- Молодец, лошадь! Всё правильно, вези меня дальше, к дому лесника, - нагнувшись к её шее, сказала я, как будто она могла меня понять. Но лошадь фыркнула и закивала мордой, было такое ощущение, что она поняла меня.

В лесу мороз казался ещё крепче, и я по очереди грела руки у себя за пазухой, жалея о том, что надела перчатки, пусть даже и очень тёплые, а не бабушкины толстые рукавицы. Ноги тоже стали подмерзать, и я с нетерпением пыталась подгонять спокойную лошадку, которая и так старалась изо всех сил, преодолевая глубокий снег.

- Ничего, ничего, доедем, - подбадривала я сама себя, в очередной раз, пряча руку за пазуху. Мне было немного жутковато в этом белом, безмолвном лесу, где казалось, не было ни одной живой души кроме нас с лошадью. Но предстоящая встреча, а я надеялась, что она произойдёт с Эмилем, придавала мне смелости. Мы проехали примерно ещё пару километров, практически половину пути. Надо бы самой пройтись пешком, чтобы согреться, но я боялась слезть с лошади, так как не надеялась забраться на неё снова, да и снегу наверно, мне было выше пояса.

Я тихонько стала напевать, чтобы как-то отвлечься и не думать о плохом. А лошадка послушно двигалась вперёд, скорее всего она знала, куда хочу ехать я. Но внезапно она встала, вытянув морду вперёд, и с шумом начала вдыхать в раздувающиеся ноздри воздух.

- Лошадка, вперёд! - скомандовала я, но она не пошевелилась, тревожно раздувая ноздри и тяжело выдыхая воздух.

- Лошадка, вперёд! - повторила я и пришпорила её, но она попятилась назад, мотая мордой и фыркая. Копыта начали спотыкаться, она заржала и ещё быстрей стала пятиться назад по глубокому снегу. Закусив удила, она начала поворачивать назад, еле удерживаясь на ногах.

- О Боже! Что случилось, чего ты так испугалась, глупая, - гладила я её по шее, пытаясь успокоить, а второй рукой держась за повод, стараясь не вывалиться из седла.

Лошадь, перебирая копытами, храпя и фыркая, быстро направилась в обратную сторону, утопая в глубоком снегу и не выбирая пути, спотыкаясь, чуть не заваливаясь набок.

- Да что с тобой? - в отчаяние закричала я, и тут же увидела на дороге, маститого серого волка.

Справа и слева, к нам приближались другие волки, и моя лошадка, громко заржав, встала на дыбы. Я тут же вылетела из седла, приземлившись в глубокий, холодный снег. Когда я выбралась из сугроба, то увидела, как на меня бежит тот самый маститый волк, с оскаленной пастью. В ужасе я закричала:

- Эмиль! - и отпрянула к дереву. Я выкрикнула его имя, подсознательно думая, что это именно он, находится сейчас в пяти километрах отсюда в доме Вильема.

Сильные лапы зверя вжали меня в сугроб, в тот самый момент, когда я выкрикнула «Эмиль». Он почему-то остановился, глухо рыча надо мной. Его оскаленная пасть почти касалась моего лица, брызгая слюной. Белые, с чёрными точками глаза, смотрели на меня с ненавистью. Я закрыла глаза и прошептала:

- Прощайте мои дорогие и любимые, прощай Эмиль, я люблю тебя. Я ждала, когда острые волчьи клыки вцепятся мне в горло.

Волк обнюхал меня и, убрав лапы с моей груди, направился к другим волкам, оставив меня в покое. Оправившись от шока, я стала наблюдать за ними. Большой, маститый волк, задрав голову вверх, завыл, и в тот же миг к нему присоединились другие волки. От этого ужасного зрелища, мои волосы встали дыбом. С десяток волков окружили его, и он, порыкивая, ходил между ними, иногда вцепляясь своим сородичам в холку. Те же в свою очередь покорно опускали морды, поджимая под себя передние лапы. Лошадь они тоже оставили в покое, которая застряла где-то в лесу, и было слышно только её жалобное ржание. Отдав какое-то распоряжение, как я поняла, другим волкам, он пулей метнулся в гущу леса и исчез там. Остальные окружили меня по периметру и спокойно улеглись, внимательно наблюдая за мной. Я не понимала, почему они меня не разорвали, и куда делся их вожак. Лёжа в сугробе, я боялась пошевелиться, чтобы не спровоцировать их агрессию.

Ноги и руки нестерпимо начали болеть, и я в очередной раз ругала себя, что не оделась теплее, и пренебрегла бабушкиными валенками и рукавицами. Спина затекла, лежа в одном положение, и я попыталась повернуться на бок. Волки тут же вскинули головы, угрожающе рыча и обнажая страшные клыки.

«Ждут, пока я замёрзну, а потом меня съедят, - решила я, и слёзы потекли по моим щекам, замерзая у меня на подбородке. - Я обещала родителям вернуться домой. А теперь что? Мои косточки найдут, если волки не растащат их по лесу, и похоронят рядом с бабушкой». От таких мыслей я вся задрожала, а может ещё и от холода, который всё ближе подбирался к моему телу, не говоря уже про ноги с руками. Выходит я обманула их, и я никогда больше не вернусь домой и не увижу маму и папу. Я их подвела, мама не переживёт этого! Мне стало их так жалко, что я громко всхлипнула, и слёзы с новой силой потекли из моих глаз. Вспомнила сон, который приснился мне в тот день, когда мы хоронили бабушку.

- Ты ошиблась, бабуля, я больше никогда не увижу Эмиля, и моя любовь к нему уже ничего и никогда не изменит, и я не стану подобной ему, - шептала я тихо, вытирая слёзы, давно уже сырой перчаткой. Это всего лишь был сон, мой мозг выдал желаемое за действительное, вот и всё.

Я представляла Эмиля, сидящего возле камина в доме Вильема, попивая горячий кофе, и не подозревающего, что всего в пяти километрах от него, замерзает в лесу, среди волков, его любимая Наташа, которую он пережил, сам того не желая.

«Почувствует ли Эмиль, что меня больше нет? И долго ли сам проживёт после моей гибели?». Время остановилось. Мне казалось, что я лежу в этом лесу уже вечность! Мне хотелось побыстрее умереть, чтобы не чувствовать эту нестерпимую боль в ногах, которая стала разливаться по всему телу. Меня сильно трясло, лицо моё онемело и, пальцы на руках уже не гнулись.

- Скорей бы, скорей, - повторяла я снова и снова. И тут почувствовала, что я сильно хочу спать, глаза сами закрывались, и я поняла - это конец. Из последних сил старалась открыть глаза, чтобы, хотя ещё раз посмотреть в небо, и увидеть в нём высоко летящую птицу. Мысли стали путаться, а деревья расплываться перед глазами. Я большим усилием воли ещё раз открыла глаза, наверно последний, и увидела нечёткую фигуру всадника на коне. Глаза мои тут же закрылись, которые я не смогла уже открыть, как не старалась. Я лишь почувствовала, как меня подняли и укутали во что-то большое и тёплое. Всадник легко сел на коня вместе со мной, держа меня в руках, словно я была невесомая. Я ехала, прижавшись к наезднику, от которого исходило тепло, но пошевелиться не могла, холод внутри меня сковал всё моё тело. В полусознательном состоянии я не могла чётко анализировать ситуацию. На миг глаза мои открылись, и я увидела, как большой матёрый волк, бежит рядом с всадником. Я хотела закричать, но из моего горла вырвался только стон.

- Тихо, тихо, потерпи, скоро будем дома, - услышала я приятный мужской голос.

- Эмиль, - шептала я одними губами, но всадник на коне не реагировал на мой призыв, или просто не слышал.

Меня сняли с коня и занесли в дом. В лицо ударил тёплый воздух и тут же окутал меня всю, но внутри был холодный озноб, от которого я дрожала всем телом. Я застонала, когда с меня начали снимать сапоги, было такое ощущение, что их раздавило чем-то тяжёлым, я их не чувствовала, лишь боль напоминала мне, что ноги у меня ещё есть. Меня раздевали, а я пыталась открыть глаза хоть на мгновение, и когда мне это удалось, увидела высокого мужчину со светлыми волосами, лица которого не могла разглядеть.

Меня растирали и мяли, переворачивая со спины на живот и обратно, и после этого ноги ещё больше начинали болеть. Я стонала от боли, и еле слышно просила не трогать их.

- Терпи, если они тебе нужны, - ответил всё тот же голос, а потом он дал мне пить. Что-то горячее текло по моему горлу, но я не чувствовала вкуса, жадно глотая напиток. После меня укутали во что-то тёплое и оставили в покое. Напротив горел огонь, я с трудом соображала.