Она указывает на кнопку планшетом.

— Двадцать четыре часа в сутки кто-то всегда присутствует на том конце провода. Пожалуйста, пользуйтесь только в экстренных случаях. Как вы знаете, мы всё снимаем, так что если случится реальная чрезвычайная ситуация, мы отправим помощь раньше, чем вы нажмёте на кнопку. В ближайшие шесть недель у вас не будет связи с внешним миром, так что эта кнопка — ваш единственный способ поговорить с кем-то, кроме друг друга.

Она переводит дыхание.

— Это всё инструкции. Ах да, и ещё: мы не извращенцы, так что в ванной камер нет. Имейте это в виду, если захотите... ну, вы поняли. Вопросы есть?

Жар разливается по моей шее, когда её пронзительный взгляд мечется между мной и Славой при упоминании о сексе. Мои глаза бегают по сторонам, отказываясь смотреть на кого-либо.

— У меня вопросов нет, — первым отвечает Слава.

— И у меня, — выдавливаю я.

Зина убирает планшет под мышку и улыбается.

— Отлично. Тогда я оставлю вас знакомиться. Удачи!

Мы смотрим, как она выходит через входную дверь. Тишина повисает такая густая, что её можно резать ножом. Я оглядываюсь и робко осматриваю дом, в котором нам предстоит провести следующие шесть недель.

Гостиная просторная, прямоугольная, стены кремово-бежевые. Вдоль передней стены — большое эркерное окно. На стене справа — две картины в золотых рамах: какие-то серые и золотые перья. Вдоль задней стены — синий диванчик, а два прохода по обе стороны от него ведут на кухню. Слева, рядом со вторым проходом, коридор — наверное, в спальню и ванную.

Хлопает дверь. Медово-голубые глаза встречаются с моими. Рой пчёл снова сходит с ума у меня в животе, но я сохраняю нейтральное выражение лица — как на сцене. Нельзя показывать ему, как он на меня действует. В этой игре нет места слабости.

— Думаю, нам пора обустраиваться, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойнее, чем я себя чувствую.

Слава кивает. Молча.

Ещё одна неловкая пауза. Я хватаю свою небольшую сумку, которую бросила у двери, и иду в коридор. Он идёт за мной, буквально дышит в спину. Мы останавливаемся перед двумя дверями по разные стороны коридора.

Он открывает дверь в свою спальню, и я бросаю взгляд через плечо, просто из любопытства — интересно, что там. Ведь любопытство — это не порок?

Я почти ничего не вижу. Слава приоткрывает дверь ровно настолько, чтобы протиснуться внутрь. Но и того, что я успеваю заметить, достаточно: стены такие же кремово-бежевые, никакого декора. Посреди комнаты — большая кровать с тёмно-синим бельём. Как только он заходит, дверь с грохотом захлопывается у меня перед носом.

Ну и ладно.

Я перекладываю сумку в левую руку и открываю дверь в свою комнату. Распахиваю её пошире — она с тихим стуком ударяется о стену. Не верю своим глазам.

Это ванная комната.

Я шарю рукой по стене, нахожу выключатель. Картина не меняется. Ванная. Полностью оборудованная, но — ванная.

Похоже, создатели этого шоу решили надо мной подшутить или попросту забыли упомянуть, что спальня здесь всего одна. И она уже занята Славой.

Я разворачиваюсь, иду к его двери и стучу.

— Чего тебе? — Он приоткрывает дверь ровно настолько, чтобы просунуть голову.

— Спальня здесь одна, — говорю я.

Он переводит взгляд через коридор на открытую дверь ванной.

— Похоже, что так.

Снова тишина. На его губах появляется самодовольная усмешка, он явно ждёт, что я скажу дальше.

— Ты впустишь меня в комнату или нет?

— Думаю, нет, — он лениво улыбается. — Я никогда не умел делиться. И вообще, ты, наверное, храпишь.

— Ничего подобного! И не будь козлом. Где мне спать?

— Твои проблемы, — пожимает он плечами. — Впрочем, я могу поделиться. Если ты тоже готова пойти мне навстречу.

— Я готова идти на компромиссы. Зачем бы я тогда просила впустить меня?

— Я имел в виду не комнату, дорогая, — его грудь колышется от беззвучного смеха.

До меня доходит. Не сразу, но доходит.

— А! Нет! — Я даже отшатываюсь. — Этого не будет!

— Почему? Мы же муж и жена.

— Потому что я тебя не знаю! Ты для меня — чужой человек. Мало ли чем ты там болеешь.

Моё заявление его нисколько не задевает и он только лишь усмехается.

— Можешь спать на диване, — говорит он.

— Диван крошечный, мне на нём будет неудобно. Я не прошу тебя уйти, просто впусти меня. Любой нормальный человек так и сделал бы.

— В моем словаре нет слова «нормальный». — Он наклоняется ближе, и его голос становится тише. — Это игра, и я пришёл побеждать. Не жди от меня джентльменства. Змея остаётся змеёй, так что не обманывай себя, а то укусит.

Дверь захлопывается перед моим носом.

По коже бегут мурашки, пока я перевариваю его слова. Всё то влечение, которое я чувствовала к нему, исчезает, как лужа в пустыне. Он серьёзно? Часть меня не хочет верить, но его жёсткий, цепкий взгляд говорил, что он не шутит.

Почему именно я? Я в целом приличный человек. Помогаю другим, когда могу, хорошо отношусь к старикам. Думала, у меня накопилась неплохая карма. Как же меня угораздило попасть в пару к этому красивому, но, кажется, опасному психопату?

Я возвращаюсь в гостиную и плюхаюсь на диван. Внутри разрастается липкое чувство неуверенности. Может, я и правда не смогу победить?

Закрываю глаза и представляю лицо мамы. Её улыбку. Её глаза.

Ей нужна моя победа.

Я должна попытаться. Ради неё.

Выпрямляю спину, смотрю в окно, за которым уже совсем темно, и напоминаю себе: игра только начинается. И если он думает, что я сдамся после первой же битвы, — он очень сильно ошибается.

✧ ˚₊‧⁺˖ Карина ˖⁺‧₊˚ ✧

Три недели, четыре дня и восемь часов. Именно столько я терплю этого неандертальца.

Ну почему мне так не везёт? Неужели я не могла попасть в пару к тому противному ипохондрику из второго сезона? Я бы просто прикопала его на заднем дворе, сказала бы, что он сбежал, и победила бы в шоу уже на второй день. Но нет. Мне достался парень, который готов бороться грязно. В прямом смысле этого слова!

Этот мужчина ни разу не мылся за всё время нашего участия в шоу. Я серьёзно. Более того, мне кажется, он специально несколько раз валялся в грязи, чтобы закрепить результат. От него пахнет так, будто где-то поблизости разлагается что-то живое. А его пуки... он специально сдерживает их, пока не встанет прямо передо мной, и тогда... Честно говоря, я не уверена, что в русском языке есть слово, способное описать этот леденящий душу запах. Может, у химиков есть какой-нибудь термин, вроде «диметилсульфид с примесью сероводорода и чего-то дохлого», но я не химик.

За всё это время он не помыл ни одной тарелки. Ни одной! Не говоря уже о том, чтобы прибраться в ванной, на кухне или в спальне. Однажды я оставила мусорное ведро переполненным на полторы недели — просто чтобы посмотреть, сдастся ли он и вынесет ли его сам. Итог предсказуем: выносить пришлось мне. Потому что иначе меня бы тошнило каждый раз, когда я проходила мимо этого вонючего ведра. Судя по тому, что я вычитала почти во всех женских журналах страны, это типичный пример настоящего брака. Если так, то развод — лучшее изобретение человечества.

Сейчас я сижу на задней веранде и вдыхаю свежий утренний воздух. Небо окрашено в красные, оранжевые и жёлтые тона — солнце поднимается над грядой холмов вдалеке. Наш дом стоит на краю лесного участка, откуда открывается вид на бескрайний лес внизу. Красиво, ничего не скажешь. Если бы не мой фиктивный муженек, можно было бы даже назвать это место раем.

На второй день я оттащила одно из кресел-качалок в дальний конец веранды и устроила себе маленький уголок покоя. Сюда я убегаю каждое утро перед рассветом, пока этот мужчина дрыхнет без задних ног. Его привычка спать до полудня — единственное, за что я могу быть благодарна судьбе.

С блокнотом в руке я рассматриваю пейзаж. Ветви сосен тянутся к небу, усыпанные густой зелёной хвоей. На северной стороне участка раскинулось озеро — кристально чистое, ледяного цвета. Я несколько раз думала искупаться в нём, но правила выживания в дикой местности гласят: никогда не ходи купаться в одиночку. А с этим типом я ни за что не пойду туда, где может потребоваться командная работа для спасения жизни. Он скорее даст мне утонуть, чем подаст руку.