- Конечно, внучка, приедешь, я в этом не сомневаюсь. Вот только доживу ли я? - вытерла она слёзы.

- Ты, бабуль, каждый год так говоришь, и всё равно дожидаешься меня, так и в следующем году будет, - обнимала я маленькое, хрупкое тело бабушки.

- Наташа, если что, так я этот дом на тебя переписала, все документы у председателя в управе, так что обращайся к нему, когда меня не станет.

С улицы донеслись гудки автомобиля.

- Ну, всё, давай прощаться, - расцеловала она меня и пошла за мной, чтобы проводить до крыльца. – Помни, внучка, дом теперь твой, - ещё раз напомнила она мне.

- Ты и сама ещё поживёшь в нём, ба, пока, - спускаясь с крыльца, помахала ей рукой.

- Пап, десять минут ещё, хорошо? - заглянула в салон машины.

- Хорошо, дочка, но поторопись, а то ночью придётся ехать.

- Я быстро, - и я пошла к ребятам, которые стояли возле колодца, и пили воду.

- Ну, парни, всё, я поехала, - с сожалением сказала я. Они понуро опустили головы.

- Наташ, ты обещала звонить, - напомнил Володя.

- Конечно! А для чего я вам вчера дала свои «визитки»? - обняла я парней.

- Обещаешь писать, отвечать на звонки, и выходить в скайп при первом звонке? - шутливо сказал Костя.

- Клянусь, обещаю! - торжественно произнесла я и засмеялась.

Костя нагнулся к моему уху, и чуть слышно прошептал:

- Прости меня за тот случай.

- Эй, вы чего там шепчетесь? У вас от меня секреты? - возмутился Володька.

- Вовка, смешной ты. Ну, какие у нас секреты от тебя? - чмокнула я его в щёку, не найдя, что сказать. - Костя, всё в порядке, - поцеловала и его. - Ну, всё, я пошла, не забудьте, следующим летом встречаемся здесь.

Машина опять увозила меня из родных мест, и от родных мне людей. Фигура моей бабули, и фигуры моих друзей исчезли, как только отец свернул на главную дорогу.

В городе было тоскливо и скучно, начались дожди, и я опять вечера проводила за чтением учебников по пластической хирургии, которые я забросила, когда познакомилась с Костей и Володей. Мне на почту приходили письма от друзей, и я с большим удовольствием отвечала на них. Мы обменялись несколькими фотографиями, которые очень порадовали меня. Эти парни были моей отдушиной и, общаясь с ними, мне легче было переносить разлуку с Эмилем.

Думала, что воспоминания об Эмиле со временем начнут стираться, и боялась этого, но они приобрели ещё более острый характер. Я вспоминала такие мелочи из нашей жизни с Эмилем, о которых раньше даже не думала. Время шло, а я ещё больше мучилась от неизвестности, и ещё больше страдала от разлуки с ним. И если бы не мои друзья, наверно давно бы сошла с ума. Ложась спать, рассказывала Эмилю, как провела это лето в Карелии, и с какими хорошими людьми познакомилась. Я плакала, сжимая подушку в руках, а когда слёз уже не было, засыпала, и в моей голове звучал прекрасный, бархатный голос Эмиля, напевавший мне мелодию Франка Дюваля «Фантастика - гармония музыки и природы». Мелодия была сложная, для того чтобы её напевать, и сколько бы я не пробовала, у меня не получалось, лишь совершенный голос Небесного леля мог это воспроизвести.

Так прошло ещё полгода. Продолжились мои печальные вечера, и долгие разговоры с Эмилем, которого не было рядом, я так ничего и не узнала о его судьбе. Моя тоска по Эмилю росла с каждым ушедшим днём, и я с нетерпением ждала следующего лета, в надежде, что уж в следующем-то году точно, кто-нибудь из Кейнов появится в Карелии, и я смогу узнать хоть что-то из жизни Эмиля, а возможно и встретиться с ним.

Я, как и обещала себе, записалась в клуб скалолазания, и три раза в неделю, по вечерам, посещала занятия. Не жалея себя, с большим упорством пыталась покорить импровизированную скалистую стену. Тренер наблюдал за мной, хваля за усердие, и прочил мне великое будущее в этом виде спорта. Но я не собиралась профессионально заниматься им, целью моей являлась скала, наша скала любви с Эмилем, её-то я и хотела покорить. Ещё я начала посещать бассейн два раза в неделю, чтобы поддержать форму. Занятия плаванием и скалолазание, делали меня физически сильней.

Мама, видя всё это, решила, что я забыла об Эмиле, начав новую жизнь, и снова стала намекать мне на встречу с Вадимом Беловым, каждый раз, как будто вскользь, упоминая его имя. Но я отмалчивалась, делая вид, что все мамины разговоры о нём, меня не касаются. Однажды она прямо мне сказала:

- Наташа, я разговаривала с Вадимом о тебе, и ты знаешь, он до сих пор к тебе неравнодушен. Я смотрю, у тебя нет парня, вот я и подумала, а не возобновить ли тебе с ним отношения?

- Мама, какие отношения? У меня с Вадимом никаких отношений не было. Я нравилась ему, вот и всё.

- И всё? - возмутилась она. - Он замуж тебе предлагал, а ты говоришь «отношений не было?!»

- Это его дело, кому замуж предлагать, я-то тут при чём, инициатива не от меня исходила. Или моё мнение не учитывается? - возмутилась я. - И вообще, мне замуж рано выходить, мне ещё несколько лет учиться, - добавила.

- Так учись! Не обязательно замуж, можно просто дружить с Вадимом, - привела мама довод.

- По-моему, мама, Вадима дружба не устроит, он в таком возрасте, что ему пора семью заводить, а не ходить за ручку с девушкой, которой ещё учиться четыре с половиной года.

Мама нервно заходила по комнате, опустив голову, потом быстро посмотрела на меня:

- А по-моему, дочка, дело не в твоей учёбе, ты всё ещё не можешь забыть своего Эмиля.

- Верно, мама, не могу забыть, - не стала я отрицать очевидное, - и давай не будем продолжать этот разговор, не то мы опять начнём ссориться.

После минутной паузы она сказала:

- Я так надеялась, что время вылечит твоё разбитое сердце, но я ошиблась, ты такая же однолюбка, как и я.

Мы стояли, обнявшись посреди комнаты, и плакали, наконец-то мама стала меня понимать. После этого, она перестала упоминать Вадима Белова, чему я была очень рада.

Два раза в неделю, а это суббота и воскресенье, мне звонили, или связывались по скайпу мои друзья, Володя с Костей. Чаще всего, они связывались со мной по отдельности, не желая делить моего общения с другом. Несколько недель спустя, после того как я уехала домой, я стала замечать за собой, что я с нетерпением жду их звонков, пытаясь, скорее всего, заполнить пустоту в сердце, которая осталась после Эмиля. Моё настроение улучшалось, когда кто-нибудь из них звонил мне, но это всего лишь была дружба, которая не могла заменить мне нашу любовь с Эмилем. И пусть эта дружба была хорошая и крепкая, но дружба, с ребятами, которых я уважала и любила как братьев, от чистого сердца.

Всё шло своим чередом, пока не грянул гром! Возвращаясь, как-то с тренировки домой, я встретила соседку по лестничной площадке.

- Здравствуйте, Марина Владимировна, - поздоровалась я.

- Здравствуй, Наташа. Соболезную вашей семье, - сказала она, быстро пройдя мимо меня.

- Что...? - удивлённо посмотрела ей вслед. «Что она имела в виду?»

Открыв ключом дверь, я вошла в квартиру, и сразу почувствовала гнетущую тишину в доме, хотя точно знала, что родители дома. Заглянув в кухню, увидела родителей, они сидели за кухонным столом и о чём-то тихо разговаривали.

- Привет! А чего у нас так тихо? - посмотрела на папу, а потом на маму. Мама закрыла лицо руками и заплакала.

- Мама, что случилось, почему ты плачешь?! - поспешила я к ней.

- Наташа, доча, беда у нас, - не своим голосом произнёс папа, лицо у него было расстроенным.

- Папа, что за беда?! - в висках застучало от неприятного предчувствия.

- Бабушка умерла сегодня, соседка позвонила, - сдавленно произнёс он.

Я отшатнулась от стола, слова застряли в горле.

- Как… как умерла?

Отец встал и обнял меня.

- Второй инсульт, и очень обширный, её не успели даже до больницы довести, в «скорой» скончалась.

Я уткнулась отцу в плечо и рыдания сотрясли моё тело:

- Не верю!!! Не верю!!! - кричала я.