В голове крутились обрывки сегодняшнего дня: его пьяные признания в любви к ней, его объятия, его поцелуи. Всё то, чего я так хотела для себя, но что досталось другой.

Я пыталась убедить себя, что это к лучшему, что так правильно, что я должна быть счастлива за него. Но сердце не хотело слушать разум. Оно кровоточило, разрывалось на части от боли и разочарования.

Когда слёзы наконец закончились, я вышла из душа опустошённая. Залезла под одеяло, свернулась калачиком и уставилась в темноту.

В голове крутились его слова, его обещания, его улыбки. Всё то, что теперь казалось таким фальшивым, таким ненастоящим. Как я могла быть такой слепой? Как могла верить в то, чего никогда не существовало?

За окном шумел город, а я лежала и думала о том, что теперь моя жизнь разделилась на «до» и «после». До — когда я верила в любовь, в счастье, в нас. После — когда поняла, что всё это было лишь иллюзией.

Я знала, что завтра будет новый день, что придётся улыбаться и делать вид, что всё в порядке. Но сейчас… сейчас я могла позволить себе эту слабость. Могла дать волю чувствам и просто быть несчастной.

Заснула я только под утро, измученная слезами и болью. И даже во сне он не оставил меня — приходил, улыбался своей фальшивой улыбкой и исчезал, оставляя после себя лишь пустоту и горечь.

Пол года спустя...

— Твой отец не на шутку разошёлся, — смеялась Настя, пока мы выбирали подарок из списка отца.

— Просто он хочет наверстать за все эти пропущенные дни рождения, — поддержала Эл. — У нас-то было всё, нас уже ничем не удивить, хотя и не баловал слишком, дарил только то, что заслужили.

— Мне и этот список не очень-то по душе, — буркнула я. — Достаточно было бы какой-нибудь безделушки. Вы только посмотрите, — ткнула пальцем в монитор, — машина, квартира, путёвка — что это вообще?

Девушки рассмеялись.

— Бери машину, — смеялась сестра, — иначе остров тебе подарит.

— Серьёзно? — подняла брови я.

— Может, — серьёзно сказала Эл.

Я покачала головой, не в силах поверить в происходящее.

За эти месяцы отец и правда будто пытался наверстать упущенное время. Мы много говорили, гуляли, даже летали в Тайланд — он называл это «семейным отдыхом», хотя я прекрасно понимала, что это его способ загладить вину.

Открыл мне личный счёт с кучей денег, и этому я была сильно против, но кто меня спрашивал? Каждый раз, когда я пыталась отказаться от его щедрых жестов, он только улыбался и говорил: «Это не просто деньги, Кать. Это мой способ сказать, что я здесь, что я рядом». На эти деньги я открыла благотворительный фонд, отец поддержал.

Но как бы он ни старался, что-то внутри меня всё равно сопротивлялось. Эти внезапные проявления заботы казались искусственными, наигранными. Словно он изучал инструкцию «Как стать хорошим отцом» и старательно выполнял все пункты.

— Зачем ты это делаешь? — спросила я его однажды, когда мы сидели в кафе на берегу моря.

— Что именно? — он сделал вид, что не понимает.

— Всё это, — я обвела рукой вокруг. — Эти поездки, подарки, счета…

Он помолчал, глядя на волны.

— Я был плохим отцом, Кать. Очень плохим.

— Ты был отсутствующим, — поправила я мягко.

— Это одно и то же, — он вздохнул. — И теперь я хочу всё исправить.

— Исправить нельзя, — я отвернулась. — Можно только принять то, что было.

Он не ответил, только сжал мою руку. В тот момент я увидела в его глазах что-то, чего раньше никогда не замечала — искреннее раскаяние.

Может быть, он действительно пытался стать лучше. Может быть, действительно хотел наверстать упущенное. Но доверие — это то, что нельзя купить за деньги или компенсировать дорогими подарками. Это то, что строится годами, день за днём, когда ты рядом, когда ты настоящий, когда ты не пытаешься что-то исправить, а просто живёшь.

И хотя наши отношения стали ближе, чем когда-либо, я всё ещё не могла полностью принять его внезапное появление в моей жизни. Слишком много лет одиночества и попыток справиться самой стояли между нами.

Но я старалась. Старалась быть открытой, старалась дать ему шанс. Ведь в конце концов, может быть, он действительно хотел стать тем отцом, о котором я мечтала в детстве.

— Боже Эл, напиши машина, только не слишком дорогая.

Сестра рассмеялась.

— Ага, жди.

День моего рождения был только завтра, но подготовка к нему началась ещё за две недели. Всё было продумано до мелочей.

Как всегда, приём с друзьями отца в шикарном ресторане, а потом… после того как поздравления и подарки будут приняты, мы с Эл, Настей и ещё парой друзей уедем в клуб, который отец нам снял на весь вечер. Никого лишнего, только те, кого я одобрила и кого пригласила.

Я не могла не признать — он действительно старался. Организовал всё на высшем уровне, учёл каждую деталь. Но чем ближе был день рождения, тем тревожнее становилось на душе. Это было похоже на подготовку к какому-то важному событию, но никак не к моему дню рождения.

— Ты точно хочешь всё это? — спросила Эл, когда мы обсуждали меню для ресторана.

— Не знаю, — честно призналась я. — Просто… он так старается.

— Может, стоит дать ему шанс? — мягко предложила она.

— Дала, — вздохнула я. — И он его использовал. Мы стали ближе, но… всё равно что-то не так.

В ресторане уже расставляли цветы, репетировали программу, подбирали музыку. Отец лично контролировал каждый этап подготовки, словно это был не мой день рождения, а важная бизнес-встреча.

— Может, просто расслабишься и насладишься? — предложила Настя. — В конце концов, это твой день.

— Легко сказать, — буркнула я. — Когда он так старается, невозможно расслабиться.

— Знаешь, — Эл положила руку на плечо, — может, он просто не умеет по-другому?

Я промолчала. Может, и правда. Может, для него это был единственный способ показать свою любовь — через организацию идеального праздника, через дорогие подарки, через внимание к каждой детали.

Но как бы он ни старался, я всё равно чувствовала какую-то искусственность происходящего. Словно это не мой день рождения, а тщательно спланированная PR-акция. И хотя я понимала, что это несправедливо по отношению к нему, избавиться от этого ощущения не получалось.

В итоге я решила — просто приму всё как есть. Пусть это будет не тот день рождения, о котором я мечтала в детстве, но, возможно, именно такой нужен сейчас. И хотя сердце всё ещё сопротивлялось, я постаралась настроиться на позитивный лад. В конце концов, это действительно был мой день, и я заслуживала того, чтобы провести его так, как хочется.

Утром я проснулась от странного ощущения — словно что-то должно произойти. Солнце светило особенно ярко, птицы за окном пели громче обычного. Я потянулась, собираясь встать с кровати, как вдруг услышала тихий стук в дверь.

— Кать, можно? — в комнату заглянула улыбающаяся Эл.

— Что ты тут делаешь так рано? — удивилась я, поправляя одеяло.

— Сюрприз! — в комнату вкатился Томас на своей коляске, а за ним вошёл отец с огромным тортом, украшенным девятнадцатью свечами.

— С днём рождения! — хором прокричали они, и комната наполнилась теплом и светом их искренних улыбок.

— Вы чего это? — пролепетала я, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.

Утром я проснулась от странного ощущения — словно что-то должно произойти. Солнце светило особенно ярко, птицы за окном пели громче обычного. Я потянулась, собираясь встать с кровати, как вдруг услышала тихий стук в дверь.

— Кать, можно? — в комнату заглянула улыбающаяся Эл.

— Что вы тут делаете так рано? — удивилась я, поправляя одеяло.

— Сюрприз! — в комнату вкатился Томас на своей коляске, а за ними вошёл отец с огромным и красивейшим тортом.

Торт был настоящим произведением искусства: высокий, трёхъярусный, украшенный нежными кремовыми розочками разных оттенков — от бледно-розового до насыщенного кораллового. Между цветами были искусно выложены тонкие зелёные веточки мяты, придающие композиции особую свежесть.