Наваждение всё это. Как избавится от дара, так это всё и пройдёт. И забудет он Злату, из сердца изгонит!

— Млада говорила, что ты в город ездила за покупками, — решил сменить тему разговора Драгорад, потому что в душе становилось тошно от происходящего.

— Я совсем уж заскучала, съездила на ярмарку, прикупила кое-что. Я думала, ты к ночи приедешь, поэтому не спешила, если бы знала, что ты раньше явишься, то ждала бы тебя и носу за порог не высунула бы.

— Тебе стоило заняться подготовкой к моему возвращению, — с лёгкой укоризной сказал Торхов.

— Это сложно, да и скучно. Вон, Смирена всё сама хорошо делает, что мне ей мешаться?

— Если ты хочешь быть в моём доме хозяйкой, то должна брать все хлопоты по дому на себя, — он поцеловал её в макушку. Единственное, что мог себе позволить сейчас.

Они говорили недолго, Торхов не мог потратить время на разговоры, было много дел. И он испытал странное облегчение, когда Улада покинула его кабинет.

Со Святозаром они просидели почти до рассвета, после был небольшой сон и уже в десять, они собрались за поздним завтраком. Сёстры делали вид, что не замечают Уладу, Улада отвечала им тем же.

— А Тороп к завтраку не присоединится? — неожиданно спросила Млада.

— Что? — вместо удивлённого Драгомира, спросил Святозар.

— Он же вечером приехал, было время ему отоспаться, — пожала плечами Млада.

— Он вчера куда-то уезжал, сразу, как приехал, вернулся под утро, может ещё не проснулся, — тихо сказала Смирена, заметив, что брат настороженно замер.

Она была здесь вместо хозяйки, всё про всех по возможности знала, ей обо всё докладывали, чтобы она была в курсе дела.

— Я отправила его в город кое-что прикупить, — махнула рукой Улада, не отрываясь от еды. — Всё равно Драгорад пока ещё здесь целых два дня пробудет, а мне как раз…

Княжич посмотрел на Святослава и заметил его взволнованный взгляд. Потому что Драгорад сам отдал распоряжение Святозару, чтобы тот приставил к Злате охрану, на тот момент из возможных остаться с ней мог только Тороп. Тогда почему женщины говорят о том, что он здесь?

Что-то нехорошее кольнуло сердце Драгорада.

Без смартфона было тяжко, руки то и дело чесались полистать какую-нибудь соцсеть, но телефона под рукой не было. Злата только сейчас обнаружила у себя зависимость от телефона, хотя ей всегда казалось, что мобильный не играет такой большой роли в её жизни. Как же она ошибалась!

Её новый «дом» был холодным и лишённым какой-либо радости. От нечего делать Злата помогала то Всенеже с уборкой и стиркой, то Марфе с готовкой и посудой, чтобы так убить скуку. Она попросила у управляющего нитки для вязания или ткань, чтобы повышивать, но ей строго сказали, что денег на её хотелки нет, чтобы она делом толковым занялась и не отвлекала занятых людей.

К счастью ей не запрещали ходить на улицу и Злата этим пользовалась. Сперва она думала побродить рядом, чтобы разузнать, как сбежать, но потом напомнила себе, что она глубоко в лесу и если попытается сбежать, то её съедят дикие звери. Или она заблудиться и замёрзнет насмерть в ближайшем сугробе. Поэтому далеко ходить Злата не собиралась.

Она нашла пару старых вёдер без дна, кривых веток, кусков тканей, тёмных камушков и слепила уже троих снеговиков!

Здешние ничего не слышали про такие развлечение и всегда косились на её «друзей». Злата, когда ей было особенно скучно, приходила к своим снежным созданиям и рассказывала им что-нибудь, в основном недобрым словом вспоминала своего недомужа и обещала молчаливым слушателям, что сразу же с ним разведётся! Только вот, для этого требовался новый муж, с кем-то ведь надо идти в храм! Поэтому Чернова присматривалась к молодому охотнику, но тот глаз с Всенежи не сводил и был готов исполнить любую её прихоть. Со Златой он держал почтительную дистанцию.

И два раза он брал её с собой в лес, пособирать ягод, что ударило морозом и из них можно было варить морс. Злате нравился этот морс и она с удовольствием собирала ягоду, пока Добродей проверял ловушки. С тропинки девушка никогда не сходила, постоянно думая, что попадётся злым волкам. Да и не хотелось портить отношения с местными, они вроде начали притираться друг к другу. Чернова ведь не знала, насколько здесь застряла.

— А почему мы убираем волосы под этот… как его там? — спросила Злата, нарезая овощи. В этот раз она тоже вызвалась помочь с обедом.

Марфа бросила на неё короткий взгляд.

— Незамужние волосы прячут до брачной ночи с мужем, показывают свою невинность. А как только замуж выходят, то показывают всем свою косу-красу, чтобы знали, что нашёлся мужчина, что распустил ей волосы.

— А мне всегда казалось, что наоборот, замужние убирают волосы, — задумчиво протянула Злата.

— Кто ж вам такую глупость сказал? — фыркнула Марфа. — Боги велели до брака девицам красоту прятать, никогда нельзя было! Придумщица вы, сударушка.

Злата только пожала плечами, всё здесь казалось каким-то немного не таким.

— Значит вы незамужняя, а у Всенежи есть муж? — спросила Чернова, отвлекаясь от своего дела.

— Неправильно, сударушка. Всенежа да, ещё в девках ходит. Хотя в каких девках, за блуд её сюда сослали, с каким-то замужним яшкалась, глазки княжичу Драгораду строила при его-то сударушке Уладе! А я вдова, мне положено в горе укрыть волосы, что по мужу тоскую.

Чернова вновь пропустила слова про эту Уладу мимо ушей. Не в первый раз про неё слышит. А как поняла, что она девушка её мужа, то дурно стало. Разозлилась на подлого княжича. Ничего не хотела знать про эту Уладу и избегала любых разговоров о ней, чтобы себе больнее не делать.

Но каждый раз было неприятно про неё слышать, неприятно напоминать себе, что у Драгорада есть другая и он сейчас с ней. А ему она кто? Жена или не жена?

Как выяснила Злата, в этот терем, что находится в Стужих землях, ссылают неугодных за провинность, своеобразное наказание. У каждого свой срок и своя вина. Но в отличие от неё, здешние знают, когда покинут стены этого терема, а Злата не знала. И находиться в неизвестности было очень неприятно.

— А что, если замужняя вот этот на голове носит? — Чернова аж замерла от любопытства.

— Не делают так, дурная значит, девка, при живом муже волосы прятать — беду накликать! Боги-то всё видют, заберут у ентой мужа и ентую несчастной сделают, — как-то даже рассердилась Марфа от такого вопроса.

— А если незамужняя не носит вот этот? — Злате даже не напомнили, как называется головной убор, а она и не спрашивала конкретно.

— То блудница, значеца, — важно кивнула Марфа. — Срамно так ходить! Устыдят такую!

— Но Всенежа ведь ходит и никто её не стыдит, — пожала плечами Чернова.

— А тут уже не обращают внимания, кому это надо. А окажись мы среди честного люду, так она бы тут же свои космы спрятала!

Злата закивала. Значит общественное порицание имеет для них большое значение. Возможно потому, что все живут рядом и друг друга знают?

— А вот если девушка замужем, но брачной ночи у неё с мужем не было, то волосы надо прятать или нет? — всерьёз задумалась Чернова.

— Так как енто муж с ней ночи не провёл? Что за мужик такой? Немощный что ль?

— Немощный, ещё какой немощный, — согласилась Злата. — И вот эта жена невинна, не было у неё никого, тогда что ей делать?

Марфа аж замерла, глубоко задумавшись. С таким она видать и впрямь никогда не сталкивалась. Черновой на миг показалось, что он мозг сломала женщине этим вопросом.

— Ну, тут, наверное, через храм доказывать свою невинность, да разводиться. Зачем ей такой муж? При живом муже нельзя волосы покрывать, даже если он немощен, даже если косы её не распустил!

— А вот если у них божий брак, то как поступить? — напирала Злата.

— Ой, тоже скажете, сударушка! Божьи браки не часто, но только у князей быть могут! Чтоб жена княжича голову покрывала — позор ему и его роду. Немощен он, недостойный сын, — серьёзно заявила Марфа.