— Зина, точно. — Он даже не извиняется. — Мне нужна информация. У нас только что был инцидент с новыми участниками.

Я бросаю взгляд на планшет, где высветился отчёт о происшествии.

— Да, Пётр Сергеевич. Карина поскользнулась и упала на кухне. Ударилась головой.

— Это наша вина?

— Нет. Вячеслав разлил на пол кокосовое масло.

— Хорошо. Если она подаст в суд, ответственность на нём. — Он даже не моргнул. — Сильно пострадала?

— Они не пользовались тревожной кнопкой, поэтому точной информации нет. Но мы уже готовим медика, который приедет на место и осмотрит её.

— Добро, добро. — Пётр Сергеевич кивает, обдумывая что-то своё. — Убедитесь, что с девушкой всё в порядке и она готова продолжать. И пусть им привезут мешки со снаряжением.

— Снаряжением?

— Они слишком долго тянут. Время поджимает, а сдаваться никто не собирается. Мы решили добавить им стресса. — Он ухмыляется собственной гениальности. — Выселим их из дома и переселим в лес. Как в «Последнем герое», только без племён и ведущего с бородой. Поговори с Матвеем, пусть подготовит всё необходимое: палатки, спальные мешки, аптечки, спички — короче, полный набор.

Я зажмуриваюсь на секунду, чтобы скрыть недоверчивый взгляд, который, я знаю, в них таится. Ещё год, и ты уволишься, Зина. То, на что эти люди готовы пойти ради рейтингов и лишних копеек, просто за гранью. После того, что они вытворяли в прошлых сезонах, меня уже ничто не должно удивлять, но это перебор.

— Хорошо, Пётр Сергеевич. Я сейчас же займусь.

— Отлично. И принеси мне кофе. С лесным орехом, две ложки сахара, четыре сливок.

— Сию минуту, — отвечаю я, делая вид, что записываю его заказ.

Даже не сказав «спасибо», он уже уносится прочь, чтобы найти следующую жертву и начать командовать. Как только он скрывается из виду, перечеркиваю пометки о его кофе и отправляюсь искать Матвея.

Про кофе для Петра Сергеевича я вспомню в тот день, когда он вспомнит моё имя.

✧ ˚₊‧⁺˖ Карина ˖⁺‧₊˚ ✧

Общение с кем-либо, кроме Славы, стало настолько непривычным, что мой мозг почти не реагирует на стук в дверь. Сквозь занавеску пробивается свет нескольких ярких ламп, и я нехотя откладываю книгу и встаю с дивана (который, к слову говоря, служит мне постелью уже четвёртую неделю).

На крыльце стоят несколько мужчин в джинсах, армейских ботинках и толстовках с надписью «Съёмочная группа», а с ними — ещё один мужчина в куртке с красным крестом.

— Всем привет, — говорю я, придерживая дверь.

Мужчина-медик выступает вперёд.

— Мы видели ваше падение по камерам и приехали проверить, как вы. Можно войти?

— Да, конечно. Я в порядке.

Отступаю, пропуская их внутрь. Трое членов съёмочной группы тащат большие чёрные сумки. В этот момент из коридора выходит Слава и вот мы уже вдвоем смотрим, как они раскладывают сумки на полу и начинают доставать содержимое.

Это что, походное снаряжение? Палатки, спальные мешки, какие-то котелки.

— Карина, присядьте, пожалуйста, — медик показывает на диван. — Я вас быстро осмотрю.

Я сажусь, не сводя глаз с мужчин, которые продолжают разгружать сумки. Медик пододвигается ближе, достаёт фонарик и светит мне в глаза.

— Следите за моим пальцем.

Он начинает водить пальцем перед моим лицом, и я послушно слежу.

— Что это всё значит? — Слава указывает на снаряжение. Голос у него спокойный, но я чувствую, что он напряжён.

Медик игнорирует вопрос и продолжает осмотр, что-то записывает в блокнот, потом наклоняется, чтобы ощупать шишку на затылке. Члены съёмочной группы переглядываются. Симпатичный парень азиатской внешности встаёт и протягивает руку Славе.

— Привет, я Матвей. Как только Федор закончит осмотр, мы объясним вам, что делать дальше.

Слава пожимает протянутую руку и кивает. Всё, нас ждут неприятности. Нервное напряжение пронзает меня насквозь, нога начинает трястись — я не могу это контролировать, как ни стараюсь.

Смотрю на медика, умоляя его поторопиться. Желание узнать, что будет дальше, заставляет сердце колотиться так, что кажется — вот-вот выскочит из груди. Он либо не замечает моего нетерпения, либо игнорирует его — продолжает осмотр в своём темпе. Я вздрагиваю, когда он надавливает на шишку.

— Трещины нет, отёк не критичный, — заключает он. — Тошнота, головокружение, головная боль, шум в ушах есть?

— Нет. Только небольшая боль в месте ушиба.

— Я вас не тороплю, но если появятся какие-то из этих симптомов — сразу дайте знать.

— Хорошо.

Выдыхаю с облегчением, даже не заметив, что задерживала дыхание. Всегда приятно услышать от врача, что у тебя не будет необратимого повреждения мозга и ты не станешь пускать слюни до конца жизни. Федор собирает инструменты в кейс, встаёт и идёт к выходу, кивнув мне на прощание.

Теперь, когда медицинская угроза миновала, я перевожу взгляд на Матвея. При этом даже не замечаю, как Слава подходит и садится рядом со мной на диван. Мне безумно хочется взять его за руку — просто чтобы успокоиться. Но я сдерживаюсь, ведь мы всё ещё соперники.

— Ну, Матвей? — Слава нарушает тишину. — Выкладывай.

— Как вы знаете, шоу рассчитано на шесть недель. Вы здесь уже около четырёх. И похоже, никто из вас не собирается сдаваться. — Матвей говорит ровным, деловым тоном. — Я это уважаю, но руководство канала считает, что вы зашли в тупик. Рейтинги будут средними, поэтому они решили добавить больше драйва. Чтобы заставить кого-то из вас подать на развод и заодно оживить интерес зрителей.

— Что это значит для нас? — спрашиваю, с трудом сдерживая волнение.

— Мы выселяем вас из дома и до конца съёмок вы будете жить в лесу. — Он кивает на снаряжение. — Всё это вам понадобится: палатки, спальные мешки, посуда. Спички для костра дадим, но дрова придётся собирать самим. Вопросы есть?

— Вы шутите? — издаю нервный смешок и качаю головой. — Это вообще законно? Должны же быть какие-то правила?

— Согласно контракту, который вы подписали, — виновато объясняет Матвей. — Организаторы шоу имеют полное право менять условия шоу как угодно, если это не представляет опасности для участников. Как вам и говорили, опасных животных в комплексе нет, мы будем доставлять еду. Следующая доставка — через два дня, а свежие продукты вы найдете здесь.

Он показывает круг на карте, которую передаёт Славе.

— А как вы будете нас снимать? — цепляюсь я за последнюю соломинку.

— Камеры уже установлены по всему периметру, плюс мы встроили GPS-трекеры в снаряжение. Когда вы выберете место для лагеря, приедем ночью и установим дополнительные камеры. — Матвей улыбается так, будто это должно нас обрадовать. — Не волнуйтесь, вы даже не заметите перемен.

Ну всё. Нас действительно выгоняют из дома. А ведь я никогда в жизни не ходила в походы! Приятная прогулка — это одно, а жизнь в лесу — совсем другое. Я не умею разводить костёр, не умею ставить палатку. Я понятия не имею, как выживать без горячей воды и элементарных удобств! Паника накрывает меня с головой, грудь сдавливает, я хватаю ртом воздух, но не могу вдохнуть.

— Голову между ног, дыши.

Крепкая рука ложится мне на затылок, направляя голову вниз, другая гладит по спине, и спокойный голос шепчет на ухо:

— Так, давай. Умница. Вдох-выдох. Просто дыши.

Я цепляюсь за этот голос, как за спасательный круг. Паническая атака начинает отступать, дыхание выравнивается. Рука на затылке отпускает, но вторая продолжает гладить спину. Я медленно выпрямляюсь.

Поворачиваюсь, чтобы поблагодарить, и застываю. Это не Федор — он уже стоит у двери, нервно посматривая на часы. Рядом со мной — Слава, и его рука всё ещё гладит мою спину. Лёгкая улыбка трогает уголки его губ, он проводит рукой в последний раз и убирает.

— Хорошо. Когда нам выдвигаться? — спрашивает мой фиктивный супруг как ни в чем не бывало.

— С утра. До десяти нужно освободить дом. — Матвей смотрит на нас. — Объяснить, как пользоваться снаряжением, или сами разберётесь?