Он подошёл к валуну с северной стороны, опустился на колени и руками отгрёб мелкий щебень. Под ним открылась плоская каменная плита, прикрытая слоем земли. Бертольд сдвинул её в сторону. В углублении лежал металлический ящик, обмотанный промасленной тканью. Он вытащил его, открыл. Внутри находился передатчик — компактный, немецкого производства, с набором батарей и антенной в виде складной проволоки. Рядом — блокнот в кожаной обложке и карандаш.

Бертольд разложил оборудование под нависшим камнем. Проверил соединения, вставил батареи. Часы показывали без двенадцати минут три. Время приёма — ровно пятнадцать ноль-ноль по кабульскому времени.

Он настроил частоту, надел наушники. В эфире сначала была тишина, потом послышались помехи — далёкие разряды, обрывки чужих передач на других языках. Ровно в три часа начался сигнал. Сначала позывные — короткая серия точек и тире, знакомая последовательность. Потом текст, медленно, буква за буквой.

Бертольд записывал карандашом, не отрывая взгляда от бумаги. Сообщение пришло на одной из стандартных шифровок Абвера — простой заменой, но с ежедневно меняющимся ключом.

«Абдулле. Первая партия прошла намеренно. Британцы знали маршрут, но дали пройти для наблюдения. Теперь ждут следующую. Вероятна засада в районе Ланди-Котал или на подходе к перевалу Шер-Гали в период с 20 по 30 апреля. Возможен источник утечки внутри цепочки. Проверьте Хабибуллу, Исмаила и людей из Газни. Не используйте старые тропы. Измените состав погонщиков. Новая партия только после дополнительного подтверждения. Будьте крайне осторожны. Конец.»

Он прочитал текст дважды, запоминая каждое слово. Потом сжёг листок над маленьким огнём от спички. Пепел развеял по ветру. Передатчик уложил обратно в ящик, закрыл, засыпал щебнем, придавил плитой. Всё заняло меньше десяти минут.

Бертольд сел на камень, достал лепёшку и отломил кусок. Жевал медленно, глядя на город внизу. Отсюда Кабул казался размазанным пятном глиняных крыш, минаретов и зелёных пятен садов. Где-то там, среди этих улиц, находился человек, который передавал сведения британцам. Или несколько человек. Первая партия прошла не потому, что они были слепы. Её пропустили нарочно — чтобы посмотреть, куда пойдёт груз, кто встретит, как далеко тянется цепочка.

Он допил воду из кувшина, поднялся. Обратный путь выбрал другой — через высохшее русло арыка, потом вдоль старой стены какого-то заброшенного сада. Шёл неспешно, как человек, у которого нет забот.

К четырём часам он уже входил в город через западные ворота. Чайхана «Сайид-ага» стояла на перекрёстке трёх улочек, недалеко от мечети Пули-Хишти. Небольшое заведение с низким потолком, деревянными столами и лавками вдоль стен. Здесь собирались в основном люди из окрестных кишлаков и мелкие торговцы.

Бертольд вошёл, поздоровался с хозяином — пожилым Саидом, у которого правая рука была короче левой после старой раны. Саид молча поставил перед ним пиалу зелёного чая и тарелку с сушёным урюком. Бертольд сел у стены.

За соседним столом сидели четверо: двое пожилых афганцев в белых чалмах, молодой парень с короткой бородой и молчаливый мужчина средних лет в тёмном чапане. Они говорили о ценах на пшеницу.

— В этом году урожай будет лучше, — сказал один из стариков. — Дожди прошли вовремя. Если получится, то хорошо поторгуем.

— Главное, чтобы в городе было спокойно, — ответил второй. — Говорят, в горах опять нашли склад с патронами. Новые, блестящие. Откуда они берутся?

Молодой парень усмехнулся.

— Оттуда, откуда всегда. Кто-то везёт, кто-то покупает. А британцы ищут, но находят только пустые мешки.

Мужчина в тёмном чапане молчал, только пил чай маленькими глотками и смотрел в сторону входа.

Бертольд отпил из пиалы. Чай был крепкий, с привкусом мяты. Он взял немного урюка, положил в рот. Слушал разговор дальше.

Через несколько минут вошёл Хабибулла. Он оглядел зал, заметил Бертольда, подошёл и сел напротив.

— Абдулла-джан, — сказал тихо, — ты сегодня рано в городе.

— Дела, — ответил Бертольд. — А ты откуда?

— С юга. Встречался с людьми из Газни. Всё спокойно. Говорят, следующую партию можно уже готовить.

Бертольд кивнул, не отвечая сразу. Посмотрел на Хабибуллу внимательно. Тот выглядел как всегда: спокойный, немного усталый от дороги, но уверенный.

— Скоро будем говорить о следующей, — сказал Бертольд. — Но сначала нужно кое-что проверить.

Хабибулла поднял брови.

— Что-то не так?

— Первая прошла слишком чисто. Британцы не дураки. Они могли видеть, но не трогать. Чтобы посмотреть, что будет дальше.

Хабибулла помолчал, глядя в пиалу.

— Думаешь, кто-то из наших?

— Возможно. Или кто-то видел и рассказал. Нужно менять людей. Не всех, но тех, кто был в последнем караване. Особенно новых.

— Братья из Газни?

— Их тоже проверим.

Хабибулла кивнул.

— А тропы?

— Старые пока использовать не будем. Есть одна — севернее Шер-Гали. Дорога дольше на два дня, но патрулей почти нет. Я проверю её сам через неделю.

Они замолчали. Саид принёс ещё чая. В чайхане стало многолюднее — подошли ещё трое, сели за дальний стол.

— Исмаил спрашивал про тебя вчера, — сказал Хабибулла. — Хотел встретиться. Говорит, есть человек, который может дать мулов дешевле.

— Пусть подождёт. Сейчас не время торопиться.

Хабибулла допил чай, поднялся.

— Если что — я в старом доме у реки. Найдёшь.

— Найду. Будь осторожен.

Хабибулла ушёл. Бертольд остался сидеть. Он заказал ещё одну пиалу, потом ещё. Слушал обрывки разговоров вокруг. Кто-то жаловался на цены на хлопок, кто-то рассказывал о свадьбе в соседнем кишлаке.

К вечеру в чайхану зашёл Исмаил. Он увидел Бертольда, улыбнулся, подошёл.

— Абдулла-джан, я как раз хотел с тобой поговорить! Давно не виделись.

— Садись, — сказал Бертольд. — Чай будешь?

Исмаил сел, заказал себе пиалу и лепёшку с мёдом.

— Слышал, ты опять куда-то ходил, — начал он без предисловий. — Люди говорят, что видели тебя на южной дороге.

— Люди много чего говорят, — ответил Бертольд. — А ты что делаешь?

— Торговля. Ковры, орехи. Всё как обычно. Но на базаре шепчутся. Будто британцы кого-то ищут.

Бертольд улыбнулся краем губ.

— Пусть ищут.

Исмаил наклонился ближе.

— А если серьёзно? Следующая партия когда?

— Не скоро. Нужно подождать. Британцы могут быть настороже.

— Деньги есть?

— Есть. И будут ещё.

Исмаил кивнул, откусил лепёшку.

— Если понадобится кто-то новый — погонщики, мулы, — скажи. У меня есть люди из Логара. Надёжные.

— Запомню. Спасибо.

Они посидели ещё немного. Потом Исмаил поднялся.

— Будь осторожен, Абдулла-джан. Времена неспокойные.

— Я всегда осторожен.

Исмаил ушёл. Бертольд остался один. Он допил чай, оставил монеты на столе и вышел на улицу.

Солнце уже садилось за холмы. На базаре зажигали лампы.

В голове крутились слова из шифровки. Первая партия — приманка. Засада ждёт. Крот где-то рядом. Нужно менять всё: людей, тропы, время. И найти того, кто говорит лишнее.

Он свернул к дому Мирзы. Надо отдохнуть и думать, что делать дальше.

Через два дня после разговора в чайхане Бертольд снова оказался на большом базаре Кабула. Утро выдалось ясным, ночная прохлада ещё задерживалась в тени высоких стен, хотя солнце уже поднималось над восточными холмами и начинало припекать. Он шёл между рядами лавок медленно, не торопясь, как человек, у которого есть время присмотреться к товару и к людям.

Ряды тянулись длинными линиями: сначала сушёные фрукты и орехи — горы урюка, миндаля, фисташек, разложенные на чистых тряпках; потом ткани — яркие куски хлопка и шёлка, сложенные стопками или развешанные на верёвках; дальше медные кувшины и подносы, отполированные до блеска; ковры с узорами из красного, синего и охристого, аккуратно свёрнутые или разложенные на земле. Торговцы переговаривались с покупателями, торговались громко, но без злобы, хлопали в ладоши, когда сделка завершалась. Мальчишки носились, разнося воду в глиняных кувшинах или собирая упавшие монеты. Ослики стояли привязанными к столбам, терпеливо жевали сено, иногда мотали головами, отгоняя мух.