Его рука скользит ниже, по животу, к поясу джинсов. Он расстёгивает пуговицу, тянет молнию, и я приподнимаю бёдра, помогая ему стянуть их вместе с трусами.

— Боже, Карина... ты уже вся течёшь.

Он входит в меня медленно — так медленно, что я чувствую каждое движение, каждое напряжение его мышц, каждый миллиметр его члена, который заполняет меня. Чувствую, как стенки влагалища раздвигаются, впуская его, как мышцы сжимаются вокруг него, как пульсирует внутри меня его член. Он заполняет меня полностью, до конца, и это ощущение — полноты, единения, жара — настолько сильное, что у меня выступают слёзы на глазах.

Его бёдра вбиваются в мои, и я слышу влажные звуки наших тел — шлепки, смешанные с моими стонами и его прерывистым дыханием. Он наклоняется и целует меня — страстно, глубоко, и я жадно отвечаю. Его рука скользит между нашими телами, пальцы находят клитор, начинают кружить, надавливать в такт толчкам, и меня накрывает.

Я кончаю с криком — громко, отчаянно, выгибаясь дугой, впиваясь ногтями ему в спину. Мои мышцы сжимаются вокруг него так сильно, что он стонет, запрокидывает голову и кончает следом — я чувствую, как горячая струя бьёт внутри меня, как его член пульсирует, изливаясь, как его тело дрожит в моих руках, как он выдыхает моё имя куда-то мне в шею.

Мы лежим на траве — мокрые, тяжело дышащие, покрытые потом и травой. Я чувствую, как он медленно выходит из меня, как по бедру стекает тепло, смешанное с моей влагой. Он притягивает меня к себе, обнимает, и я чувствую, как бьётся его сердце — так же сильно, как моё.

— Ты невероятна, — шепчет Слава мне в макушку.

✧ ˚₊‧⁺˖ Вячеслав ˖⁺‧₊˚ ✧

Она такая красивая.

Я нежно провожу пальцами по её волосам, заплетённым в две тугие косы — за ночь они растрепались, выбившиеся пряди щекочут мою грудь, и я вдыхаю их запах — озеро, трава, что-то сладкое. Другой рукой глажу её спину — гладкую, тёплую, с выступающими позвонками, которые я чувствую подушечками пальцев. Она спит, свернувшись калачиком у меня на груди, и её дыхание такое ровное, такое спокойное, что у меня сжимается сердце.

Когда я открыл рот, чтобы что-то сказать после того, что случилось у озера, она приложила палец к моим губам. Карина лишь покачала головой, но я всё понял. Она не хотела портить всё словами, которые заставили бы нас столкнуться с реальностью. И я полностью с ней согласен.

Вернувшись в лагерь, мы снова занялись любовью. На этот раз медленнее, наслаждаясь вкусом и ощущениями друг друга. Карина уснула у меня на руках, её стройные загорелые ножки обнимали меня. Как я теперь смогу с ней соперничать? Перед глазами промелькнул образ ангельского лица моей дочери. Выбрать Марьяну — значит отказаться от Карины. Я всегда буду ставить свою дочь на первое место, но от этого боль не уменьшится.

Я притягиваю Карину ближе, крепко обнимаю. Она шевелится, открывает затуманенные сном глаза, смотрит на меня сонно, не понимая, где находится.

— Привет. Всё хорошо? — спрашивает она, устало зевая.

— Да. Спи.

Она откидывает голову мне на грудь, а уже через несколько секунд опять проваливается в сон. Я целую её в макушку и закрываю глаза.

Когда придёт время — отпущу её. Но сейчас я собираюсь наслаждаться каждой секундой, проведённой вместе.

✧ ˚₊‧⁺˖ Карина ˖⁺‧₊˚ ✧

— Дождик, дождик, уходи, тучки тоже забери…

Эта дурацкая детская песенка уже который час крутится в голове, пока я лежу в палатке, уютно устроившись в объятиях Славы. Мы сидим здесь уже давно — разговариваем обо всём и ни о чём, пережидая бурю. Весь день по палатке хлещет ливень, и похоже, небо не собирается проясняться. Капли барабанят по тенту с такой силой, что иногда мне кажется, будто мы оказались внутри барабана.

— Надо просто рискнуть. Это всего лишь дождь, — говорит Слава, поглаживая мою руку.

Он прав. Нам нужно сходить забрать еду, и единственное, что нас останавливает, — это дождь. Но при мысли о том, чтобы выйти под ливень, меня передёргивает. Я представляю, как холодные капли затекают за шиворот, как одежда намокает и становится тяжёлой, как грязь хлюпает под ногами, — и мне хочется забиться в угол палатки и никуда не выходить.

— Пошли, — мягко говорит Слава, тряся меня за плечо.

Я ещё глубже утыкаюсь головой в сгиб его руки, крепче прижимаюсь к его талии.

— Зачем делать сегодня то, что можно сделать завтра? — отвечаю я с озорной улыбкой.

Слава тихо смеётся, а потом шлёпает меня по заднице.

— Потому что сегодня нам нужна еда, которую не нужно ловить самим, — говорит он, и в голосе появляются настойчивые нотки. — К тому же, мы не знаем, как они всё упаковали. Лучше забрать пораньше — вдруг что-то испортится.

Я цокаю языком и закатываю глаза с притворным раздражением.

— Знаешь, быть чуть менее практичным тебе бы не помешало.

— В этой ситуации — может, и помешало бы, — парирует он со смехом.

Слава целует меня в губы, затем отпускает и садится. Достаёт из сумки толстовку и дождевик. Я следую его примеру — достаю лёгкую куртку и второй дождевик, который нам выдали со снаряжением.

Ненавижу мокнуть под дождём. По спине пробегает дрожь при мысли о том, чтобы покинуть тёплое сухое пространство палатки. Всё, чего я хочу, — остаться здесь, в нашем тихом убежище, вдали от реальности.

— Я всё подготовлю. Не задерживайся, — говорит Слава, бросая последний взгляд перед тем, как выйти.

— Хорошо.

Расправив плечи, я плотнее закутываюсь в куртку, откидываю полог и выхожу следом за мужем. Дождь барабанит по капюшону, в нескольких шагах я вижу Славу — он вытряхивает содержимое одного из рюкзаков. Проводит рукой по мокрым волосам, откидывая их с лица. Боже мой, какой же он красивый! Моё неукротимое либидо снова вспыхивает, когда я наблюдаю за его движениями. Ливень прижимает одежду к его мускулистому телу, и я крадусь к Славе, как львица, готовая поймать добычу и утащить в логово.

— Ну всё, я готов. Пошли, — говорит он решительным тоном.

— Да-да. Пошли, — быстро моргаю, когда его слова выбивают меня из тумана желания, действуя словно ведро ледяной воды.

Слава протягивает мне руку с ободряющей улыбкой, и я беру её, переплетая пальцы с его.

✧ ˚₊‧⁺˖ Зина ˖⁺‧₊˚ ✧

— Пётр Сергеевич! Пётр Сергеевич! — врываюсь в открытый кабинет, и меня захлёстывает паника.

Небольшая группа художников-декораторов собралась вокруг его стола, обсуждая новую модель декораций. Он поднимает голову.

— Что случилось, Зина?

— Мы должны немедленно вытащить их оттуда!

Пётр Сергеевич смотрит на меня так, будто я надоедливая муха, жужжащая вокруг его бутерброда. Художники расступаются, давая мне место.

— О чём ты говоришь? — в его голосе слышится явное раздражение.

— Они в опасности. Сами посмотрите!

Я протягиваю ему планшет с последними записями с камер наблюдения, установленных на ограждении. Он смотрит, и его лицо меняется.

— Чёрт! Вызовите эвакуационную команду. Немедленно вытащите их оттуда. И отключите камеры в комплексе, лучше используйте GPS, чтобы найти эту парочку. Если что-то случится — это не должно быть зафиксировано на видео, поняла?

Я коротко киваю, прикусив язык. Два человека в опасности, а он думает только о том, чтобы не осталось улик. Какой же он мерзавец.

Сосредоточившись на помощи Славе и Карине, я бегу из кабинета к охране.

Пожалуйста, пусть с ними всё будет в порядке, когда мы доберёмся!

✧ ˚₊‧⁺˖ Карина ˖⁺‧₊˚ ✧

Чем дальше мы идём, тем сильнее становится дождь. Вода льётся с неба такими плотными струями, что я едва вижу дальше своей вытянутой руки. Каждая вещь на мне стала вдвое тяжелее, пропитавшись водой. Глубокая усталость делает каждый шаг труднее предыдущего. Крепкая рука Славы — единственное, что удерживает меня от того, чтобы развернуться и вернуться в лагерь.