Его лицо вытянулось.

— Ты трахалась с ними, потому что они были похожи на меня? Ты представляла меня на их месте.

У меня сдавило грудь.

— Да.

— Ты лжёшь.

— Ты правда думаешь, что я стала бы лгать о чём-то настолько постыдном и жалком?

Он перевёл взгляд с меня на мои губы и медленно расплылся в широкой улыбке. Мои щёки залились румянцем, когда его взгляд наполнился мрачным удовлетворением, и он крепче обнял меня, притянув ещё ближе. Я чуть не зажмурилась от удовольствия, когда меня окутал его кедровый аромат, а наши губы оказались так близко, что мы могли бы поцеловаться, если бы кто-то из нас сдвинулся хотя бы на дюйм.

— Блэр. Что ты здесь с ним делаешь? — Выпалила Лана, и яростный стук её каблуков замер прямо рядом с нами. Мы с Заком разошлись.

— Он прямо здесь, — сказал он, глядя на неё сверху вниз.

Она быстро моргнула, открыла рот, закрыла его и снова уставилась на него.

— Зачем ты пришёл сюда?

Зак ухмыльнулся.

— Хотел посмотреть, как живёт другая половина. Как вы все мирно спите по ночам, зная, что подставили столько людей.

Её губы дрогнули и скривились в усмешке.

— Продолжай стоять у меня на пути, и я подставлю тебя, гребаный неудачник.

Он ухмыльнулся ещё шире.

— Серьёзно?

Она вздрогнула, и кровь отхлынула от её лица.

— Что это значит?

— Увидишь, — загадочно ответил он.

Она перевела взгляд с одного из нас на другого, явно опасаясь того, что может сделать Зак, и тут до меня дошло. Он был здесь не из-за меня. Он был здесь из-за Ланы.

— Ладно. Наслаждайся вечеринкой. — Она развернулась, чтобы уйти, но сделала это слишком резко, и шлейф её платья взметнулся широкой дугой, задев поднос проходившего мимо официанта. Бокалы упали и опрокинулись, разбившись о пол. Я прикрыла рот рукой, когда стакан разбился и осколки попали на туфли официанта.

— Ты что, не видишь, куда идёшь? — Прошипела Лана, переступая через осколки. — Тебя точно уволят.

Я сердито посмотрела на неё.

— Она могла пораниться.

— Мне всё равно. Лучше уходи по-тихому. — Она сказала последнее слово девушке, а затем щёлкнула пальцами, приказывая кому-то убрать беспорядок, и вышла из комнаты.

Зак в ярости уставился на неё, а затем на всех присутствующих, чьи лица исказились от отвращения – не к Лане, а к девушке. Они что-то бормотали себе под нос, и я уловила такие слова, как «позор», «какая некомпетентность» и «зачем они вообще наняли это ничтожество?». Шёпот становился всё громче и громче, как жужжание пчёл перед тем, как они нападут на вас.

Наконец взгляд Зака упал на меня, пронзив меня насквозь.

— Это то, что ты пытаешься защитить? Ты всё ещё хочешь оставаться частью этого гребаного мира?

Внутри меня все сжалось, от стыда на секунду стало трудно дышать.

Я положила руку на плечо девушке.

— Ты в порядке?

Она кивнула, и её губы задрожали.

— Да. Стекло меня не задело.

— Тебя не уволят, не волнуйся. Я об этом позабочусь.

Её глаза расширились, а затем наполнились слезами, и меня затошнило от вида благодарности на её лице. Она даже не должна испытывать благодарность. Она не сделала ничего плохого. И пока я смотрела ей вслед, я думала о словах Зака. Он был прав. Всё это притворство, заигрывание с теми, кто может быть полезен, – всё это поверхностно. И так утомительно относиться к другим так, будто они ничего не стоят только потому, что у них нет денег.

Что я вообще здесь делаю?

Им нет до меня дела. Во мне нет ничего особенного, когда у тебя нет денег, статуса и связей. Я ничего не сделала для этого мира. Абсолютно ничего.

Я повернулась к Заку, который всё это время наблюдал за мной с непроницаемым выражением лица.

— Ты прав. Я не хочу быть частью этого мира. Я не могу смотреть, как с человеком плохо обращаются, и ничего не делать, потому что общество считает его никчёмным. Я ухожу. — Я развернулась, но он поймал меня за руку и остановил.

— Пока нет, — сказал он с удовлетворением в глазах.

Удовлетворение? Из-за меня?

— Почему?

— Потому что у меня для неё сюрприз.

Не потребовалось много времени, чтобы понять, что именно он задумал. Лана вернулась в зал как раз в тот момент, когда кто-то заканчивал проверять микрофон на небольшой сцене, установленной напротив входа. Прямо за сценой был проекционный экран. Шёпот давно стих, и люди снова заговорили, натянуто улыбаясь и сохраняя вежливое выражение лица.

Квартет перестал играть, как только Лана вышла на сцену, и отсутствие музыки привлекло всеобщее внимание. Зак взял два бокала с шампанским и протянул один мне. На его губах играла лёгкая улыбка, когда он повернулся, чтобы посмотреть на Лану.

Лана одарила всех сияющей улыбкой.

— Спасибо всем за то, что пришли. От имени Эверетт и моей организации я хотела бы поприветствовать вас на сегодняшнем благотворительном вечере. Как вы, возможно, знаете, миссия моей организации – помогать нуждающимся и предоставлять возможности тем, кто находится в неблагоприятном положении.

Я фыркнула. Конечно, она хотела привлечь внимание исключительно к своей благотворительной деятельности.

— Наша первоочередная задача – покончить с детским голодом, поэтому часть вырученных сегодня средств будет направлена на эти цели.

Я сделала глоток шампанского, отвлекаясь на её болтовню обо всём, чего добилась её организация. Как и всегда, её речь была скучной и шаблонной, что показывало, насколько она была некомпетентна. Она понятия не имела о нуждающихся людях или голодающих детях, и я была уверена, что её выступление было полностью подготовлено её пиар-командой и советниками, чтобы произвести максимальное впечатление.

Но даже я не была готова к тому, что она покажет на слайдах, которые не могла создать её команда. На них были указаны балансы офшорных банковских счетов и другая компрометирующая информация.

Волна шокированных возгласов стала для Ланы первым сигналом о том, что что-то пошло не так. Она замолчала на полуслове и повернулась к экрану. С её лица схлынули все краски.

Она зашуршала пультом в руке, отчаянно пытаясь выключить проектор, но он не работал.

— Давай. Работай, — прошипела она пульту, забыв обо всех правилах приличия. — Почему эта чёртова штука не работает? — Она продолжала нажимать на кнопки, сверля взглядом своего ассистента, как будто он мог знать ответ, но он лишь отчаянно замотал головой.

Улыбка Зака стала шире, когда на слайдах появилось сообщение о том, что организация Ланы пожертвовала лишь десять процентов от всех полученных средств, и ропот стал громче. Несколько человек достали телефоны, чтобы снять это на видео. Это было грандиозно. Это её погубит.

И пока я размышляла обо всех последствиях, я поняла, что это не сулит ничего хорошего для мамы (я и сама не была уверена, насколько она вовлечена в это, если вообще вовлечена), но, как ни странно, мне было всё равно.

Лана сверлила Зака убийственным взглядом, её кулаки побелели от того, как сильно она сжимала микрофонную стойку. Я ожидала, что она набросится на Зака прямо у всех на глазах, но к ней подбежал помощник и что-то прошептал на ухо, а затем быстро увёл её со сцены и из зала. Слайды сменялись один за другим, пока наконец не остановились, и весь мир увидел правду.

Гости начали расходиться, некоторые уже сидели в телефонах. Я посмотрела на Зака, не зная, что сказать. Он улыбнулся мне настоящей, счастливой улыбкой, и я впитала её, как цветок, греющийся на солнце. Он поднял свой бокал, чтобы выпить за меня, и моё сердце забилось быстрее, а в животе запорхали бабочки, когда я чокнулась с ним своим бокалом.

Зак отомстил Лане, да, но это было больше похоже на правосудие, чем на месть. И я не могла отделаться от ощущения, что он поступил правильно. Лана могла бы помочь стольким людям. Она могла бы сделать так много хорошего. Но она решила этого не делать. Она выбрала себя.

— Это было нечто, — сказала я с благоговением в голосе. — Как тебе это удалось?