— Котовский, ты... ты сейчас серьезно? — голос Марка прозвучал непривычно хрипло. — Ты отдаешь тачку? И ради чего? Ради того, чтобы признать, что ты... — он запнулся, глядя на меня, — что ты поплыл?

Стас подошел следом, его лицо из шокированного становилось каким-то непривычно задумчивым. Он посмотрел на Матвея, который стоял, крепко прижимая меня к себе, с таким спокойным и уверенным видом, какого я у него никогда раньше не видела.

— Мы же этот спор на приколе затеяли, Матвей, — тихо сказал Стас. — Ты ведь всегда бил себя в грудь, что ни одна девчонка не заставит тебя потерять голову. Что ты — кремень. А теперь ты просто кладешь ключи на стол...

Матвей коротко усмехнулся и взглянул на друзей.

— Ребята, кремень треснул. И знаете что? Мне так гораздо лучше дышится. И, если честно, это самый приятный проигрыш в моей жизни.

— Знаешь, Котовский... — Марк переглянулся со Стасом, и в его глазах блеснула какая-то новая, взрослая искра. — Если бы ты просто проспорил, мы бы тебя до конца жизни подкалывали. Но смотреть на то, как ты сейчас стоишь и светишься... Это, блин, даже нам по глазам бьет.

Марк взял ключи, подбросил их на ладони, слушая их тяжелый звон. В беседке стало так тихо, что было слышно, как в лесу неподалеку поет какая-то птица.

— Матвей... — Марк посмотрел на ключи, а потом резко швырнул их обратно Матвею. Тот поймал их на лету, даже не вздрогнув. — Оставь себе. Если бы ты отдал их из-за того, что проиграл по факту, мы бы забрали. Но ты отдаешь их, потому что тебе реально всё равно на них и на свою репутацию по сравнению с ней.

— Именно, — добавил Стас, расплываясь в широкой улыбке. — Забрать у тебя тачку — это как признать, что мы конченые подонки. Мы же видим, как ты на неё смотришь, чел. Ты не проиграл. Ты, походу, единственный из нас, кто реально сорвал джекпот.

Лика, которая всё это время наблюдала за сценой с открытым ртом, внезапно громко шмыгнула носом.

— Ну всё, развели тут розовые сопли! Я сейчас расплачусь и испорчу макияж, а мне еще заселфиться с невестой надо!

Когда шум в беседке, звон посуды и бесконечные шутки Лики остались позади, нас окутала густая, почти осязаемая тишина подмосковного вечера. Матвей осторожно переплел свои пальцы с моими и потянул меня в сторону узкой тропинки, ведущей через сосны прямо к озеру.

— Я до последнего момента думала, что ты всё ещё хочешь выиграть спор, — тихо произнесла я, когда мы вышли к самой кромке воды. — Что ты просто не можешь быть настолько серьезным.

Матвей остановился и развернул меня к себе.

— То есть, ты во мне сомневалась? — Матвей хмыкнул и удивлённо приподнял бровь. — Я настолько сильно не внушаю доверие?

— Ну.... — слегка улыбнулась и пожала плечами. — честно говоря, у меня были мутные сомнения, но теперь их нет.

— Насть, тачка — это просто железо, — он коснулся моей щеки ладонью. — она была символом того Котовского, которому всё было по фигу. А этот Котовский, — он коснулся лбом моего лба, — он по уши влюблен в девчонку, которая сейчас стоит рядом. И ему чертовски нравится этот новый статус. Мне казалось, что если я не буду ни к кому привязан, я буду неуязвим. — Матвей притянул меня к себе, пряча лицо в моих волосах. — А сегодня, когда Лика спросила про кольцо... я вдруг понял, что мне вообще плевать, на чем я буду ездить. Хоть на старом велике. Главное, чтобы ты сидела на раме.

Я не выдержала и тихо рассмеялась, прижимаясь лбом к его плечу.

— На велике до Машзавода? Это будет долгий путь, Котовский.

— Зато самый счастливый, — он обнял меня так крепко, что я услышала быстрый стук его сердца. — Я серьезно, Насть. Проиграть этот спор было моим самым лучшим решением в жизни. Я как будто сбросил старую кожу.

Матвей...

Я уже предвкушал, как мы сейчас вернемся в беседку, откроем еще вина и будем до утра травить байки с пацанами... но реальность встретила нас звуком хлопающих дверей багажника. Возле калитки творился настоящий хаос. Лика запихивала свой рюкзак в машину, а Марк и Стас с видом заговорщиков переглядывались, пытаясь не смотреть нам в глаза.

— Эй, вы чего? — я остановился как вкопанный. — Пожар? Нас выселяют? Куда вы собрались в одиннадцатом часу вечера?

Лика выпрямилась, картинно приложив руку к сердцу.

— Котовский, ты не поверишь! Трагедия государственного масштаба! — она драматично вздохнула. — Отец позвонил. Срочно требует меня в Москву. Сказал, что если я сейчас же не приеду и не помогу ему выбрать цвет галстука для завтрашней встречи, он впадет в депрессию и объявит санкции на мои карманные расходы. Сами понимаете, семья — это святое!

Я перевел взгляд на парней. Марк начал усиленно изучать носки своих кроссовок.

— Да, Матвей... тут такое дело... — промямлил он. — Я тут вспомнил, что у меня... э-э... аллергия на подмосковный кислород после десяти вечера. Врач сказал: «Марк, если не вернешься в смог Сити до полуночи, превратишься в тыкву». Очень редкий диагноз, не лечится.

— А я, — подхватил Стас, стараясь подавить смешок, — я просто его личный реаниматолог. Не могу бросить друга в таком состоянии. Сами понимаете, мужская солидарность и всё такое.

Настя в недоумении посмотрела на меня, а потом на Лику.

— Но мы же... мы тогда тоже поедем? Раз все уезжают, чего нам тут одним...

— НЕТ! — Лика выкрикнула это так громко, что пара птиц в лесу точно упала с веток. Она подлетела к Насте, хватая её за плечи. — Вы что, с ума сошли? Баня! Мы её растопили! Если её оставить без присмотра, она же... она же как ядерный реактор! Один неверный вздох, и этот дом превратится в филиал ада. Кто-то должен дежурить и... э-э... контролировать, иначе если хата сгорит, меня отец вздёрнет!

Я подозрительно прищурился, глядя на эту троицу. Они явно что-то задумали, и это «что-то» было слишком очевидным. Лика быстро обняла меня, едва не сбив с ног, а потом притянула к себе Настю. Я заметил, как она что-то быстро зашептала ей на ухо, хитро блеснув глазами.

— Лика, Стас, Марк, хорош ломать комедию, — попытался я их остановить, — оставайтесь, места полно...

— Нет-нет-нет! — Лика уже запрыгнула на переднее сиденье и высунулась из окна. — Стас, Марк, шевелите поршнями! Меня ждут галстуки, а вас смог! Котовский, не забудь проверить баню! И помните: пожарная безопасность — это когда вы никуда не уходите!

Машина взревела мотором и, обдав нас облаком пыли и звуками какой-то дурацкой попсы, скрылась за поворотом. Мы остались стоять у калитки в полной тишине, нарушаемой только далеким стрекотом сверчков.

— И что она тебе шепнула? — спросил я, поворачиваясь к Насте.

Она вдруг покраснела, кусая губу, и отвела взгляд.

— Сказала, что дом в нашем распоряжении... и чтобы мы не тратили время на разговоры о бане. — Настя усмехнулась. — Короче, я так полагаю, они решили оставить нас наедине.

Я невольно улыбнулся. Друзья, конечно, те еще придурки, но иногда они чертовски вовремя придумывают свои «кризисы». Тишина, воцарившаяся после отъезда ребят, была почти осязаемой — густой и вибрирующей, как натянутая струна. Я стоял у калитки, глядя на пустую дорогу, но все мои чувства были сосредоточены на Насте, которая стояла в паре метров от меня.

— Ну, раз уж нас назначили «хранителями», нужно хотя бы в беседке порядок навести, — она неловко улыбнулась, пряча глаза, и направилась к столу. — Соберу тарелки, не оставлять же их так.

Я смотрел ей в след, и внутри меня всё просто кричало:

«Бля, Настя, какие тарелки? О чем ты вообще?» — пронеслось в голове. Мой взгляд буквально приклеился к её фигуре.

Когда она наклонилась над столом, и ткань её джинсов натянулась на бедрах, я почувствовал, как внизу живота всё скрутило тугим узлом. Я едва сдерживал себя, чтобы не подойти прямо там, не обхватить её сзади и не забыть про всё на свете. Каждое её движение — то, как она убирала прядь волос за ухо, как звякало стекло — отзывалось во мне глухой, почти болезненной пульсацией.