Мой мозг в этот момент закипел.

Дэн открыл рот, чтобы что-то вякнуть, но я не стал ждать. Первый удар пришелся ему точно в нос — я почувствовал, как хрустнул хрящ. Дэн отлетел на столик, сбивая бутылки. Его дружки рванули ко мне, но Стас и Марк внезапно перегородили им путь.

Я схватил Дэна за воротник рубашки, притягивая к себе. Из его носа хлестала кровь, заливая дорогую ткань.

— Послушай меня внимательно, урод, — прошипел я ему в лицо. — Еще раз откроешь свой поганый рот в её адрес, и я сделаю так, что тебе никакой корсет не поможет.

Оттолкнул его и посмотрел на парней.

— Пошли отсюда, парни. А то здесь атмосфера испортилась.

Я уже развернулся, чтобы уйти, когда за спиной раздался сдавленный, булькающий крик.

— Котовский! — взвыл он, и этот звук перекрыл даже тяжелый бит диджея. — Ты только что подписал себе приговор! — Он сплюнул кровью на зеркальный пол и обвел взглядом затихающую VIP-зону. — Слышите все?! Котовский теперь — изгой! Он променял нас на дворняжку! Это война, Матвей!

Я даже не обернулся. Только кулак саднило — костяшки ныли от соприкосновения с его физиономией. Но внутри было странное, почти забытое чувство... облегчения.

Мы вышли из клуба под аккомпанементы истерических выкриков Дэна, которые тонули в тяжелых басах диджея. В голове набатом зазвучали слова, сказанные всего час назад, до того как появился Верещагин.

« Месяц? — я криво усмехнулся и выставил на стол ключи от машины. — Даю две недели. Через две недели эта «колючка» будет смотреть на меня влюблёнными глазами и сама запрыгнет в мою постель.

Марк и Стас переглянулись.

— Усложним задачку, для Котовского? — Стас заговорчески подмигнул Марку и тот ехидно кивнул. — Нам будут нужны видеодоказательства, чисто для своих, как ты с ней кувыркаешься в постели»

И самое паршивое — я ведь не отказал. Я согласился превратить Настю в трофей, в цифровой файл, который мы будем пересылать друг другу в закрытом чате. Тот же я, который только что сломал нос Верещагину за оскорбление в сторону моей будущей «сестры». Если она узнает о споре. Меня никто и ничего спасёт от того пожара, который она устроит в моей голове.

Выходит я сам забросил себя в эту ловушку. Снять видео — значит окончательно стать подонком. Отказаться — значит проиграть Марку и Стасу, показать слабость перед всем кругом, который и так уже жаждет моей крови после выходки с Дэном.

— Матвей, ну что? — негромко спросил Стас, закуривая. — Камеры в телефоне заряжены? Или после драки ты решил отдать ключи от тачки, так и не сев за руль?

— Я в деле, — коротко бросил и махнув рукой пошёл в сторону машины.

Настя...

Холодный воздух улицы обжег заплаканное лицо, но я даже не вздрогнула. Внутри всё выгорало. Я бежала мимо дорогих иномарок, мимо студентов в дорогущих шмотках, и каждый их взгляд казался мне плевком в душу.

«Ненавижу. Ненавижу эту «роскошную жизнь», где за право сидеть в мягком кресле ты должна продать свою гордость», — пульсировало в висках.

Я ненавидела этот день.

«Цивилизованный диалог, — прошипела я про себя, сворачивая на другую улицу. — Дрессированные подонки в дорогих костюмах. Мама, как ты могла попросить перед ними извиниться?»

Я дрожащим руками выхватила из кармана измятый клочок бумаги, который мне дал Степаныч. На бумажке был адрес и название, которое сейчас казалось единственным спасением: «Black Box». А внизу корявый подчерк: «Клуб 'Black Box'. Спросить Виктора. Помни, Настя: твой лучший удар еще впереди.»

Я шла долго, пока блеск центральных улиц не изменился на обшарпанные стены промзоны. Здесь не было пафоса. Здесь пахло дешевым кофе и… силой.

Тяжелая стальная дверь в подвал встретила меня глухим эхом.

Как только я переступила порог, меня накрыло. Запах пота, старой кожи, дешевого антисептика и чего-то честного, первобытного. Гулкие удары по тяжелым мешкам, скрип кроссовок, ритмичное дыхание. Это был звук реальности, а не фальшивых извинений.

В центре зала, у ринга, собралась кучка парней. В центре стоял человек-гора с выбритыми висками и лицом, которое явно не раз встречалось с тяжелым весом. Виктор «Танк» Стахов. Бывший чемпион мира. Легенда.

— Опа, гляньте, — один из парней, вытирая лицо полотенцем, ткнул пальцем в мою сторону. — Мальвина дверью ошиблась? Тебе в студию йоги на три квартала выше, детка.

По залу прокатился грубый мужской смех.

— Слышь, куколка, — подал голос другой, прыгая со скакалкой, — у нас тут ногти ломаются быстрее, чем ты успеешь сказать «ой». Может, тебе такси вызвать?

Я чувствовала, как слезы ярости высыхают, превращаясь в чистый, концентрированный лед.

— Заткнулись все, — голос Танка прозвучал негромко, но смех мгновенно оборвался.

Он медленно повернулся ко мне, скрестив на груди руки размером с мою голову. Его глаза, глубоко посаженные и пронзительные, сканировали меня сверху вниз.

— Слушаю тебя, — буркнул он. — Если пришла за автографом — я их не даю. Если потерялась — выход там же, где вход.

Я сделала три шага вперед, прямо в центр зала, под прицел десятка насмешливых глаз.

— Я от Степаныча, — сказала я, и мой голос эхом отразился от бетонных стен.

Танк замер. Насмешка в его взгляде сменилась коротким, острым интересом. Он бросил полотенце на канат ринга и подошел вплотную.

— Степаныч, значит… — Стахов прищурился, глядя на мою заплаканное лицо и сжатые кулаки. — И что, старый лис решил, что нам здесь не хватает гламура? Зачем он тебя прислал?

— Чтобы я не забыла, как бить в ответ, — вздохнула я, глядя ему прямо в глаза. — Когда стая гиен меня пытается смешать с дерьмом. Ещё он сказал, что звонил сюда и сообщил, что к вам едет девчонка с ударом тяжеловеса и характером цепного пса.

— Нет, ну Степаныч реально, лис. Мне никто не звонил, — Танк хмыкнул, и в этом звуке было что-то похожее на одобрение.

Он обернулся к своим парням, некоторые всё еще скалились, а другие смеялись.

— Борзая, — кто-то фыркнул смеясь из толпы.

— Слышали? — Танк снова посмотрел на меня. — Эй, Макс! Дай ей бинты. Посмотрим, что там Степаныч в тебе разглядел, кроме умения хлопать ресницами.