— Кушайте, кушайте, Дмитрий, — улыбнулся Бакунин, — вы вон какой мускулистый и широкоплечий, вам столько углеводов нужно, чтобы ваш организм полноценно функционировал. Ещё и ударились в науку. Даже не представляю, сколько энергии вы тратите ежедневно.

— Дим, а ты нам поможешь с исследованием, как закончишь с текущей работой и с зачётами? — внезапно спросила Кристина.

Я аж поперхнулся чаем и забрызгал печенюшки.

— Ой, простите, — я тут же нашёл одинокую салфетку и начал вытирать, — Ну куда мне? Я же только устроился.

— Но расскажи Игорю Львовичу то, что рассказал мне, Дима! — воскликнула она. — Игорь Львович, он уловил самую суть, когда я его познакомила с исследованием.

— Да ну? — приподнял брови тот. — Прям уловил?

— Да, да! — Кристина стала подозрительно активной. — Представляете, мы ломали головы, с какой стороны бы подойти к этой «Обрите», как бы с ними начать взаимодействовать, а Дима сразу выдал несколько решений.

Насколько я помнил, я не выдавал никаких решений. Я просто стоял с умным лицом и уверенно говорил, что мне всё ясно. Однако, Кристина не просто так активничала. Может быть, она хотела, чтобы я больше времени проводил в Научно-исследовательской части, а документы разносил меньше?

— Дмитрий Владимирович, — приподнял брови Бакунин, отхлёбывая кипяточный чай, — ну вы не томите, рассказывайте. Мы же, если этот госзаказ хорошо отработаем, будем расширяться. А вы сможете поступить в аспирантуру без экзаменов, — он сделал паузу, — Ну или с минимальными экзаменами. Словечко-то за вас замолвим, уж будьте уверены. Главное — отработать исследование по высшему разряду.

Я снова чуть не поперхнулся. Аспирантура без экзаменов? Да это просто мечта! Меньше всего я хотел заниматься здесь тем, чтобы по-новой сдавать этот бесконечный поток экзаменов и зачётов.

Хоть я в целом любил учёбу и получал удовольствие от повторения изученного, но некоторые вещи я бы хотел пропустить, чтобы уже наконец заняться действительно важными вещами. А именно писать научные статьи, писать кандидатскую, готовиться к её защите, строить карьеру молодого учёного.

— Вы серьёзно сейчас, Игорь Львович?

— Ну конечно, — он прокашлялся, — но вы главное решите вопросы с вашими хвостами. А там уже ближе к аспирантуре мы за своих всегда горой, уж поверьте.

— Это правда, — Кристина кивала головой и заговорила шёпотом, — в прошлом году мы вот отправили в аспирантуру старшего лаборанта, который до меня работал.

Бакунин тоже заговорил тише.

— Только, Дмитрий, вы не распространяйтесь никому об этом, это всё только для своих.

Я улыбнулся.

— Само собой.

— А теперь поведайте же нам, как вы видите решение проблемы с предприятием «Орбита»?

И я выложил всё, как на духу. Все свои мысли по поводу организационной структуры, все свои знания касательно работы отделов, а также их взаимодействия между собой.

Кристина и Бакунин сидели молча и чуть ли не заглядывали мне в рот.

Я уже даже начал забегать сильно вперёд, формируя методологию, а также говоря об исследовательских инструментах, которые бы использовал, если бы работал непосредственно на месте.

— Подождите, подождите, Дмитрий, — поднял руку вверх Бакунин, — Вы сейчас это всё вот прям из головы взяли? Вы даже не готовились к этому рассказу?

— Конечно, а откуда ещё?

— Просто потрясающе.

Кристина сидела, держа руку у рта, и смотрела на меня завороженно. Как будто я произнёс какое-то диковинное заклинание, которое наложило на неё чары.

— Дмитрий, позвольте несколько вопросов, — продолжил Игорь Львович, — Как вы видите роль исследователя-консультанта в этой стезе? Я имею ввиду тот факт, что он с ваших слов буквально обязан протащить своё видение через конфликт. Каким должен быть этот человек? Какими качествами обладать?

— Отличный вопрос. Во-первых, этот человек должен любить это дело и искренне желать достижения успеха, как в исследовательском процессе, так и в процессе апробации. Во-вторых, он должен быть достаточно напористым, чтобы отстаивать установленный порядок проведения и внедрения. Шаг влево, шаг вправо — расстрел. Никаких исключений. В-третьих, чтобы поддерживать этот уровень напора, он должен сам соответствовать уровню тех компетенций, которых будет требовать от окружающих. В-четвёртых, он должен быть достаточно терпелив и мыслить наперёд. Сами понимаете, дело тонкое, сложное, требующее полной отдачи и устойчивости.

— Очень интересно, — Бакунин потирал подбородок пальцами, — А что, если от нас не требуется именно успешного внедрения? Только исследование и внедрение на любом уровне? Лишь бы было чем отчитаться.

— Тогда многоуважаемый Арсений Витальевич будет бегать и дальше по всем инстанциям, чтобы нам что-то перепало. А в случае успеха, мы уже будем сами выбирать, какие исследования брать. К нам будут сами приходить?

— Вы так в этом уверены? Всё-таки распределение проходит на высшем уровне. Мы не можем выбирать или влиять на это. Только лишь высказывать свои пожелания.

— Всё верно, однако, успех — это дело такое, о нём узнают на всех уровнях. И распределение чудесным образом начнёт меняться в нашу пользу, — я сделал паузу, понимая, что я выдал такое количество информации, которое студенту попросту не может быть известно, — В конце концов кто я такой, чтобы утверждать наверняка? Я обычный студент, который начитался книжек.

Кристина подалась вперёд, подперев голову ладонью, глядя на меня не мигая. Похоже, ей в мужчинах больше всего нравился мозг. И уже потом всё остальное.

— Нет, нет, — успокоил меня Бакунин, — ну что вы? Мы же рассуждаем, размышляем, здесь нет никаких ограничений по высказыванию собственного мнения. И я должен признать, вы нам рассказали сейчас очень много интересного. Я обязательно передам это всё Арсению Витальевичу.

Не успел он это сказать, как в помещении снова появился Пономарёв.

— Та-ак, дамы и господа! — он хлопнул в ладоши. — А чего это стол до сих пор ломится от еды? Всё придётся делать за вас!

Он уселся, начал поглощать печенье и варенье, а я отправился по рабочим делам, параллельно раздумывая, действительно ли Бакунин мог договориться касательно моего поступления в аспирантуру? Или просто к слову сказал?

* * * * *

Свинтил с работы я чуть пораньше, чтобы у меня было больше времени для подготовки для пересдачи остальных экзаменов и зачётов.

Кристина смотрела на меня так, словно, я её предал. Вероятно, она хотела остаться там вдвоём, пообщаться. Но мне это всё было неинтересно. Я улетел в общагу.

В голове была лишь одна мысль: «нужно попробовать поучить высшую математику». Хотя бы чуть-чуть. Потому что это была самая слабая часть в моём текущем арсенале знаний. Я буквально не помнил практически ничего, кроме пары уравнений, синусов, косинусов, логарифмов и прочей дребедени.

Лишь одна мысль о том, что мне придётся это всё учить, вгоняла меня в уныние.

Было бы очень здорово, чтобы Бакунин замолвил словечко перед преподом по высшей математике и по праву. Вот тогда было бы славно. Я бы выдохнул с облегчением и даже не переживал из-за экзаменов в аспирантуру, до которых, строго говоря, надо было ещё дожить.

Однако, жизнь есть жизнь, и нужно было решать проблемы по мере их поступления. По пути по морозному январскому скверу с пушистыми ёлочками и соснами, я продумывал самые важные моменты во время подготовки к высшей математике.

Во-первых, меня совершенно не интересовала оценка. Удовл, значит удовл. Главное, чтобы я закрыл эту головную боль для себя раз и навсегда.

Во-вторых, мне нужно было понять, кто бы мог помочь с этим делом. Да, скорее всего, я и сам справлюсь. Но тылы всё равно были нужны. Что самое отвратительное на примере никого не оказалось. Точнее, я просто не знал, кто разбирался в математике, а кто нет

Поэтому мне ещё предстояло выяснить, были ли в моём окружении какие-то люди, способные мне объяснить все заумности этого, на мой взгляд, совершенно бесполезного предмета для гуманитариев.