— Я с тобой ещё не закончила, — сказала я девушке, не глядя на неё, и медленными шагами направилась к Заку, подавляя иррациональное чувство предательства, ведь он был единственным, кто противостоял мне на глазах у всех.

Я остановилась в нескольких сантиметрах от него и запрокинула голову, чтобы встретиться с ним взглядом, потому что он был выше меня. Но, несмотря на разницу в росте, он меня не пугал. Он всё ещё ёрзал, и на его виске выступила капелька пота.

Я оскалилась.

— Я покажу тебе, кто здесь слабый, Зак Кёртис. Ты ещё пожалеешь, что вмешался в мои дела. — Мои слова эхом разнеслись по коридору, и их услышали все.

Он уставился на меня, поправляя лямку рюкзака на плече.

— Ты знаешь, как меня зовут?

— Я знаю о тебе всё, и скоро ты тоже узнаешь, кто я такая. Ты связался не с тем человеком, ботаник. — Я дёрнула за лямку его рюкзака, и он с грохотом упал на пол.

В рюкзаке что-то хрустнуло, и у Зака вытянулось лицо.

— Нет! — Он опустился на колени и, открыв рюкзак, вытащил то, что теперь было разрушенным картонным домиком. Я широко раскрыла глаза от удивления, увидев такую детализацию, которая теперь была омрачена ущербом. Крыша обрушилась, а половина балок, поддерживавших верхний этаж дома, погнулась.

Зак посмотрел на меня полными слёз глазами.

— Ты всё испортила! Я неделями делал это для своего проекта. И сегодня нужно его сдать.

Я почувствовала укол вины в груди, какой-то внутренний голос твердил мне, что я поступаю неправильно, но то, что я сделала, сработало, потому что ситуация изменилась: камеры и смех людей теперь были направлены только на Зака.

Лана усмехнулась.

— Ну и ну. Бедняжка теперь не сможет сдать свой проект. Как жаль.

— Думаю, тебе лучше начать искать хороший предлог, чтобы не идти к учителю, — сказала я с ухмылкой на лице.

Зак перевёл взгляд с Ланы на меня, и я чуть не отвела глаза. Неверие и разочарование (разочарование?) на его лице усилили моё чувство вины.

Я вздёрнула подбородок.

— Никто не смеет меня трогать, Кёртис. Я не слабачка и собираюсь доказать тебе это...

В ушах зазвенел будильник на телефоне, и я резко открыла глаза, и вслепую потянулась за телефоном и выключила его, прикрыв глаза другой рукой от света, проникавшего в комнату через окно.

Моё сердце бешено колотилось, а остатки сна всё ещё не отпускали меня. Мне казалось, что я снова там, впервые унижаю Зака, и чувство вины и отвращения к себе давило на меня. Этот сон стал вишенкой на торте после очередной бессонной ночи, которую я провела, прокручивая в голове наши встречи с Заком и вспоминая, каким жестоким он стал.

Как он мог так измениться?

Раньше он был слабаком, а теперь превратился в парня, способного на всё, и я не могла этого понять. Я знала, как вести себя с безжалостными, властолюбивыми придурками. Я натерпелась от них. И всё же я чувствовала себя беспомощной перед жестокостью Зака. Может, дело в том, что ему было нечего терять, когда он смотрел мне в глаза и говорил все эти ужасные вещи? Или потому, что я чувствовала, что он в отчаянии и настолько травмирован, что готов на всё, лишь бы причинить мне боль? Он засыпал меня мульчей, чёрт возьми, и даже глазом не моргнул.

Хуже всего было то, что моё тело этого не понимало. В его присутствии оно становилось слабым, трепетало от осознания его близости, а когда он прикоснулся ко мне в моей комнате, когда его пальцы скользнули по моей шее, пусть и на мгновение... мне это понравилось. Я так долго хотела его, что мне было трудно сохранять невозмутимость.

Но я должна была сохранять невозмутимость. Я не могла дать ему ещё одно преимущество. В противном случае я бы попала в его ловушку, а я не могла сделать ни одного неверного шага. Тем более что он уже был на несколько шагов впереди меня.

Кстати, о том, что он был на несколько шагов впереди: как так вышло, что он был так хорошо подготовлен? Парень с таким прошлым никак не мог добиться того, что у него было, без доступа к различным ресурсам. Чем он занимался последние три года? Где он был? Получил ли он диплом? Поступил ли он в колледж?

Я бесчисленное количество раз гуглила его имя, пытаясь выяснить, где он оказался после своего исчезновения, но так ничего и не нашла. Не помогало и то, что тогда у него не было социальных сетей. Если бы они были, возможно, мне удалось бы что-нибудь раскопать. Но, может быть, я недостаточно хорошо искала.

Я села за стол и включила ноутбук. Мне нужно было что-то найти, и не только для того, чтобы удовлетворить своё любопытство, но и для того, чтобы использовать это, чтобы выдворить его отсюда. Зак был в выигрыше и явно был способен на всё, но это не значит, что я должна была просто сидеть и ничего не делать, пока он мстит мне. Уговоры на него не подействовали, так что придётся действовать по-другому.

Следующий час я потратила на то, чтобы нарыть как можно больше информации о Заке, даже использовала его вымышленное имя – Том Райд, но это ни к чему не привело. В интернете Зака не существовало.

Почему вокруг него такая секретность? Он словно исчез с лица земли, но теперь появился снова, как призрак из моего прошлого, чтобы мучить меня.

Я раздражённо выдохнула. Нужно проверить его комнату. Должно же быть что-то, что я могу использовать, чтобы заставить его уйти.

Я закрыла ноутбук и убрала его в один из ящиков шкафа, где собиралась хранить его, когда меня не будет в комнате, мало ли что. Зак застал меня врасплох, когда я обнаружила его в своей комнате. Я не ожидала, что он будет рыскать, и это было большой ошибкой с моей стороны. Я была уверена, что он пытался посмотреть, что у меня на камере, но батарея была разряжена, и я была рада такому везению. Мне даже не хотелось представлять, как он просматривает мои видео.

Все думали, что я просто играю с камерой. Моим родителям было совершенно всё равно, чем я занимаюсь, лишь бы это не портило мою репутацию и репутацию моей семьи, а моя сестра не проявляла особого интереса к видеосъёмке и не хотела слушать подробности. Но на самом деле всё было совсем иначе. Съёмка была моим катарсисом – моим дневником, в котором я описывала свои сокровенные чувства. Это было моим лекарством, когда разум был переполнен мыслями и мне нужно было немного расслабиться. Я не могла быть честной с другими людьми. Это было единственное время, когда я была искренна. Вот почему я не могла позволить Заку увидеть записи. У него и так было более чем достаточно материала для работы.

Как только он вышел из моей комнаты, я позаботилась о том, чтобы перенести видеозаписи с камеры на ноутбук, которые затем удалила с камеры. Я также установила пароль на своём ноутбуке для дополнительной безопасности. Из-за него я была такой беспокойной, что не спала до пяти утра, и это было плохо, потому что на сегодня у меня была запланирована съёмка рекламы купальников. Я выглядела отёкшей и уставшей, и визажисту придётся попотеть, чтобы всё это скрыть. Не самое приятное занятие.

Работать с брендами было идеей моей матери. Она с ранних лет прививала мне мысль о том, насколько важны социальные сети и как они помогают контролировать информацию. Будучи владелицей благотворительной организации, она активно использовала социальные сети в своих интересах. Поэтому, когда у меня набралось достаточно подписчиков, чтобы бренды захотели со мной сотрудничать, она подтолкнула меня к тому, чтобы сначала стать инфлюенсером, а затем снимать рекламу, назвав это следующим логичным шагом. Я была уверена, что, если бы мне предложили сняться в кино, она бы тоже ожидала, что я соглашусь.

Меня всё это не волновало. Мне не нравилось снимать рекламу или рассказывать о продуктах. Это не приносило удовлетворения и не казалось важным, но возможность самой зарабатывать деньги, а не полагаться на деньги семьи, помогла мне забыть о том, что у меня на самом деле нет выбора и возможности устанавливать собственные правила. Для моих родителей было важно только то, какой вклад я могу внести в жизнь семьи и защитить её репутацию. От меня ожидали, что я буду делать всё необходимое для достижения этой цели, поэтому я получу экономическое образование в Нортон-колледже, который не только находится недалеко от нашего города, что позволит мне регулярно посещать семейные мероприятия, но и даёт возможность завести полезные знакомства.