— Я вчера говорил с рейхсканцлером. Он тоже считает, что утечки есть. Но полностью перекрыть их невозможно. Британцы давно в регионе, их агенты везде.

Канарис посмотрел на него прямо.

— Невозможно полностью перекрыть — с этим я согласен. Но причину нужно устранить. Быстро и жёстко. Если это кто-то из наших — найти и нейтрализовать. Если местные посредники в Кабуле или Кандагаре работают на две стороны — то же самое. Если болтливые курьеры — научить их молчать. Мне нужны результаты. Не отчёты о том, почему это сложно, а конкретные действия.

Ланге выдержал взгляд.

— Понял. Я проверю цепочку заново. Каждый этап: от Берлина до Кабула, от Кабула до перевалов. Люди, связи, деньги. Если найду слабое звено — уберу. В течение недели дам первые выводы.

Канарис кивнул, удовлетворённо.

— Хорошо. Действуй тихо. Без лишнего шума. Нам не нужны новые скандалы внутри службы.

Они помолчали. Канарис взял сигарету из пачки на столе, зажёг её от настольной зажигалки. Выпустил дым в сторону.

— Как там рейхсканцлер? — спросил он после паузы.

Ланге отпил кофе.

— Чувствует себя неплохо. Вчера мы говорили с ним долго. Он в хорошем настроении, несмотря на всё. Лично я не вижу, что всё так плохо, как пугают врачи. Собрался худеть, перешёл на коньяк вместо пива.

Канарис улыбнулся. Он сделал ещё затяжку, посмотрел в окно, где облака медленно двигались.

— А теперь главное. Утечка об оружии. Повлияет ли она на восстание в Британской Индии? То, что запланировано на середину мая.

Ланге отпил ещё кофе, поставил чашку, задумался на секунду.

— Да, повлияет. Возможно, сроки восстания сдвинутся. Если британцы перехватят большой объём — винтовки, патроны, гранаты, — то местные лидеры будут осторожнее. Им нужно время, чтобы собрать новые запасы. Особенно если удар придётся по ключевым караванам. Тогда вместо мая — скорее лето. Июнь, может, июль.

Канарис нахмурился.

— Сдвигать сроки нельзя слишком сильно. Май — это оптимальное окно. Если растянуть до лета — британцы успеют усилить гарнизоны, подтянуть резервы. Разведка доложила, что они уже нервничают, но ещё не в полной боевой готовности. К июлю они будут полностью готовы.

Ланге кивнул.

— Согласен. Поэтому я ускорю проверку. Если утечка небольшая — мы компенсируем. Увеличим количество караванов, пустим слухи про ложные маршруты, чтобы отвлечь. Главное — это сохранить объём поставок. Оружие должно дойти хотя бы в шестидесяти процентах от плана. Тогда восстание всё равно начнётся в мае или в крайнем случае в начале июня.

Канарис затушил сигарету в пепельнице.

— Именно. Шестьдесят процентов — минимум. Если меньше — весь план под угрозой. Нам нужно, чтобы индийцы ударили первыми, пока британцы заняты Европой. Чехословакия на носу, все смотрят туда. Если Индия вспыхнет — Лондон будет вынужден перебрасывать войска с континента. Это даст нам преимущество.

Ланге допил кофе.

— Я организую дополнительную группу. Два человека из моих, плюс связной в Кабуле. Они проверят цепочку на месте. Если посредники в Афганистане продают информацию — их заменят. Если наши курьеры болтают — их заменят навсегда.

Канарис встал, подошёл к карте на стене — большой карте Азии, где красными линиями были отмечены маршруты через Афганистан к границе Индии. Он провёл пальцем по линии от Кандагара через Белуджистан.

— Вот здесь самое уязвимое место. Перевалы контролируют местные племена. Если британцы подкупят вождей — то караваны встанут. Нужно дать больше золота местным. И больше оружия им самим — чтобы они защищали тропы.

Ланге подошёл ближе.

— Уже делаем. В прошлом месяце отправили дополнительно пятьдесят винтовок и десять тысяч патронов для племён вдоль границы. Они довольны. Пока держат своё слово.

Канарис повернулся.

— Хорошо. Но следи за ними. Деньги и оружие делают людей жадными. Сегодня они наши, завтра — британские.

Ланге кивнул.

— Я контролирую.

Они вернулись к столу. Канарис сел, налил себе ещё кофе. Они поговорили ещё о мелочах: о новых шифрах для связи с Кабулом, о запасных маршрутах через Персию, о том, как маскировать грузы под обычные торговые караваны. Ланге записывал короткие заметки в блокнот.

Через полчаса Канарис посмотрел на часы.

— Всё. Иди. Начинай сразу работать по тем вопросам, которые обсудили. Докладывай мне каждые три дня. Даже если новостей будет мало.

Ланге встал.

— Будет сделано, адмирал.

Они пожали руки. Ланге вышел.

Канарис остался один. Он подошёл к карте снова, посмотрел на Индию — огромную территорию, помеченную синим. Провёл пальцем от Афганистана к Пенджабу, потом к Бенгалии. Улыбнулся.

Он вернулся к столу, открыл папку с донесениями. День только начинался.

Апрель 1938 года. Москва, Кремль.

На большом столе красного дерева лежала развёрнутая карта Средней Азии — Афганистан закрашен зелёным, Британская Индия — бледно-розовым, а через горные хребты тянулись тонкие красные линии, обозначавшие маршруты караванов. Рядом стояла стеклянная пепельница с несколькими окурками, стопка свежих донесений и простой термос с кофе. Сергей сидел в кресле за столом, в гимнастёрке, воротник расстёгнут на одну пуговицу. Он только что раскурил трубку, и дым поднимался медленно, ровными струйками.

В дверь постучали. Сергей пригласил войти. Вошёл Павел Судоплатов. Он закрыл дверь, сделал несколько шагов вперёд и остановился напротив стола.

— Доброе утро, товарищ Сталин.

Сергей кивнул, указал на стул напротив.

— Доброе утро, Павел Анатольевич. Садись. Кофе будешь?

Судоплатов сел, принял протянутую чашку. Сергей налил чёрный кофе из термоса — густой, без сахара и молока. Они выпили по глотку. Кофе слегка обжёг язык.

Сергей отставил чашку, закурил, выпустил дым из трубки и перевёл взгляд на карту.

— Начнём с главного. Что происходит вокруг Британской Индии? Немцы не останавливаются? Продолжают поставки оружия?

Судоплатов положил руки на стол.

— Не останавливаются, Иосиф Виссарионович. Караваны идут регулярно. Небольшие группы — восемь—десять человек, по три—четыре верблюда. Раз в десять—двенадцать дней. Передают винтовки, патроны, гранаты, иногда миномёты в разобранном виде. Маршруты меняют, но основные остаются через Хайберский перевал, через перевалы южнее Кандагара и через Белуджистан. Пока объёмы небольшие, но зато стабильные. Крупных караванов уже пару недель нет.

Сергей кивнул, сделал ещё одну затяжку.

— А британцы? Они по-прежнему ничего не замечают?

Судоплатов покачал головой.

— Уже заметили. В последние две-три недели перехватили несколько мелких партий. Арестовали проводников, конфисковали грузы. Патрули на границе усилили — особенно вокруг Кандагара, Кветты и Хайбера. Информация дошла до них быстро, и они действуют.

Сергей медленно выдохнул дым в сторону, глядя на красные линии на карте.

— И кто им сообщил? Мы?

— Нет, товарищ Сталин. Не мы. Мы эту информацию британцам не передавали. Они получили её либо самостоятельно, либо от кого-то третьего.

Сергей постучал мундштуком трубки по краю пепельницы.

— Сами вычислили или кто-то подсказал? Нам нужно знать точно. Кто в этой игре участвует? Только немцы и британцы? Или афганские купцы уже продают сведения? Может, вожди племён на границе? Или кто-то из посредников в Кабуле работает на две стороны? Выясни источник как можно скорее. Мы должны видеть всю картину — все стороны, все связи.

Судоплатов кивнул.

— Уже работаем, товарищ Сталин. Группа из трёх человек выехала в Кабул пять дней назад. Через неделю-полторы будет более ясная картина. Пока предварительный вывод: скорее всего, это местные — афганские торговцы или один из вождей пуштунских племён. Британцы платят золотом, и суммы немалые: за один точный маршрут могут дать столько, сколько караванщик за год не заработает. Но точный канал мы скоро найдём, и я вам тут же доложу.