— Э, нет, милая, Торхова ты теперь, раз жена брата, — сразу оборвал её Воибор и вновь окинул внимательным взглядом и кивнул своим мыслям, а после сказал остальным: — Марфа, организуй нам с княжной чего-нибудь покушать, а ты Всенежка, иди комнаты приготовь. Мне и княжне, а то я посмотрел, куда вы её поселили. Если Драгорад узнает, годков вам накинет.

Всенежа побелела и первой выскочила за дверь, Марфа с тихим причитанием потянулась за ней следом.

Страх охватил Злату, она вновь оставалась с незнакомым мужчиной наедине.

Воибор прошествовал к небольшой кроватке и нагло уселся на неё, весело поглядывая на девушку.

— Он ж предложил мне тебя на дар променять, говорил ты иномирная, обмену подлежишь, — как-то невесело уже сказал блондин. — Да вот только я отказался сразу. Мать у отца истинная. Как представлю, что он её, как корову менять готов, так тошно становится. Я ж приехал на тебя посмотреть, любопытно мне стало, от чего брат отказывается. А ты ладная, да красивая, чем не хорошая жена? Всяко лучше этой его девки!

Злата нервно сглотнула и отступила к стене, вжимаясь в неё.

— Злат, — легко и прямо обратился Воибор, — ты меня не бойся, я чужую истинную в жизни не трону. Сыновья истинных они такие, они понимают в этом толк, ценить умеют. Я Яромиру хорошо врезал, как увидел тебя слабую, беспомощную, бьющуюся у него в руках, так дар толком удержать не смог. Я никогда не думал, что он с женщинами так обходиться может, думал, что враки всё это. Я бы себя не простил, если бы опоздал. Да и Драгорад не простил бы.

— Так он меня сюда и сослал, — горько улыбнулась Злата. — Хотел, чтобы я сгинула, да? Мне священник сказал, что я слаба, не ваша пока. Или что, обменять меня как вещь удобнее?

— Мне тоже не нравятся его мысли, — покачал головой Торхов. — Как он не может осознать, что ты — это сокровище? Я бы рад был, если мне истинная выпала, но боги решили наградить меня другим.

Злата не знала, что на это сказать поэтому решила промолчать. Она продолжала нервно сжимать в руках повойник, не зная, куда его деть.

— Драгорад сейчас поехал к отцу, а затем в храм. Как завершит дела, приедет к тебе, — Воибор поднялся одним плавным движением и оказался рядом, похлопав по плечу. — Ну-ну, невестушка, не дрожи, я за тебя любого обижу, а тебя никогда не обижу!

Злата нервно сглотнула, ей всё ещё было страшно, но казалось, понемногу начинает отпускать. Но в голове была другая новость. Драгорад приедет сюда, к ней. От этого сердце взволнованно забилось в груди, ей немедленно захотелось его увидеть.

— Княжич Воибор, а у вас….

— Нет-нет, — он перебил её, взяв под руку и повёл к выходу, — без всяких «княжичей» и по простому, по родственному, на «ты», невестушка. Ты моя вторая невестушка. Ладога тоже хорошая, хоть и не истинная Яромиру. Я очень надеюсь, что Драгорад передумает и примет свой дар.

— А почему ты решил, что я хорошая? Ты же меня не знаешь, — удивлённо спросила Злата.

— Истинная не может быть дурной, — просто ответил Воибор и они перешли в столовую, где уже было накрыто. — Боги присылают только хорошие дары, никогда плохой не отправят. Но ты должна знать… У Драгорада не очень хорошее отношение к истинным, думаю, в этом наш отец виноват, хотя братец по большей части любит обвинить мою мать. Но это он сам тебе расскажет, если пожелает. Я в его душу не лезу, он в мою.

Злата позволила себя усадить за стол и осторожно принялась за еду, слушая Торхова.

— Надолго ты тут… братец? — спросила Чернова. «Братец» вырвалось как-то само, неловко.

— А мне нравится, — Воибор весело усмехнулся. — У меня три родных сестры и ещё три по отцу, будешь седьмою, невестушка. Зови меня братцем!

И впервые с момента знакомства с Воибором Злата искренне улыбнулась.

С ним оказалось легко и просто, говорить было приятно и Чернова не сразу заметила, что стала смеяться над его шутками стало так тепло и приятно на душе. Наконец-то нашёлся кто-то, кто на её стороне. Ещё была Марфа, но она не могла за неё заступиться, а вот её названный брат мог.

— Братец, — неловко начала Злата, покусывая губу, — все говорят, что я иномирная, но мне сложно в это поверить. Возможно вы живёте в дали от цивилизации и не знаете о развитии…

— Постой, — он мягко перебил, подняв руку. — Должно быть ты ещё не поняла, что в другом мире. Не знаю, как наши миры походи и отличаются, но… у вас есть атрибуты?

— Нет, такого нет, — покачала головой Чернова. Хотя она и не до конца понимала что означают эти дары и атрибуты.

— Каждый раз, когда сыны отца становятся совершеннолетними и проходят испытание полем боя, доказывают свою воинскую честь, поэтому в храме каждому сыну даруется видение, где тот добудет свой атрибут и сын сам должен его достать, а после в храме вместе с братьями провести обряд благодарности, принять и закрепить свой дар. Мой дар боевой, сила моя невидима как ветер, но стремительна и оглушает. Так и зовётся атрибут оглушения. Смотри вон на тот горшок.

Воибор показал с боку у стены на горшок с каким-то почти засохшим деревцем.

Он напрягся, взмахнул рукой и горшок раскололся на двое, земля вскинулась вверх и рассыпалась вокруг, ствол деревца разрубило.

Злата вскрикнула и подпрыгнула с места.

— Это какой-то фокус? Трюк? — испуганно спросила девушка.

— Нет, это атрибут, — спокойно пояснил Воибор, принявшись за еду. — У Яромира, походу дар отражения, потому что несколько моих атак он смог отбить. Правда ты и сама видела, что стало с комнатой.

Чернова лишь отрицательно покачала головой, она рыдала в момент, когда Марфа выводила её из комнаты и ничего не смогла бы рассмотреть в тот момент.

— А как атрибут получают женщины? — нервно облизнула губы Злата, присев обратно.

— Женщины не получают атрибут, — покачал головой Торхов, — да и зачем он им?

— Разве это нечестно? — удивилась Чернова.

Воибор лишь пожал плечами, он явно не видел в этом несправедливость.

Драгорад входит в главный храм с неприятным предчувствием. Разговор с Воибором сильно его разозлил, хоть и встретился Драгорад с младшим братом совершенно случайно. Но слова Воибора запали в душу, посеяли в нём зерно сомнения. Брат не просто расстроился, он рассердился, что Драгорад свою истинную обменять хочет, они даже чуть не подрались, их вовремя растащили. Многое он услышал в своей адрес. Конечно же разозлился, но больше на себя, потому что в глубине души был согласен с каждым сказанным словом.

Злата не скотина какая, чтоб её менять. Он боится истинности, это так, потому что внутри ещё не отболела утрата по матери: её боль, её слёзы и страдания. Торхов не мог это вычеркнуть, потому что с момента появления истиной у отца, их жизнь окрасилась в тёмные краски. Воибор ещё не был рождён, поэтому младший не знает и даже не догадывается, через что он прошёл. Яромир смог бы его понять, он явно пережил нечто подобное. Но Воибор любимый сын, он не знал предательства родителей, он не терял семью, что он вообще может понимать?!

И всё же Драгорад боялся истинности и в глубине души считал, что не заслужил её. Он не мог позволить себе это, ведь у него есть Улада. Хотя на неё в душе больше не отзывалось ничего с прежним трепетом.

Торхов молча прошёл внутрь, к нему тут же вышел один из главных священнослужителей и поклонился.

— Здравствуй княжич Драгорад, — поприветствовал его мужчина в годах.

— Здравия, верховный, — поприветствовал его Торхов. — Разговор есть.

И они прошли в отдельную келью, светлую и убранную. Сели за стол и им принесли травяной чай. Драгорад знал хорошо этого мужчину, ни единожды приходил за советом, делился думами, доверял его мнению.

— Что беспокоит тебя, княже? — спокойно спросил священнослужитель.

— Дар я получил, — горько сглотнул Драгорад и горько выдавил: — И не рад я ему.

Плохо сделалось на душе от этих слов, что-то больно рвануло изнутри, перед глазами встал образ несчастной и заплаканной Златы. Княжич нервно скрипнул зубами и сжал кулаки. Не он это. Не он, всё наваждение божие, проклятие, что не даёт ему возможность вздохнуть полной грудью.