Злату удивил такой напор. Хотя, в своей бараньей упёртости и агрессивной подаче, Млада очень походила на своего брата. Вот, эта уж придумала какие-то козни, Драгорад в свою очередь в воровстве её обвинял.

— Я ничего не строю, — тут же ощетинилась Чернова, не зная, как ей защищаться. — И истиною я быть не хотела!

— Но стала! — напирала младшая.

— Не по своему желанию! — в ответ гневно воскликнула Злата и медленно выдохнула. — Вы приехали сюда ругаться? Если есть какие-то претензии, предъявите их своему брату или богам!

Сёстры переглянулись и Злата поняла, что обратно выразилась не совсем понятно для местных.

— Если что-то не нравится, то высказывайте недовольство своему брату, — чуть мягче сказала Чернова. — И своё негодование высказывайте богам, это они такой дар сделали!

Младшая гневно открыла рот, но тут же его закрыла, не зная, что сказать. Потому что по сути и нечего было говорить, ведь это всё сделали высшие силы.

— Но брат тебя сослал, — неловко влезла в разговор старшая.

У Черновый ещё были надежды, что с этой девушкой нормально можно всё обсудить. Смирена была немного взволнованна и не выступала с такой агрессией, скорее всего от того, что просто не была на неё способна. Но она точно не была на стороне Златы.

— Потому что смерти моей желает, — ядовито ответила Злата, чувствуя поднимающуюся злость. — Нет бы отпустить меня, держит тут как пленницу. И за что? За то, что боги истиной его сделали?

— Ну так иди, кто тебе мешает? — подала голос Улада.

Их взгляды встретились и Чернова почувствовала, что всем сердцем ненавидит её. Словно она пыталась украсть её Драгорада, хотя по сути это Улада была той, у кого боги отняли любимого. И всё же, Драгорад не выбрал её, не выбрал Злату.

— Серьёзно? — расхохоталась Злата, — чтобы меня съели дикие звери или я замёрзла в лесу? Я пешком далеко смогу уйти?!

— Мы знаем, что ты со старшим братом спуталась, пока братец в отъезде! — стукнула кулаком по столу Млада привлекая к себе внимание.

Злата удивлённо замерла, сперва подумав о том, что по пути они столкнулись с Воибором, но потом до неё дошло. Воибор младший, а они говорят про старшего.

— Значит, это вы всё подстроили? — в ужасе воскликнула Злата, вскочив на ноги и уже она видела в них своих врагов. — Надо же, княжны, а действуете так мерзко! Три гадюки!

— Сама ты гадина! — Млада вскочила на ноги и обвиняюще указала на Чернову пальцем. — Бесстыдница и блудница! Брат не зря тебя сюда сослал! За провинности твои гнусные!

— До чего ж гнилое семейство, — Злата захотела сплюнуть, но она была слишком воспитана для подобных действий.

— Ты как с княжнами говоришь? — Улада подняла на неё свои колючие глаза. — Не нарывайся, девка.

— Какая-то любовница смеет говорить мне что-то? — рассмеялась Чернова. — А, хотя подожди, правильно ведь наложница, да? Ведь большее тебе не светит!

— Тороп! — воскликнула злобно Улада, тоже вскочив на ноги, — накажи эту мерзкую девку за её наглые речи!

В столовую к ним вошёл мужчина, что привёз её, а вместе с ним ещё два человека. Злата встретилась взглядом с Торопом и в его взгляде было ещё больше пренебрежения, чем в первый раз.

— Как наказывать изволите, сударыня? — обратился Тороп к брюнетке.

— Высечь её во дворе, — самодовольно улыбнулась Улада, скрестив руки на груди.

Всё внутри Златы похолодело, она посмотрела на сестёр мужа. Если Млада была довольна происходящим, то Смирена взволнованно заметалась.

— Зачем же так жестоко? — робко сказала старшая сестра. — К тому же она истинная брата, нельзя так, нельзя её трогать.

— Мы княжны, сестрица, а она, безродная поскуда, должна знать своё место, — скрестила руки на груди Млада. Сама даже немного дёрнулась от своих слов, но сохраняла воинственный настрой.

— Не посмеете, — онемевшими губами сказала Злата. — Я жена Драгорада Торохова, по божьим законам жена ему, княжна я, не имеете права!

Улада лишь расхохоталась, сёстры взволнованно переглянулись, в глазах Млады на мгновение пробежало сомнение.

— Ещё одно слово и язык велю отрезать, — Улада упивалась своей властью. — А теперь во двор её и быстро!

Чернова дёрнулась, когда двое мужчин схватили её с обеих сторон и потащили на улицу. Она пыталась упираться, но силы были неравны.

— Я вам этого никогда не забуду! Никогда! — кричала Злата, пытаясь вырваться. — Прокляну вашего княжича, со света сживу! Богов буду молить, чтоб жизнь его мукой была! И чтобы каждый из вас ответил за свой грех!

— А как же, — Марфа робко перегородила дорогу, — что ж вы с княжной так? Княжич Воибор вернётся, в гневе будет!

Но Марфу никто не слушал, женщину оттеснили, чтобы не сопротивлялась.

Выволокли Чернову на улицу, без верхней одежды, домашние башмачки потерялись ещё в доме, когда Злата сопротивлялась, ноги сразу же замёрзли в снегу. Злату подтащили к какому-то столбу и стали привязывать к холодному дереву. Чернова плакала и вырывалась, но её грубо дёргали, выворачивали суставы, сжимали руки так, что казалось кости треснут. Её прижали грудью к стволу, заставляя вытянуть руки вперёд и связали запястья друг с другом, будто она обнимала столб. Сзади послышался хлёсткий удар, что-то рассекло воздух с такой силой, что душа обмерла. Справа она увидела Торопа с хлыстом в руках.

— Эх, девка, не нужно было тебе зарываться, — как-то самодовольно хмыкнул он, — ты княжнам нагрубила, невесту княжича огорчила. Радуйся, что жизнь тебе твою сохраняют. Но ты не волнуйся, я тебя хорошо воспитаю!

Тороп отошёл. Первое, что услышала Злата, это рассекающий воздух звук, быстрый, пугающий до дрожи. А потом удар поверх платья. Полоснуло, как обожгло. Крик боли вырвался из груди, слёзы потекли по щекам. Чернова вцепилась в столб ногтями, а затем раздался второй свистящий звук и Злата зажмурилась, напряглась всем телом, готовясь к боли. Но её не последовало.

— Как смеешь ты так с княжной обращаться? — послышался мужской гневный голос и кто-то стал разрезать верёвки, которыми привязали Чернову.

Девушка не устояла на ногах, так бы и рухнула, если бы её не подхватили на руки. Злата жалобно всхлипнула и прикусила губу, чтобы не разреветься в голос, лишь тихо всхлипывала.

— Смертельно виноват, княжна, я бы и в мыслях не подумал, что они такое сотворят, — шептал где-то у неё над головой взволнованный мужской голос.

И Злата поняла, что это те охранки, что Воибор оставил ей. Они заступились за неё, прекратили это позорное насилие. Странное чувство облегчения лишило тело последних сил и Чернова обмякла.

Злата не вслушивалась ни в крики, ни в разговоры, спина болела, а это был только один удар! Что было бы с ней, если Тороп продолжил её избивать? Что было бы с её спиной?

— Марфа, — как только они оказались в тереме, крикнул телохранитель, бережно неся девушку, — срочно осмотри её раны и обработай.

Марфа засуетилась. В комнате они остались вдвоём, но теперь стражник остался за дверью, явно не собираясь уходить и оставлять Злату без присмотра. Чувство защищённости позволяло свободно выдохнуть. Марфа причитала, рассматривая оставленный от хлыста след.

— Княжна, что ж это творится? — вздыхала женщина, обрабатывая чем-то холодным и резко пахнущим ссадину. — Хорошо, что кожу не порвал, зажить должно быстро. Княжич Воибор вернётся, он будет в гневе.

— Да, — устало согласилась Злата, обессиленно прикрыв глаза. — Я посплю, Марфа, разбуди меня, как он приедет.

Марфа дала ей что-то выпить, боль и вправду отступила и девушка провалилась в глубокий сон. Разбудила её женщина, когда уже вечерело, помогла одеться. За дверью дежурил верный телохранитель и пошёл за Черновой молча по пятам, когда девушка направилась вниз.

Воибор передавал свою лошадь и хмурился, слушая доклад второго телохранителя.

Злата спешно спустилась с крыльца и пошла по хрустящему морозному снегу к своему единственному защитнику в этом мире. Воибор увидел её и осторожно обнял, боясь причинить боль.