— Как это не рад? — нахмурился верховный.

— Истинная мне досталась, — Драгорад прикрыл глаза, как бы не пытался, а выкинуть образ жены из головы не получается. — Я бы дар хотел обменять с кем-нибудь из братьев. Слышал, что это возможно.

Верховный лишь печально вздохнул, эти слова явно его очень расстроили.

— Дар великий достался тебе, княже, таким не раскидываются, — покачал головой служитель богов. — Что родня её на это скажет? Не оскорбишь ли ты их своими словами и желаниями?

— Нет у неё родных, — мотнул головой Драгорад. — Мне один из верховных сказал, что не наша она — иномирная и что боги заключили между нами божий брак.

И в этот момент Торхов будто осознал, насколько уязвима Злата. Одна в незнакомом мире, без помощи рода, без защиты мужа, без знаний правил, даже боги пока не дали ей своё покровительство — кто угодно может ей вред причинить, любой обидит или хуже того — погубит. Стало совсем плохо от этих мыслей.

— Иномирная? — с каким-то трепетом произнёс священнослужитель. — И ты от такого дара отмахнуться собрался? Одумайся, княже, не гневи богов!

— Другая в сердце у меня! — сердито воскликнул Драгорад и сам понял, что обманывает себя, что нет больше у него места для Улады, что никем стала бывшая любимая для него. И только Залата уже пустила в него корни.

Как бы Торхов не отмахивался от этой правды — она была глубоко в нём. Любовь к его жене. Внешне Злата пришлась ему по душе, даже не будь она его истиной, он бы точно обратил на неё внимание. Только не знал её толком, но за то время, что они провели вместе, княжич уже успел привязаться к ней. Сможет ли он отдать её другому? Нет ведь, его она, только его!

— Противишься из-за матери так? — будто с пониманием спросил верховный и дождавшись кивка, продолжил: — Отца винишь в её нелёгкой судьбе. Да только князь по божески с твоей матерью обошёлся. Развёлся и свободу ей дал, да только она брать не захотела.

— Не правда всё это! — вскочил на ноги Драгорад, воздуха словно в груди стало мало.

Он помнил всё это, прожил с ней. И тоску материнскую, и слёзы её тихие, и взгляд в окно полный боли и печали. Она любила и ждала, постоянно говорила про бывшего мужа, интересовалась им, ни разу дурного про него не сказала.

— Правда, всё правда, — мужчина тяжко вздохнул, словно не хотел всё это рассказывать. — Она ж так отца твоего любила, брось он её в темницу, там бы свой век доживала, и на белый свет бы не пошла. Не была для неё жизнь без него. А в храме оставалась, потому что надеялась, что если не станет его истиной в живых, то она вновь его женой станет, в правах восстановится. Ведь ты же знаешь, хотя может и не знаешь…

— Что не знаю? — нахмурился Торхов.

— Были случаи, когда у княжичей истинные появлялись тогда, когда они женаты уже были. И разводились они, конечно же, потому что боги другой союз им уготовали. Да вот только было и так, что и истинные умирали, тогда прежние жёны, если жили при храме, вновь могли восстановиться в правах и вновь стать жёнами. Этого ждала твоя мать, на это надеялась, княжич. Не отпускала она из сердца отца твоего, поэтому и зачахла. Боги сжалились над ней, вот и забрали, чтобы упокоить душу терзающуюся.

Драгорад горько сглотнул и сел обратно на стул. Он не знал этого. Думал, что это отец не отпускает мать. А оказалось, что она в него вцепилась и сама уходить не хочет, всё ждала и надеялась.

— Ты был хорошим сыном и сделал всё, что смог. Но это её боль, которую она не смогла отпустить, боги ведь лучше нас всё знают. Твой отец её любил и был верен, а как истинную встретил, то всё… ты и сам должен чувствовать сейчас это в себе. Прежняя твоя возлюбленная больше не вызывает былых чувств. И не вызовет. Отпусти эту девушку, княжич, подари ей свободу, а сам прими божий дар и прими истинную, не причиняй ей боли. Всех только мучаешь, и девушек, и себя, противясь воле богов.

— Да как я смогу? — хрипло выдохнул Драгорад, чувствуя, будто силы покидают его.

— Легко сможешь, если честно вглубь себя заглянешь, если прислушаешься к себе, к сердцу своему, то всё поймёшь и как сделать должен тоже поймёшь. Она ведь если иномирная, в полной зависимости от тебя, ты её защита и опора, у неё кроме тебя тут никого нет. Ночь ты с ней ещё не делил?

— Не делил.

— Значит совсем одна в чужом мире. Любой посягнёт на неё и боль причинит. Ты хорошие ей условия сделал? Позаботился о её защите и нуждах?

Драгорад помолчал, нахмурившись. Скверно стало на душе. Не глядя доверил чужим рукам, а в итоге её сослали туда, куда бы он даже в горячке не отправил, на словах зло бы выругался, но всё же не отправил. Не смог бы.

— Нет, не позаботился, — честно сказал он.

— Ты уж, если не способен с сердцем своим найти понимания, то лучше отпусти её. Да. Так лучше, привези сюда в храм, мы здесь ей мужа другого найдём, кто позаботиться о ней. Храм всё сделает для её удобства. Тебе стоило привести её сюда сразу.

— И кого же вы ей найдёте? — в груди вскипала неожиданная ярость.

Только при одной мысли, что Злата его в чужих руках окажется, захотелось начать всё крушить. Не мог он этого предстать, не мог и мысли допустить! Маялся от собственных противоречий.

— Достойного, заботливого и любящего, — тут же попытался заверить его верховный. — Ты ж не думай, что раз она твоя истинная — то ты ею распоряжаешься, она ведь иномирная, значит пока не скрепила ни с кем союз, то под защитой церкви будет, так правильно, хоть кто-то должен защищать бедняжку. И мужа подходяще найти, не ради забавы боги привели её в наш мир. Так что привози сюда её, княже.

— Не привезу, — скрипнул зубами Драгорад, чувствуя, как внутри понимается ярость.

— Как это не привезёшь? — нахмурился священнослужитель. — Куда же ты её? В наложницы удумал? Так не…

— Нет, — Драгорад вновь оказался на ногах. — Жена она моя, с чего это храм будет её судьбою распоряжаться?

— Я про это и говорю, княже — не можешь ты своё сердце услышать, поэтому и противишься самому себе. Иди к чану со святой водой, попроси совета у богов, может они тебе что и покажут. Но знай, если до ритуала благодарности ты не проведёшь с ней ночь, храм вмешается.

Драгорад подавил волну гнева и последовал совету, пошёл к чану со святой водой, заглянул в него и мысленно попросил у богов помощи, а затем опустил руки в холодную воду.

Сперва ничего не почувствовал, а потом в груди поднимающееся тепло и волнение охватило его. Он словно почувствовал присутствие Златы. Рядом с ним положено ей быть, судьба она его. Торхова должна стать. Да, теперь он понимал, как правильно.

Драгорад спешно вышел их храма, чуть ли не столкнувшись с другом.

— К князю? — обеспокоенно спросил Святозар.

— Нет, — Драгорад прямым шагом направился к коню, не до встречи с отцом. — К жене, к Злате.

Злате казалось, что она по настоящему выдохнула. Присутствие Воибора рядом очень сильно изменило её жизнь. Как деверь, он подарил ей добротные красивые одежды и украшения. Теперь Чернова ходила нарядная и с распущенными волосами. Комнату ей дали просторную и тёплую, на втором этаже. Комната Воибора была по соседству, что успокаивало и дарило чувство защищённости.

Ещё рядом с ним она начала осознавать, что действительно находится в другом мире. Он показал ей магию. Домашнюю, бытовую, слабую. Как зажигают свечи, заговаривают окна, чтобы на них не было изморози. В Злате не было магии, хотя они пытались её вызвать.

Как оказалось в этом мире у всех есть магия, крошечная или большая. Атрибут зависит от уровня силы, он лишь усиливает навык, которым до этого обладал человек. Сперва Чернова подумала, что Драгорад хочет обменять её на дар, потому что окажется слабым, но у него есть магические атакующие способности. Он вкалывают силу в оружие и увеличивает её урон. Атрибут мог бы это только усилить, если бы ему такой выпал. Атрибут Воибора Драгораду бы не подошёл.