Родители уехали, дав мне напоследок, кучу советов и рекомендаций. Я с облегчением вздохнула, когда машина скрылась за поворотом, в доме стало непривычно тихо. Я тут же набрала номер Татьяны:

- Привет, Танюха! Мои родители уехали, я осталась. Скажи мне, где живёт работник Вильема, и как его зовут? - без предисловий начала я.

- Ты что, собралась сегодня ехать туда? - заволновалась она.

- Не знаю ещё, как получится. Ну что, скажешь, где он живёт?

- Хорошо, записывай. Улица Садовая, дом пять, зовут дядя Вася.

- Спасибо, Танюх, я сегодня схожу к нему, попрошу лошадь, только бы дал. Не говори никому, куда я поехала. Если что, я позвоню тебе.

- Только ты, Наталья, не теряйся, и будь осторожна, - напоследок сказала мне подруга.

Улица Садовая оказалась на краю деревни, я без труда нашла пятый дом и постучала в дверь.

- Кого тебе, девка? - услышала я за спиной мужской голос и обернулась. Передо мной стоял мужчина небольшого роста, с косматой бородой.

- Мне бы с дядей Васей поговорить, - несмело произнесла я.

- Ну, я дядя Вася, что нужно-то?

- Мне сказали, у вас лошадь есть?

- Есть, а тебе что за дело до моей лошади? - грубовато произнёс он.

- Вы меня извините, но не могли бы вы одолжить мне вашу лошадь, ну скажем на сутки? Я заплачу, сколько надо.

Он расхохотался лающим смехом и, смерив меня пристальным взглядом, спросил:

- А ты кто такая, что я должен тебе свою лошадь давать?

- Меня зовут Наташа, я внучка, ныне покойной Марии Михайловны Шведовой, знаете такую?

- Ну, допустим, знал Марию покойницу, хорошая женщина была, а вот тебя девка первый раз вижу.

- Так я внучка её, кого хотите в деревне спросите, вам подтвердят.

- Верю. А лошадь-то тебе зачем?

Опять мне приходилось врать, но не говорить же ему правду, лошадь тогда не даст. Наверняка Вильем, или кто там приехал в его дом, просили молчать дядю Васю, и денег, небось, за молчание заплатили.

- Покататься хочу по окрестным местам, давно не была здесь, - не глядя соврала.

- Целый день, что ли кататься будешь? Мороз на улице, много не накатаешься, особенно в таком пальтишке как у тебя, - кивнул он на меня.

Меня стало раздражать его любопытство. В конце-то концов, какое ему дело, сколько я буду кататься и в чём, я же предлагаю ему деньги.

- Домой буду заезжать греться. Ну, так что дадите лошадь? Я, правда, вам заплачу. Сколько вы хотите?

- Ох, девка, не дело ты затеяла, ныне волков много в лесу, к деревне близко подходят, задерут, - сердито сказал дядя Вася.

- А я далеко в лес не поеду, вокруг деревни кататься буду, заодно к бабушке на кладбище заеду, - и прикусила язык. «Зачем я бабушку сюда приплела, ведь я не собираюсь ехать на кладбище», - но было уже поздно, слова вылетели.

Дядя Вася закряхтел.

- Ну, ради Марии покойницы, дам, - затем встрепенулся: - Ты в седле-то умеешь сидеть, девка?

Я радостно закивала:

- Умею, дядя Вася, позапрошлым летом один человек научил.

- Когда лошадь-то нужна будет? Сегодня поздно уже, скоро темнеть начнёт, - заметил он.

- Завтра, с утра. Часов в десять пойдёт? Только скажите сразу, сколько это будет стоить?

- Нисколько, так дам, раз ты внучка Марии Шведовой.

- Тогда до завтра, дядя Вася?

- Давай, девка, до завтра, - и он отправился опять в сарай, из которого и вышел, чтобы посмотреть, кто стучится в его дом.

На обратном пути, я забежала к подруге, и с порога выложила:

- Танюха, я договорилась, дядя Вася завтра даст мне лошадь!

- Наталья, завтра мороз под тридцать обещают, - с испугом посмотрела на меня подруга. – Может, подождёшь, когда потеплее станет?

- Танька, пока лошадь дают, надо ехать. А вдруг он потом передумает, или самому лошадь понадобится? Ничего, оденусь потеплее, да и ехать на лошади около часа всего, доберусь, не бойся.

- Так ты спросила у него, действительно кто-то приехал в дом лесника?

- Нет, Тань, зачем? Он сразу догадается, куда я поеду, и не даст лошадь, потому что это далеко от деревни. Я сказала, что рядом с деревней кататься буду.

- Вы чего там, в коридоре шепчетесь? - выглянул Саня из кухни, а увидев меня, заулыбался: - Какие гости, Наталья! - а потом, вспомнив, зачем я приехала в деревню, серьёзно сказал, - проходи на кухню, чаю попьём.

Вечером дома, я перерыла весь свой гардероб, в поисках тёплых вещей. И найдя нужную мне одежду, сложила всё на кресло. Растопив печку, наспех поужинала и, придвинув небольшую кушетку к плите, легла, укутавшись в тёплый тулуп найденным в кладовке у бабушки. Все мои мысли были заняты предстоящей встречей с Эмилем. Ведь бабушка во сне явно мне сказала, что я ещё увижу его, а значит, это должно произойти завтра, сопоставив факты, решила я. Мысленно представляла наш с ним разговор: что он спросит, что отвечу я, что расскажу ему, и что расскажет мне Эмиль. Я потребую от него ответа, почему он прекратил общение со мной, ничего не объяснив. Ожидание было мучительным, я не могла долго уснуть, вновь и вновь прокручивая у себя в голове наш с ним диалог. Сердце моё замирало от радости, что завтра увижу Эмиля! Увижу его небесно-синие глаза, ослепительно белоснежную улыбку, и услышу его прекрасный, бархатный голос, который теперь мне лишь снился.

***

Ровно в десять утра, я постучала в двери дяди Васи.

- Иду, иду, - послышался голос из-за двери, щёлкнул замок, и передо мной появился дед в исподнем белье, зевая и почёсывая бороду: - А, пришла, подожди, я оденусь, - и дверь передо мной снова закрылась. Я спустилась с крыльца и стала прохаживаться по двору. Мороз действительно крепчал, а на ногах у меня были не очень тёплые сапоги. «Ничего, - подумала я, - лошадь тёплая, согреет».

Дядя Вася вышел в валенках и фуфайке, надев на голову ушанку.

- Мороз-то какой! Не передумала кататься, девка?

- Нет, не передумала, - с опаской сказала я, боясь, что он не даст лошадь из-за мороза.

- Пошли тогда в конюшню, лошадь будем одевать, - захихикал он и добавил: - Или тебя только кататься научили?

- Только кататься, - вздохнула я.

- Так уж и быть, помогу тебе, а ты смотри и учись, может, когда и пригодится ещё, - нравоучительным тоном сказал он, и с важным видом стал седлать лошадь. - Она у меня тихая, только иногда пугливая бывает, ты её не сильно-то ногами по бокам бей, она понятливая, лёгкого движения достаточно, чтобы она поняла, куда седоку нужно ехать, - надевая на лошадь уздечку, бормотал он.

- Мне как раз такая и нужна, я не обижу её. А зовут её, как? - спросила я.

- Как, как. Лошадь, так и зовут.

- Просто лошадь? У неё что, имени нет? - удивилась.

Дядя Вася почесал затылок.

- Нету. Не придумал ещё. Пока думал, лошадью называл, она так и привыкла, так и откликается на «лошадь».

- Ну, хорошо, лошадь так лошадь, - согласилась я.

Когда я выезжала со двора, дядя Вася крикнул мне вслед:

- Держись крепче в седле, и верни лошадь, пока не стемнело.

- Хорошо, дядя Вася, - помахала ему рукой и направила лошадь к клубу, где дорога расходилась, одна из которых, вела к дому Кейнов.

Слегка дёрнув за повод, я направила лошадь влево, и въехала в снежный лес. Дорога оказалась узкой, её засыпало снегом, а ветки деревьев, под тяжестью снега, нагнулись низко к земле, закрывая собой почти всю дорогу.

- Ну, милая, я надеюсь, ты помнишь дорогу в лесничество, - обратилась я к лошади, и слегка пришпорив её. Она побежала мелкой рысью, по узкому пути, наезженной в этом месте санями сельчан. Так мы проехали километра два, пока наезженная дорога не кончилась и не началась другая, которая вела к дому Вильема, и на которой не было видно ни одного следа: ни транспорта, ни человека, ни зверя. Ход лошади замедлился, она осторожно выбирала путь, утопая копытами в снегу. Лес и дорога, казались мне незнакомыми, так как зимой я здесь ни разу не была, но доехав до большого валуна, я поняла, что еду правильно, и одобрительно похлопала лошадь по холке.