— Не надо. Я в детстве с семьёй в походы часто ходил, — отвечает Слава.

Я этого не знала. Я вообще о его семье почти ничего не знаю. Волна облегчения накрывает меня — хотя бы один из нас умеет выживать в лесу. По крайней мере, не даст нам умереть с голоду или замёрзнуть насмерть.

— Отлично, — Матвей кивает. — Тогда мы вас оставим. — Он делает шаг к двери и останавливается. — Ах да, чуть не забыл. Карина, вам сообщение от какой-то Ольги. И вот рация, если что-то понадобится — звоните. Удачи!

Матвей слабо машет рукой на прощание и выходит. Остальные собирают пустые сумки и следуют за ним. Дверь закрывается с тихим щелчком.

Тишина. Мы смотрим на снаряжение, разложенное на полу. Большая его часть для меня выглядит как инопланетные артефакты — я понятия не имею, для чего это все нужно.

— Слушай, — Слава нарушает молчание. — Это, наверное, последняя возможность за ближайшие недели поспать на нормальной кровати. Можешь сегодня лечь со мной. — Он смотрит в сторону. — Ничего такого. Просто спать. Тебе будет тяжело на полу, раз ты не привыкла. И я... ну, я перед тобой в долгу.

Если новость о выселении не добила меня окончательно, то это добило точно. Слава проявляет ко мне человеческое отношение. Я слишком устала, чтобы анализировать причины его рыцарского жеста, поэтому списываю всё на чувство вины за его поступок с маслом.

— Спасибо, — говорю я. — Я согласна.

— Забирай свои вещи.

Я хватаю подушку и одеяло с дивана — мне не нужно повторять дважды, когда выпадает такой шанс. Слава уже идёт в коридор, и я спешу за ним, боясь, что он передумает, пока я дойду.

Прохожу мимо зеркала в прихожей и вижу своё отражение. Ярко-жёлто-синий полосатый платок на голове... Я выгляжу как чучело огородное. Но мне всё равно. Слава — высокомерный, самовлюблённый, вонючий, невыносимый тип, с которым я ни за что не стала бы встречаться при нормальных обстоятельствах.

Так почему же у меня внутри всё переворачивается при мысли, что сегодня ночью я буду лежать рядом с ним в одной постели?

К тому времени, как я добираюсь до спальни, Слава уже лежит в кровати на боку, спиной ко мне, но моя половина одеяла заботливо откинута. Бесшумно подхожу и забираюсь на кровать, стараясь занять как можно меньше места.

Моё тело буквально растворяется в мягких хлопковых простынях. Я и не осознавала, как сильно соскучилась по нормальной постели за эти четыре недели. Тихий стон удовольствия вырывается из моих губ, когда я ёрзаю, устраиваясь поудобнее.

— Прекрати, — рычит Слава из темноты.

После четырёх недель на продавленном диване нормальная кровать — настоящее блаженство. Я не могу лежать смирно — всё ёрзаю и никак не могу насытиться этим забытым ощущением комфорта.

Сильные руки хватают меня сзади, прижимая к матрасу.

— Ты чего? Отпусти!

— Я сказал — прекрати, — его горячее дыхание щекочет ухо, и по телу пробегает дрожь. — Вот что бывает, когда не слушаешься.

И только тогда до меня доходит: я в объятиях потрясающего мужчины, который умеет целоваться так, будто рождён для этого.

— Ладно, — шепчу, чувствуя, как горят щёки. — Я буду лежать смирно. Только отпусти, пожалуйста…

— Нет.

Я сопротивляюсь ещё немного, но его хватка только усиливается. Тело замирает, мозг лихорадочно работает, пытаясь придумать, что делать дальше. Делаю глубокий вдох и замираю.

До меня доносится знакомый запах. Моего лавандового мыла.

Я поворачиваю голову ближе к руке, которая меня держит. Ну точно. Слава принял душ. Этот неандерталец, который не мылся четыре недели — вымылся, причем моим мылом!

Сегодняшний день полон сюрпризов.

Даже после того, как я перестала дёргаться, рука Славы не отпускает. Долгий зевок вырывается из моих губ и я закрываю глаза, решив не сопротивляться.

Когда сознание начинает уплывать, где-то на грани сна и яви слышу:

— Спокойной ночи, красавица.

И проваливаюсь в темноту.

сказал, что она наверняка храпит, даже представить не мог, что попаду в точку. Эта мысль вызывает лёгкую усмешку.

Она начинает шевелиться — прижимается ближе, ёрзает, устраиваясь удобнее, всё ещё не просыпаясь. А потом её глаза открываются. Большие, карие, затянутые сонной дымкой — они смотрят на меня так, будто мои объятия — самое естественное место на свете. У меня перехватывает дыхание, когда эта удивительная девушка одаривает меня прекрасной улыбкой.

К сожалению, реальность берет верх, и её улыбка гаснет, будто кто-то щёлкнул выключателем. Я почти вижу тот момент, когда снова становлюсь врагом в ее глазах. Она убирает руку с моей талии, откатывается в сторону, натягивая одеяло до подбородка и поворачиваясь спиной.

— Доброе утро, — говорю, ещё немного насладившись этим прекрасным мгновением.

— Доброе, — буркает Карина, приподнимаясь. — Извини, что вторглась в твоё личное пространство. Надеюсь, я тебя не потеснила.

— Нет, всё в порядке. — Я кладу руки за голову и наблюдаю, как её пальцы теребят простыню.

— Спасибо, что позволил мне поспать в кровати. Это был лучший сон за всё время, и он мне был нужен больше, чем я думала.

— Без проблем. Я рад, что ты хорошо выспалась.

— Ну что ж, — Карина откашливается, — думаю, нам пора собираться в путь.

Я бросаю взгляд на электронные часы на тумбочке — половина девятого. Она права. У меня не так много одежды, но нужно собрать и разделить снаряжение. Я видел два походных рюкзака, когда ребята всё раскладывали. Карина невысокая и хрупкая — ей просто физически не хватит места для большей части вещей. Придётся стратегически выбирать, что отдать ей, а что тащить на себе.

— Да, пора.

— Я приготовлю завтрак.

— Спасибо.

Карина вскакивает с кровати так, словно если она пробудет в ней ещё хоть мгновение, то уже никогда не сможет встать. Я стараюсь не обращать на это внимания, но правда в том, что мне немного больно. Я знаю, что заслужил всю её неприязнь, но в тот момент, когда она посмотрела на меня, будто я был её рыцарем в сияющих доспехах, в глубине души возникло острое желание увидеть этот взгляд ещё хотя бы разочек.

Отбросив лёгкую меланхолию, я встаю с постели, чтобы подготовиться к отъезду.

✧ ˚₊‧⁺˖ Карина ˖⁺‧₊˚ ✧

Это, пожалуй, лучшее утро в моей жизни. Проснуться в крепких объятиях Славы — это как кусочек домашнего яблочного пирога в холодный осенний день. Уютно. Правильно. По-настоящему. Само собой, ему я в этом не признаюсь даже под страхом пыток.

Выхожу на кухню, достаю из холодильника яйца и бекон, ставлю на столешницу. Утренний свет пробивается сквозь занавески, золотистый и мягкий, расчерчивает пол длинными полосами. Прокручиваю в голове вчерашний вечер — и вдруг вспоминаю: Матвей передал мне послание от Ольки. Точно! Я тогда сунула записку в карман джинсов и совсем забыла про него.

Быстро разворачиваю листок, пробегаюсь глазами по ровным строчкам — и хватаюсь за столешницу, чтобы удержаться на ногах. Весёлое настроение улетучивается мгновенно. Мир сужается до размеров этого маленького листка, до нескольких строчек, написанных Олькиным округлым почерком.

Мама…

✧ ˚₊‧⁺˖ ༄ ˖⁺‧₊˚ ✧

— Сколько ещё идти? — вздыхаю я, прикрывая ладонью глаза от палящего солнца. — Эта жара меня доконает.

— Осталось не так далеко. — Слава оборачивается, смотрит на меня с ленцой, щурится от света. — Если хочешь, могу вылить на тебя бутылку воды. Уверен, ты потрясающе выглядишь в мокрой футболке.

Я и не знала, что это возможно, но от его слов моё лицо заливается ещё более ярким румянцем. В голове промелькнули образы того, как я проснулась в его объятиях. Он подмигивает мне, одарив дьявольской ухмылкой, — словно знает, как его слова на меня подействовали. Я крепко сжимаю губы, дав себе твердое обещание держать язык за зубами до конца пути.