— Как ты, невестушка? — взволнованным голосом спросил Торхов куда-то ей в волосы.

— Я хочу отсюда уехать, Воибор, я не хочу больше быть его истиной, — со всхлипом сказала Злата. — Он точно смерти моей хочет!

— Тише, Златушка, я с Торопом разберусь сам, живым он уже не будет ходить по белу свету, клянусь тебе, — он сжал её плечи и отстранил, внимательно заглядывая в глаза. — Пойдём лучше домой, ещё застудишься.

Злата кивнула, ей самой хотелось вернуться в свою комнату, не хотелось пересекаться со своими врагами. А то, что враги в этом мире у неё точно есть, было яснее некуда. Только вот кем считать ей Драгорада?

— И ты уже руки протянул к чужой истиной, княжич? — послышался за спиной противный женский голос.

Чернова обернулась и с нескрываемой ненавистью посмотрела на Уладу. Да уж, вспомни про гадину...

— Ты девка при мне поменьше рот открывай, — грозно велел ей Воибор. — Не ровен час, поплатишься за свои деяния. Я этого просто так не оставлю. И за то, что сегодня было, накажу.

— Так что ты мне сделаешь? — Улада скрестила руки на груди и начала спускаться, за ней из терема выпорхнули сёстры Драгорада, враждебно смотря на Воибора.

Но девушки лишь нерешительно спустились с крыльца и замерли. Смирена взволнованно и виновато посмотрела на Злату, тут же пряча свой взгляд. Млада, побледневшая и сжавшая губы, пыталась казаться агрессивной, но на деле и она была напугана.

— Я много чего могу, — усмехнулся княжич и, сняв плащ, закутал в него дрожащую Злату, натягивая ей на голову капюшон. — И сделаю, ровно после того, как Драгорад обо всём узнает.

— Так он и так обо всём знает, — рассмеялась Улада, подходя ближе. — Думаешь, я бы делала что-то за его спиной?

Торхов ничего не ответил, он, как и все устремил взгляд в сторону послышавшегося топота копыт. Это были всадники, Злата тоже попыталась рассмотреть из-под капюшона приближающиеся тени.

Впереди своих людей ехал он — Драгорад. Чернова сразу узнала его и сердце сжалось болезненной тоской. Стало горько от собственных чувств. Это всё истинность, не она сама.

Драгорад спешился быстро, отдав повода стоящему рядом человеку.

Княжич ничего не успел сказать, как Улада уже оказалась возле него, обнимая.

— Милый мой, — воскликнула брюнетка и поцеловала шатена.

Злате показалось, что внутри образовалась глубокая дыра, куда просочились все её чувства, вся её жизнь. Кто-то сейчас вырвал сердце у неё из груди, оставив там пустоту.

Чернова отвернулась и уткнулась Воибору в плечо, чтобы больше ничего не видеть, чтобы не разрыдаться от боли, что пронзила настолько сильно и глубоко, что убила все чувства в ней.

— Улада, что ты тут делаешь? — Драгорад отстранил от себя девушку, осмотрел всех собравшихся и взгляд его остановился на фигуре в плаще, что жалась к его брату. Внутри что-то кольнуло. Чёрное, злое.

— Мы узнали с твоими сёстрами, что ты поедешь сюда и решили порадовать тебя, — ласково запела Улада. — А здесь оказалась она… Спуталась с твоими братьями, голову им вскружила.

Драгорад отстранил Уладу и шагнул уже к брату и к… ней.

— Что ты делаешь здесь, Воибор? — пытаясь сдержать гнев, спросил Драгорад.

Блондин не успел ответить, так как на крыльце громко хлопнула дверь. Злата вздрогнула, обернулась на звук машинально, капюшон съехал с головы, волосы разметались на морозе.

— Ах вот ты где, дрянь, — на своих двоих уже стоял Яромир, на лице его читалась ярость. — Я с тобой сейчас разберусь!

— Я же говорила, — под руку подпела Улада, вновь прижавшись к княжичу. — Блудницу в храм нужно, чтобы…

— Замолчи, — громко и резко оборвал её Драгорад, он начинал терять контроль над своими чувствами. Что тут происходит? Почему все здесь собрались?

— Но Драгорад, я же…. — попыталась вновь заговорить Улада.

— Воибор, если ты мне ещё раз помешаешь, то не посмотрю, что брат, — Яромир яростно настигал их. — Отдай мне мою девку и я закрою глаза…

Драгорад резко встал перед старшим братом, закрывая собой Злату и Воибора.

— Он нарушил правило неприкосновенности, — пронзили его в спину слова младшего брата.

И пелена ярости застлала глаза Драгорада.

— Нет, — Воибор преграждает ему путь, не давая пройти, — сперва приведи себя в порядок. Не показывайся ей таким.

Драгорад рассеянным взглядом окидывает свои окровавленные одежды и отстранёно кивает. Он идёт молча в подготовленную для него комнату, чтобы переодеться и умыться. Не стоит шокировать истинную, брат прав.

— Как прошёл поединок чести? — Воибор идёт за ним по пятам.

Драгорад устало прикрывает глаза, когда скидывает с себя пропитанную кровью одежду.

— Честь отстояна, — холодно говорит Драгорад и голос его звучит надломлено: — Он… сделал ей больно?

Младший брат за спиной хрипло выдыхает, нервно ерошит собственные волосы.

— Ничего серьёзно, честь не запятнал, но он прижал её к стене и целовал.

Драгорад глухо рычит, сжав кулаки и зажмурившись. Ему стоило отрубить старшему брату голову. Но Воибор лишь сказал про правило неприкосновенности, да и честь не была запятнана, но поцелуй… Он всё же коснулся её! Как посмел?!

В груди разливалась ядовитая ярость, которую он сумел потушить поединком с братом и вот она снова поднимается из глубины! Никто не имел права касаться её! Это священное правило! Если женщина говорит, что она чья-то истинная, то она неприкосновенна, за лож следует суровое наказание, но сперва женщине верят, а лишь потом проверяют правда это или нет.

— Что ещё я должен знать? — Драгорад опускает руки в воду, наблюдая за тем, как они окрашиваются в красный. Его светловолосой красавице лучше не видеть его таким, она уже видела плохую сторону своего мужа.

— Привезли её сюда как сударыню, но по большой части относились как обычной деревенской девке, разве что Марфа заботу о ней проявляла, — докладывает младший. — Всенежа мне гадости пыталась про неё рассказать, мол гулящая, за грехи сослана. Думаю и Яромиру наплела. Я не знаю, как он здесь оказался, ведь должен был… ты и сам знаешь, где он должен был быть.

— Она точно не пострадала? — Драгорад старательно отмывает лицо, мочит волосы, пытаясь полностью отмыться.

Воибор некоторое время молчит, но всё же без жалости вываливает на него всю правду.

— Твоя эта дрянь приехала, сестёр науськала. Они поссорились, дрянь эта Торопу велела Злату во дворе высечь.

— Что? — глаза Драгорада распахиваются в удивлении и он смотрит на младшего.

Высечь его жену? Его истинную?! Как посмела рука подняться? Проклятый Тороп, он его взял на службу, лишь потому что Улада просила. Земляки они. А он вон что у него за спиной выделывает! Не Святозар, значит, неправильно отдал распоряжение, а Тороп сам своевольничал. Не стоило подозревать и обвинять друга.

— Ты не волнуйся, нет у тебя больше Торопа, — слишком кровожадно улыбнулся Воибор. — Он её один раз успел плетью стегануть, прежде чем мои люди узнали и вмешались.

— Они… её… — Драгораду показалось, что у него сердце остановилось. Чтобы его люди посмели такое делать с его истиной?

— Она кричала им, что истинная твоя, да и они всё прекрасно знали, но посмели, — понимающе кивнул Воибор. — Дрянь твою я в дальних покоях запер, чтобы она ничего больше не натворила, сёстры как мышки сидят у себя, а Злата… она после Яромира была очень напугана, а тут её это надломило сильнее. Злата много плакала. Говорила, что не хочет тебя в мужья, просила увезти отсюда.

— Она моя жена, — предостерегающе шагнул старший к Воибору.

— Я не вмешиваюсь, но ты должен с ней поговорить, — младший не испугался, шагнув навстречу. — Только изранил ты её душу, брат. С истинными так нельзя. Не знаю, как тебе у неё прощение вымаливать, но виноват ты перед ней сильно.

Шатен кивнул, переодевшись в чистое и пошёл в комнату к жене, Воибор подсказал, где искать. Возле двери её стоял кто-то из ратников младшего, Торхов даже не рассмотрел, замер на миг возле двери и два раза стукнул, прежде чем войти.