Чернова лишь покачала головой, вцепившись непослушными пальцами в ткани, как в последнюю защиту, в ногах почувствовалась предательская слабость.

Мужчина усмехнулся, но сохранял добродушное выражение на лице.

— Златушка, — ласково сказал он, — если ты сама не можешь справиться, то я тебе помогу. И поверь, я очень сильно хочу помочь. Мне даже понравится тебе помогать.

Чернова всхлипнула, замерев на пару долгих минут, а затем начала снимать с себя верхние одежды, дрожа под этим изучающим взглядом.

— Вот, хорошо когда ты послушная, — улыбнулся Яромир. — А теперь, голубушка, подойди ближе, не укушу. Я смотрю, одежду тебе новую стоит подарить, да и украшений прикуплю. Я тебя хорошо отблагодарю, милая. Нравишься ты мне, очень нравишься. Наложницей моею хочешь быть? Детей, что родишь, своими признаю.

Злату затрясло крупной дрожью от сдерживаемых рыданий. Ей вспомнились слова старика, что от старшего сына князя стоит держаться подальше, дурная слава у него. Сейчас девушка поняла, что именно имел ввиду священник.

— Это же изнасилование, — дрожащим голосом сказала Чернова. — Тебя же посадят. Ты… вы… просто отпустите. Я уйду и никому ничего не скажу. Ничего не было, я вас даже не видела. Пожалуйста…

Последнее слово вышло жалким и мучительным, ей самой от него тошно стало.

— Голубушка, я ж не насильник какой, с чего ты решила, что я насильничать собрался? — Яромир уверенно шагнул к ней. — К тому же по тебе видно, что ты глазки мне строишь, играешь со мной. Люди добрые сказали, что блудница ты, бесстыжая. Кто ж поверит, что я насильник? Да ещё со слов той, что сослали? Ты, милая, лучше добровольно всё, тебе же лучше будет. Я своё в любом случае возьму.

С каждым словом княжич подкрадывался всё ближе, заставляя Чернову трястись от страха и беззвучно плакать. Что ей делать? Бежать? Так он перехватит. Сопротивляться? Он вон какой здоровый, скрутит и больнее сделает! Но и добровольно Злата не могла.

— А лучше знаешь что? Я тебя с собою заберу, дом хороший у тебя будет, свой, прислугу приставлю. Наложницей моей станешь, Златушка. Имя то какое у тебя, сердце мне греет, — он уже был рядом, заполнив собой всё пространство, отрезав несуществующие пути отступления.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — взмолилась Чернова, от бессилия зашептав. Выбившиеся волосы из под головного убора лезли в глаза, закрывали обзор.

— Ты моя, Злата, — он вновь схватил её подбородок, заставляя смотреть в глаза. — За повинную никто не заступится. Я же могу и на цепь тебя посадить, как собаку. Так нет же, благими дарами окружу, своею сделаю, признаю.

— У вас жена, — потрескивающим голосом прошептала Злата.

— И не может родить мне наследника, за столько то лет. Никто не обессудит меня за наложницу, род ведь нужно продолжать, — самодовольно сказал Торхов. — А теперь подари мне поцелуй, голубушка.

Злата всхлипнула, дёрнулась, но пальцы держали крепко.

— Не стесняйся, милая, своего княжича нужно с благоговением целовать, — с усмешкой сказал Яромир.

Чернова не успела ничего ответить, мужчина набросился на неё жёстким поцелуем, терзая и кусая губы, врываясь в её рот настойчиво языком. Злата замычала, задёргалась, стала упираться руками ему в грудь, но сдвинуть не смогла, попыталась прикусить юркий язык, но не получилось.

Вместе с этим поцелуем Злата чувствовала омерзение, тошнота поднялась к горлу. Перед глазами был только Драгорад, хотелось к нему, спрятаться в его объятиях, рыдать у него на груди.

Послышался звук рвущейся ткани и Злата поняла, что это её рубаха, грудь обдало холодом и жаркая рука коснулась шеи, сжав жёстко и начала опускаться вниз.

В этот момент дверь распахнулась с силой стукнувшись о стене.

— Разве не понятно, что нужно стучать? — Яромир обернулся.

Злата не успела ничего увидеть, слёзы делали картинку размытой, какие-то пятна, она только поняла, что её отпустили, тут же обессилено съехала по стенке, уткнулась себе в ноги и зарыдала. Она слышала возню и крики, какой-то грохот, а затем, запахнув на груди рубаху, давясь слезами, жёстко стала тереть губы, чтобы стереть это ощущение, внутри было мерзко. Злата всхлипывала и ныла.

— Сударушка, — рядом с ней присела Марфа и обняла, эти объятия показались таким тёплыми и заботливыми, что девушка потянулась к женщине, в голос зарыдав у неё на плече.

Хоть и было ощущение, что всё прошло, напряжение чувствовалось внутри сжавшейся пружиной.

Марфа отвела Злату в её комнату и помогла умыться. Девушка успела переодеть рубаху и вправить её в юбку, когда дверь снова резко и без стука открылась.

Чернова резко вздрогнула и обернулась, поправляя головной убор и убирая выбившиеся пряди от лица.

Она нервным взглядом осмотрела незнакомца и отступила к окну, боясь, что на неё снова набросятся. Пережитый ужас никак не отступал, чувствовался комом в горле, напряжением в теле.

— Как она? — спросил блондин, обращаясь не к Черновой, но смотрел очень внимательно на Злату.

— Напугана, княжич, — растерянно сказала Марфа, отступив в сторону и поклонившись.

Чернова лишь нервно сглотнула, рассматривая молодого парня. Хоть высокий и крепкий, но она не могла понять одногодки они или Злата старше. Этот тоже был в дорогих одеждах и держался очень самоуверенно. Красив и явно обаятелен. На такого точно девчонки засматриваются.

— Значит, княжна по живому мужу панихиду носит, — с озорной улыбкой сказал парень и лукаво подмигнул. — Как звать-то хоть, родственница?

Чернова испуганно покосилась на Марфу, встретившись с её недоумённым взглядом. Злата икнула, щёки горели от слёз, глаза пощипывало, она всё ещё была в стрессе.

Но то, что он знает, кто она, вводило в ступор. Да и княжной её называл только священник и никто больше, поэтому Злата и не нашла, что ответить.

— Княжич, — следом влетела Всенежа и Злата впервые у неё на голове увидела головной убор, даже удивилась.

И неприязнь тут же встрепенулась в Злате. Эта дура такого про неё Яромиру наговорила, специально ведь оболгала, из зависти, наверное. И всё же, с Черновой чуть худого не случилось из-за этой дряни! Язык так и чесался обложить её родным трёхэтажным, но ведь не поймёт!

— Вы... Воибор? — робко предположила Злата, сосредоточив всё своё внимание на незнакомом парне.

— Княжич, — вновь влезла в разговор Всенежа, посматривая на блондина с подобострастием. — Вы эту девку не слушайте! Она сама с княжичем Яромиров в комнату пошла, эта блудница его сманила! Она тут всем ходит мужикам глазки строит, сударыней себя мнит. А её княжич Драгомир сослал за такие грехи...

— Рот свой прикрой, — внезапно грубо рявкнул на неё блондин. — Ты как про княжну смеешь гнусные сплетни пускать, девка?

Все женщины испуганно в комнате замолчали. Тишина стала давящей и невыносимой, напряжение повисло в комнате.

— Воибор я, невестушка, — обратился княжич к Черновой уже с ласковой улыбкой, что очень шла его красивому лицу, — угадала. Братец попросил приехать, проведать тебя. Правда сперва… — он умолк, подозрительно глянув на притихших Марфу и Всенежу и решил не договаривать. — Я с Яромиром разобрался, он тебя не побеспокоит, даром его своим приглушил, в сознание не скоро придёт, а как придёт, так уже Драгорад с ним поговорит, сам разберётся.

Злата нервно сглотнула и сжала юбку.

— Ты, милая, повойник-то сними, не гоже братца моего раньше времени хоронить, — весело рассмеялся Воибор.

И Чернова послушно стянула с себя головной убор, прижав его к груди. Запутанные волосы непослушно разметались по плечам, выбившиеся из косы.

— Спасибо, что спасли, — нервно пролепетала девушка.

— Ну так что, как звать тебя, невестушка? — шагнул ближе Воибор, а взгляд его быстро прошёлся по крохотной комнатке.

— Злата я, — доверительно ответила девушка и взволнованно добавила, — Чернова.

Брови блондина удивлённо взметнулись вверх и лицо его сделалось забавным. Злата бы даже рассмеялась, если всё ещё не была напугана. Она не знала, чего ей ожидать.