А на попечение сына бывшую жену князь не пожелал отдать, злился, но отказал. А ведь это многое бы изменило, да и мать дольше бы прожила.

Мать Воибора Драгорад не переносил на дух, в сердцах ненавидел и слова доброго ей не сказал. Из-за этого брата и троих младших сестёр от этой женщины не замечал.

Возможно по этой же причине Яромир не любил его, да и сестрица его, змеюка, та тоже сплетни плела, вот кто действительно ведьма была.

Да уж, то, что у князя были три жены — нелюбимая, любимая и истинная, поссорило его детей между собой.

Своих же двух родных сестёр Драгорад отгородил от своего семейства, сам взял на себя заботу о них, только малы они были, ничего не понимали, да и Уладу не любили. Правильно Улада говорит, это они от ревности и тоски по матери. Она несколько раз предлагала сестёр отправить к отцу, мол с родителем сердца их и оттают.

Но Драгорад был несогласен, он не отправит своих сестриц под крыло этой гадины, пусть и истиной отца. Заклюют бедняжек без его защиты.

Вот что истинность проклятая творит. Какой ж это дар? Это разлад в семье. Драгораду казалось, что не смотря на истинность, отец до сих пор любит только его мать, поэтому и оставил в монастыре, как возможность вернуть себе жену, в случае кончины истинной. Поэтому и не отдал сыну на попечение, тогда бы насовсем пришлось бы женщину любимую отпустить.

А так мать зачахла. И кому от этого легче стало?

Всё это проклятая истинность, всё она. Видимо прогневал отец чем-то богов, раз они послали ему такой скверный дар.

Драгорад вновь попытался отогнать мысли о семье, ведь надо что-то делать, Улада с его сёстрами всё никак не уживается, не стоит их оставлять жить в одном доме, но как он сестриц куда-то одних далеко отправит? Да и матери на смертном одре он божился, что позаботится об обеих, что мужей им хороших найдёт. Но малы его сестрицы для замужества, да, у Смирены возраст уже подходит, но всё девчонкой несмышлёной она ему видится.

Конь замер перед небольшой речкой, покрытой толстым слоем льда. Такую летом на коне в брод не перейдёшь, а вот по такому льду запросто.

Драгомир спрыгнул с коня, быстро привязал поводья к ближайшему суку, и вступил на толстый лёд, конь за его спиной начал топтаться и ржать. Почувствовал приближение божественного дара, животные хорошо его чувствуют.

Торхов решительно пошёл вперёд. Туда, куда вело сердце. Там дар, что ниспослали боги, чтобы сделать его сильнее. И он с благодарностью и благоговением готов его принять.

Драгорад остановился посреди реки, доставая меч из ножен и, крепко обхватив рукоять двумя руками, вскинув меч над головой, резко опустил остриё вниз, протыкая плотный лёд, наблюдая за тем, как поползли трещины. Послышался закономерный треск.

Морозом потянуло сильнее, обжигая щёки и нос, жаля пальцы.

Драгорад убрал в ножны меч и отступил, наблюдая за тем, как трещины ползут дальше и начинают падать кусками в воду, образуя прорубь, достаточно большую, туда и сам княжич поместится.

Как только треск смолк, Драгорад шагнул к проруби и опустился на одно колено.

Дар был там, он звал, тянул из него душу. Торхов был там, где должен. Боги привели его в нужное место и дар его, он уже чувствовал, очень силён.

Сердце встрепенулось в груди, во рту стало сухо. Вот он, его дар богов.

Торхов опустил руку в воду, чувствуя как холод впился в его кожу, терзает, причиняет боль. Вода была не просто холодная, Драгорад впервые чувствовал такой холод. Дар даётся через боль, сильный дар уж точно.

Княжич погрузил руку по локоть. Ниже.

И пальцы ухватили что-то мягкое, нежное. Драгорад полностью погрузил руки в воду, наматывая на кулак странную ткань и потянул резко вверх.

Что-то тяжёлое.

Первым на поверхности оказались светлые волосы, а затем и лицо.

Женщина сделала жадный вздох, но как только Драгорад отпустил руку, её голова тут же скрылась под водой.

Он вновь сжал её волосы, вытаскивая лицо, наблюдая, как она жадно дышит, и не понимая, что происходит. Почему здесь женщина? Что она вообще делает в воде?

Чертыхнувшись в сердцах, он вытащил девицу на лёд. Лёжа на боку, она откашлялась водой, жадно вдохнула и, трясясь, обняла себя за плечи, свернувшись в калачик и с каким-то скулением зарыдала.

Торхов в растерянности смотрел на незнакомку в страной одежде, что казалось, полностью игнорировала его присутствие. Что-то было не так. Боги не посылают человека, боги посылают атрибут и он никогда не является в виде женщины.

Дара в реке он больше не чувствовал.

Драгорад резким движением выхватил меч из ножен и прижал остриё к её горлу.

— Кто такая? — яростно воскликнул Торхов, пытаясь понять, что случилось и где его дар.

Девушка всхлипнула, посмотрела на него заплаканными глазами, будто не замечая у шеи меч.

— Помогите, пожалуйста, вызовите скорую. Я не знаю, что случилось, — она шмыгнула носом, вновь всхлипнула, — Мне нужна тёплая одежда, а то я заболею, вдруг у меня будет пневмония? Вызовите скорую!

Драгорад растерялся ещё сильнее, говорила девица странно, словно путала слова, произносила что-то непонятное, никак заговор какой шептала. И страшная догадка впилась в его сердце.

— Навка, — понял он, убирая меч обратно. Почему на его голову выпала такая беда?

Ежели кто узнает — засмеют. У княжича навка дар украла. Хотелось расправиться с ней здесь же, а вдруг он тогда дар потеряет? А дар ему как воздух необходим.

Княжич подхватил блондинку за её странную тунику, ноги бесстыже были облачены в срамные узкие штаны, а на ногах была странная обувь, Драгорад впервые такую видел.

Ну ничего, он разберётся с этой нечистью и вернёт себе дар богов, что она украла, даже если ему придётся для этого вспороть ей брюхо. С нечистью разговор всегда короткий.

Злату трясло, она чувствовала, что её тело охватил жар, разум пылал. Помимо того что она чуть не утонула в ледяной воде, этот придурок на коне ещё пол часа вёз её в мокрой одежде и на любые попытки заговорить с ним обещал отрезать язык.

Злата не знала, что это за псих, но лишний раз решила не провоцировать. Он закинул её на своего коня как мешок с картошкой, из-за чего она отбила себе живот, а вместе с этим, казалось, и все внутренности, виски пульсировали острой болью от того, что пришлось ехать вниз головой.

Прибыли они на поляну и её завели в какую-то большую палатку, где в центре стоял какой-то странный ромбообразный камень, от которого исходило тепло и светло-голубое свечение. Это какой-то навороченный обогреватель? Но почему тогда одежда у присутствующих людей такая странная? Какие-то кафтаны, плащи. Куда она попала?

И теперь Чернова сидела возле странного обогревателя, ведь сухую одежду ей никто не дал, а мокрая, на удивление, быстро просохла, что вызывало искреннее изумление. Действительно новые технологии могут удивлять.

Несколько мужчин столпились возле стола и что-то с жаром обсуждали. Злата не могла разобрать их слов, всё плыло перед глазами. Она точно заболела.

Что с ней вообще произошло? Вот она с Риткой каталась на катке, а вот провалилась под воду, но откуда на главной площади взяться водоёму? Или там было какое-нибудь подземное течение? Поэтому её и вынесло в незнакомое место? Но Злата не чувствовала, чтобы её относило в сторону, она чётко погружалась на дно.

— Вызовите скорую, мне плохо, — как показалось Черновой, она произнесла это достаточно громко и требовательно, но видимо из-за своего состояния звучала всё же тихо, потому что мужчины не прекращали свой спор и даже не обратили на неё внимания.

В какой-то момент Чернова отключилась и проснулась от того, что кто-то потряс её осторожно за плечо. Злата скосила глаза на склонившегося перед ней рыжеволосого мужчину. Злате было очень жарко, пот стекал по вискам, а волосы уже противно липли к коже, во рту было сухо.

— Пить, — тихо попросила она и слабо дёрнула замок куртки, но он не поддался, выскользнув из ослабевших пальцев.