— Помолчи, Млада, — шёпотом пытается угомонить её старшая, краснея от смущения и внимания мужчин.
Смирена красивая скромная девушка, Драгорад знал, что на неё засматриваются, но никто не смел сделать к ней и шагу, зная, что княжич любого на свой меч насадит. Но, наверное, ей и вправду уже пора замуж, девушка она видная, ладная, всему научена, женой хорошей будет. Только вот сердцу тревожно было от мысли, что мужчина у неё появится, что кончится её девичество.
Драгорад лишь поджимает губы, он чувствует укол в словах младшей сестры. Уладу здесь не держат за хозяйку, она ни за что не отвечает, потому что никем ему не приходится. Это его вина, что он не укрепил её в правах хозяйки. Не жена она ему.
— Если ты выискиваешь эту, — Млада делает особое ударение на последнем слове, выказывая всю свою неприязнь к женщине брата, — то она в город поехала деньги тратить, цацек захотелось ей.
— Млада, — гневно предупреждает Торхов.
— А что Млада? — упирает руки в бока бойкая сестра. — Как денежки тратить, так она горазда, а как хозяйством заняться, так и не её дело! Команды раздавать она любит, а нести ответственность — нет! Матушка всегда говорила, что хозяйка в доме обязана за всем следить за всё отвечать, с неё первой спрос! А твоя… «Уладушка» любит только брать и палец о палец не ударит!
— Млада, — Смирена вцепилась в руку сестры, толкнув её за свою спину и слегка поклонилась перед Драгорадом. — Прости, брат, ревнует она, давно тебя не видела, дождаться не могла твоего приезда. С дороги вы, утомились, а стол уже готов, вам бы перекусить, да отдохнуть.
Княжич смягчился, но всё равно напряжение внутри напирало. А что было бы, привези он Злату с собой? Как бы они к ней отнеслись? Млада такие же концерты закатывала бы?
— Святозар, — Млада уже подскочила к верному другу брата, — и ты давай за стол, полюбуешься, какая сестрица у меня хозяюшка и на все руки мастерица! Всё умеет, всё может, чем не невеста?!
— Млада — попыталась одёрнуть старшая.
— Хорошая невеста, — согласился Святозар, с улыбкой посмотрев на покрасневшую девушку.
Торхов лишь немного времени смог уделить сёстрам, потому что дела не ждали, нужно было много решить. Млада, конечно, надулась как гусыня, а вот Смирена всё поняла и тихо удалилась.
После сытного обеда Драгорад переговорил со Святозаром и решили отправить письмо отцу, предупредить о приезде, его лучше оповещать заранее, чтоб потом неудобств с его истиной не вышло. К моменту, когда дела были закончены и время уже тянулось к ужину, в его кабинет без стука ворвалась красивая девушка.
Святозар лишь молча нахмурился, посмотрев на княжича.
— Иди, потом договорим, — отпустил Торхов советника.
Тот нахмурился ещё сильнее, но лишь кивнул и удалился, прикрыв за собой дверь.
Улада как всегда была великолепно одета, её непокорные чёрные кудри разметались по плечам. Обратно не надевала головной убор, стыдно должно незамужней волосы не прятать, но Уладе было не до людской молвы, она вела себя так, будто уже была ему женой.
— Милый, — ласково шепнула девушка и зашагала к нему.
Драгорад поймал любимую во объятиях, с удивлением понимая, что тело сопротивляется этому. Ладно Злата, тело реагировало на неё из-за связи, но почему и его Улада вызывала реакцию, хоть и не ту, на которую он рассчитывал.
— Уладушка, — ласково шепнул он в ответ и потянулся за поцелуем.
Но этот поцелуй обжог не только губы, но и нутро, будто в кипяток его окунули. Стало резко противно и неприятно. Торхов отстранился, чувствуя, как неприятно горят губы. Он подавил желание вытереть их, чтобы не оскорбить девушку.
— Милый? — в глазах, таких больших и карих, мелькнуло удивление. Она почувствовала, что что-то не так. — Я провинилась чем-то перед тобой?
Драгорад мучительно выдохнул и отстранился, чувствуя странное облегчение во всём теле, даже душе его стало легче. Значит, вот как на него связь с истинною действует. Он даже к любимой не может прикоснуться.
Хотя, сердце не очень по этому поводу и горевало, это мозг цеплялся за Уладу, как за свою женщину.
Нужно быть верным старому порядку вещей, резкие перемены выбивали его из колеи, заставляя терять опору. Драгорад ненавидел это чувство, чувствовал некоторую слабость, беспомощность перед бедой, будто он не владел ситуацией и лишь подстраивался под неё. А ведь он уже почти забыл это чувство...
— Да, случилось, — он ничего не собирался от неё скрывать, она не виновата в проказах богов. Торхов завёл руки за спину, нервно их сцепив. — У меня есть жена.
Сказал и удивился, что сразу назвал Злату женой, в душе разлилось что-то тёплое, захотелось, чтобы истинная рядом оказалась, чтобы он смог обнять её и согреться в её объятиях.
Драгорад ведь даже мысленно не позволял себе называть Злату своей женой. А тут так легко сказал, так естественно.
С лица Улады сошла краска, она нервно вдохнула и отшатнулась, хватаясь за грудь, будто он нож ей в сердце воткнул. Торхов и сам должен был чувствовать нечто подобное, но в груди ничего не отзывалось. Только тепло на мысли о Злате.
— Как женат? Когда ты успел? Ты ведь за даром отправился… — бормотала Улада, резко зажмурившись. Ей понадобилось немного времени и она вновь взяла себя в руки и уже ласково улыбнулась. — Но если тебе это нужно, чтобы стать наследником, я понимаю. Я же говорила, милый, я могу быть и наложницей. Мне ничего, кроме твоей любви не нужно. Если у тебя есть жена — пусть будет.
Торхов устало потёр лоб. У них были уже похожие разговоры, поэтому девушка и смогла быстро прийти в себя, хотя он понимал, что сейчас ей очень больно. Но он лукавить не будет, даже если для этого придётся сделать ещё больнее.
— Мне в дар истинная досталась, — сказал он ровно, пытливо взглянув на любимую.
Вот теперь с её лица не только краска сошла, будто сама жизнь из неё вышла, руки обессиленно упали вдоль тела.
Да, они оба знали, что это значит. У истинных не может быть наложниц, боги прогневаются. При обычном браке дозволялось, а тут ведь дар, боги женщину дарят. Которая хорошее наследство принесёт, род укрепит, сделает сильнее. Наложниц при живых истинных камнями закидают, из общества выгонят, руку в беде не подадут, хуже, чем к нечистой отнесутся.
— Шутка ли это? — сиплым голосом спросила она.
Торхов качнул головой и отошёл к столу, ему почему-то физически требовалось сохранить с ней дистанцию, потому что тело будто знало, что он может обнять девушку, чтобы успокоить и уже заранее противилось.
— Но как же… как же так? — Улада была полностью растеряна. — Кто она, милый?
— Она не наша, иномирная, боги мне её выкрали, — ровно говорил Драгорад, голос не дрожал, не выдавал эмоций. — Это божественный брак, она мне уже по божьим законам жена.
— А ты уверен? — в отчаянье Улада посмотрела на него. — Вдруг обманщица? Плутовка, решила воспользоваться ситуацией и…
— Это подтвердили в храме. Я тоже сначала не поверил, — резко оборвал её Торхов.
Брюнетка на мгновение замолчала, в глазах её уже блестели невыплаканные слёзы.
— И где она? — Улада заозиралась, будто могла обнаружить в комнате свою соперницу.
— Я отослал её в безопасное место, девушка слаба, пока не завершу обряд, она беззащитна, — честно сказал Драгорад. — Я не завершил наш брак. Пока не прошёл обряд благословения, хочу попытаться обменять дар с кем-нибудь. Ты не знаешь, что за атрибуты получили мои братья?
Улада лишь повела плечами, но на её губы вернулась улыбка и даже взгляд смягчился. Видать, порадовали её слова о том, что не хочет княжич связываться с истинною.
— Значит, ты не собираешься бросать меня? — взволнованно спросила девушка.
— Не собираюсь, я выбрал тебя и ты моей женою станешь, — твёрдо сказал Торхов.
Улада счастливо улыбнулась и, приблизившись, обняла мужчину.
— Люб ты мне, Драгорад. Как же без тебя моё сердце?
— И ты мне люба, Улада, — он обнял её, поглаживая по волосам, а внутри всё переворачивалось от неправильности ситуации.
