Муссолини сидел в своём кресле с высокой спинкой, откинувшись назад. Чёрная рубашка была расстёгнута на верхнюю пуговицу, галстук сдвинут в сторону. Он держал в руках донесение из Стамбула — несколько машинописных страниц, скреплённых скрепкой. Читал медленно, иногда возвращаясь к отдельным строкам. На столе перед ним лежала ещё одна сводка — из Абиссинии.

Дверь открылась без стука. Только очень немногие могли позволить себе войти так.

Галеаццо Чиано вошёл уверенно, но с лёгким поклоном головы. В руках у него была тонкая кожаная папка с золотым тиснением.

— Добрый вечер, дуче.

Муссолини поднял взгляд от бумаг.

— Садись, Галеаццо. Ты как всегда вовремя. Я уже начал думать, что ты задержишься из-за очередной светской вечеринки.

Чиано улыбнулся и опустился в кресло напротив, положил папку на край стола.

— Вечеринки подождут. Новости важнее.

— Новости всегда важнее, — Муссолини отложил донесение. — Рассказывай. Что нового у немцев?

Чиано открыл папку, вынул три листа и одну фотографию — размытый снимок каравана верблюдов на фоне гор.

— Подтверждение пришло сегодня утром из Анкары, а потом дубликат из Багдада. Через Анатолию и Северную Персию идут грузы. Нефть, авиационные запчасти, химикаты — это то, что на поверхности. А под этим — оружие. Немецкие винтовки Маузер, пулемёты в ящиках, несколько десятков миномётов калибра 81 мм. Есть даже сведения о четырёх полевых орудиях 7,5 см лёгких пехотных гаубиц — их везут в разобранном виде, под видом сельскохозяйственной техники.

Муссолини кивнул, глядя на глобус. Повернул его так, чтобы Афганистан оказался в центре.

— Конечная точка?

— Афганская граница. Перевалы Хайбер и Болан. Дальше — Британская Индия. Посредники в Кабуле — трое: один афганский купец, один бывший военнослужащий британской индийской армии, перешедший на другую сторону, и коммерсант под прикрытием фирмы по торговле коврами.

— Кто платит?

— Деньги идут через швейцарские банки.

Муссолини постучал пальцем по столу.

— Геринг. Опять Геринг. Рейхсканцлер Германии ведёт дела с британцами за спиной Идена.

Чиано развёл руками.

— Именно. Геринг действует против линии премьер-министра Идена. Иден сейчас в Лондоне, пытается удержать кабинет от развала и проводит жёсткую линию против Германии. Но Геринг ведёт закулисные разговоры с другими британцами. С кем именно — пока неясно. Возможно, с военными в Симле, с вице-королём Линлитгоу, с разведкой в Дели. Или с теми, кто считает, что Иден слишком мягок или наоборот слишком жёсткий.

Муссолини встал, подошёл к окну.

— Предательство. Чистое предательство со стороны Берлина. Мы помогаем Герингу укреплять позиции в Европе, а он за нашей спиной договаривается с частью британцев, чтобы те могли спровоцировать восстание в Индии.

— Не с правительством целиком, — Чиано покачал головой. — С частью. Иден хочет держать Германию в узде, а эти другие хотят спокойный тыл в колониях любой ценой. Геринг продаёт им надежду, пока мы отвлекаем внимание в Европе и Африке.

Муссолини повернулся.

— Продолжай.

Чиано наклонился вперёд.

— У нас есть детальные данные. Маршруты: Трабзон — Эрзурум — Тебриз — Мешхед — Герат — Кандагар. Даты отправки: два каравана уже прошли, третий выйдет через десять дней. Номера вагонов на участке Тегеран — Мешхед. Имена трёх главных посредников. Фотографии складов в Кабуле. Если передать это Идену — неофициально, через наш канал в Риме или через французов в Париже, — то британцы получат подарок. Подтверждение того, что они подозревают, но не могут доказать официально. Иден поймёт, что Геринг играет за его спиной.

Муссолини вернулся к столу, сел.

— Ты думаешь, Иден сам об этом не знает?

— Знает частично. Его агенты в Пешаваре и Кветте докладывают о немецких ящиках. Но официально у него нет доказательств. Нет документов, нет имён, нет маршрутов. Если мы дадим ему всё это — он поймёт, что это от нас. Это будет сигнал: Италия не слепо следует за Берлином. Италия готова к диалогу. Италия прагматична.

Муссолини молчал, глядя на бюст Цезаря.

— Прагматична… Мы помогаем тем, кто мешает нам в Африке и Средиземном море. Тем, кто может передать оружие повстанцам в Абиссинии.

— Именно поэтому это работает, — Чиано говорил спокойно. — Если мы поможем Идену заткнуть дыру в Индии и одновременно ударить по Герингу, он может закрыть глаза на наши дела в Абиссинии и Ливии. По крайней мере, на время.

Муссолини взял фотографию каравана, посмотрел на неё.

— Риск велик. Если в Берлине узнают…

— Они не узнают. Канал чистый.

Муссолини кивнул.

— В этом что-то есть. Подготовь пакет. Копии всех донесений, карты, даты, имена.

Чиано закрыл папку.

— Будет готово к утру. Я лично прослежу.

Муссолини махнул рукой.

— Иди. Работай.

Чиано встал.

— Спокойной ночи, дуче.

— Галеаццо.

Чиано остановился у двери.

— Да?

— Иден должен понять, что мы можем быть полезны. И что мы можем быть опасны.

— Он поймёт.

Дверь закрылась.

Муссолини остался один. Он встал, подошёл к столику в углу. Налил граппы в широкий стакан — почти до краёв. Жидкость была прозрачной, с лёгким желтоватым оттенком. Поднял стакан, посмотрел на свет лампы, где она играла мелкими искрами. Выпил одним долгим глотком. Тепло прокатилось по горлу, разлилось по груди.

Он вернулся к столу, взял чистый лист. Написал несколько строк — короткую заметку для себя: дата, ключевые слова, решение. Сложил лист, убрал в верхний ящик, запер на ключ.

Потом подошёл к балконной двери, приоткрыл её. Прохладный мартовский воздух ворвался в зал. Внизу, на площади, горели фонари. Проезжали последние трамваи.

Муссолини стоял на балконе несколько минут. Курил сигарету, глядя на огни города. В голове крутились картины: британские офицеры в Пешаваре, открывающие немецкие ящики, Геринг в Берлине, ведущий тайные переговоры; Иден в Лондоне, получающий конверт и понимающий, что его предают.

Он улыбнулся.

Март 1938 года. Аддис-Абеба.

Марко собрал людей в штабе. Свет единственной лампы падал на карту, приколотую к стене. Луиджи, Дарио и Бьянки сидели на стульях и ящиках.

— Слушайте внимательно, — начал он. — У нас три точки: дом Ахмеда, дом Али, лавка Абди. Ночная активность у Ахмеда повторяется каждый раз. Али приходит после полуночи, уходит под утро. Днём Али почти не выходит, но сегодня он принёс мешочек в лавку Абди и оставил его там. Абди после официального закрытия принимает посетителей. Один такой приходил вчера в девятнадцать сорок пять. Пробыл двадцать три минуты.

Бьянки кивнул.

— Значит, цепочка. Али — посредник?

— Возможно. Или Абди — конечная точка для части груза. Мы не знаем, что в мешочке. Но схема повторяется: условный стук, долгое пребывание внутри, выход без видимого груза.

Марко провёл пальцем по карте, соединяя точки тонкой линией.

— С сегодняшнего дня ставим постоянные посты. Луиджи — дом Ахмеда, смена каждые четыре часа, но ты начинаешь ночную смену с двадцати трёх до трёх. Дарио — дом Али, та же схема, но сместим твою ночную смену на два-три часа позже, чтобы перехватывать Али на подходе. Бьянки — за тобой лавка Абди. Твой график — вечер и ночь. Если Абди закрывает в половине седьмого, ты остаёшься до двух-трёх утра. Фиксируй каждого, кто стучит после закрытия: время, описание, сколько пробыл.

— А если Абди не уходит домой? — спросил Дарио.

— Именно поэтому надо проверить это в первую же ночь. Если свет горит до утра и никто не выходит — значит, он ночует в лавке. Тогда меняем тактику.

Марко посмотрел на каждого по очереди.

— Никаких самостоятельных действий. Только наблюдение. Доклад каждые тридцать минут, если что-то происходит, и каждый час, если тишина. Рация на минимальной громкости. Если объект выходит — следовать на расстоянии, но не ближе пятидесяти метров. Если кто-то заметит слежку — сразу отходим и докладываем мне.