В школе они старались не показывать, что их связывает симпатия. Лиз благоразумно попросила Льюиса выждать время – ради Ксавьера и его репутации, которая была подмочена. Тот не стал спорить, согласившись, что это мудрое решение. Он даже предложил ей не идти в закусочную и дождаться следующего тематического вечера, но Лиз тут же запротестовала, успокоив его тем, что они будут в костюмах и плотном слое грима.

– Мы затеряемся среди других Алис и Чеширов, – стараясь добавить голосу беспечности, заявила Лиз.

В коридорах и на уроках они бросали друг на друга взгляды, на репетициях – дарили друг другу едва заметные улыбки. И только по вечерам, когда Лиз подгоняла костюм, они с Льюисом могли расслабиться и не скрываться.

Лиз сидела на полу своей комнаты, заканчивая костюм Льюиса. Он наблюдал за ней, слегка улыбаясь, когда она пришивала бархатные ушки. Их взгляды встретились, и Льюис, будто между делом, выдохнул:

– Мне нравится проводить время вместе.

Лиз отвела взгляд, чтобы скрыть смущение, но не смогла сдержать улыбку. Все между ними было так ново, так робко. Для них обоих это были первые чувства. Лиз ярко видела разницу между фиктивными отношениями и настоящими. С Ксавьером она была смелая, ее забавляла их игра и то, что в нее все верили. С Льюисом все было иначе. Рядом с ним ей не хотелось притворяться, играть роль. Поэтому ее постоянно терзала вина за то, что она не могла – не хотела! – поделиться о своих планах на магию.

К пятничному вечеру были закончены все приготовления. Было счастьем, что Лиз успела с костюмом Чешира, а Ксавьеру удалось подобрать в антикварной лавке похожее на Виридалис зеркало.

Закусочная, погруженная в приглушенный свет разноцветных гирлянд, уже кишела гостями. В воздухе витал аромат чая, тыквенных кексов и печений. Лиз вошла первой, не сразу привлекая внимание. Ее наряд, вдохновленный образом Алисы, был и классическим, и необычным. Юбка была выполнена из слоев нежно-голубого тюля, а пышные молочные рукава переливались, как утренний туман над рекой. Черный корсет платья был украшен вышитыми узорами в виде карточных мастей – черви, трефы, пики и бубны – которые сверкали при каждом движении. На шее у Лиз красовался тонкий черный бархатный чокер с подвеской в виде крошечного золотого ключика, который намекал на то, что она уже попала в Зазеркалье. Волосы, уложенные в беспорядочные локоны, были украшены двумя белыми гиацинтами, закрепленными на тонких заколках.

Лиз добавила к образу массивные черные ботинки с серебристыми застежками, которые резко контрастировали с изящностью ее платья, словно говоря, что эта Алиса не боится пройтись даже по колючему саду Королевы. В руках она держала маленький бархатный ридикюль в форме сердца, на котором была вышита надпись «Съешь меня».

Позади нее появился Льюис. Вместо привычной полосатой ткани Лиз выбрала для его Чеширского кота бархат глубокого фиолетового цвета, будто впитавшего ночь. Широкие, почти театральные плечи жакета были обшиты серебристой вышивкой в форме завихрений дыма. Длинные рукава оканчивались когтистыми манжетами. Но настоящим произведением искусства был грим. Льюис выглядел так, словно его лицо принадлежало какому-то иному существу. Полосы серебряной краски причудливо пересекались, выделяя скулы и создавая иллюзию мягкой дымки. Глаза, ярко-желтые благодаря контактным линзам, светились из-под тени густо подведенных ресниц. Уголки губ были нарисованы так, что улыбка Чешира казалась постоянной – и чуть зловещей. Взгляд Льюиса словно говорил, что он может раствориться в воздухе в любую секунду.

Лиз, с ее хрупкой, но решительной осанкой, напоминала героиню, готовую принять вызов неизведанного мира. Льюис же, в своем устрашающе-обаятельном образе Чешира, казался проводником в этом безумии.

Закусочная преобразилась до неузнаваемости. Лиз показалось, что она действительно шагнула в Зазеркалье. Реальность смешалась с безумием. На стенах висели десятки зеркал, каждое уникальное, словно отобранное из разных эпох и культур. Одни зеркала увеличивали отражения до гротеска, другие – искажали, растягивая фигуры в длинные тонкие тени. Зеркала создавали бесконечный лабиринт иллюзий. Лиз почудилось, что в отражениях мелькали тени, не принадлежащие никому из гостей, – будто сам Чеширский кот играл с ними, прячась в зеркальных глубинах.

Потолок закусочной был усеян подвесными чайными чашками, которые мягко раскачивались и, казалось, парили в воздухе. Стрелки настенных часов волшебным образом двигались против часовой стрелки, будто подтверждая, что гости попали в Зазеркальный мир.

Столы были накрыты кружевными скатертями, а на каждом из них стоял миниатюрный шахматный набор, служивший одновременно украшением и развлечением. Гости могли разыгрывать партии, ожидая свой заказ.

Меню «Тыквенного фонаря» в этот вечер состояло из блюд с загадочными названиями. «НеЧай Безумного Шляпника» – горячий шоколад с апельсиновыми нотками, «Пирог Красной Королевы» – десерт с клубничным муссом и золотистым сахарным покрытием, «Тост Абсолема» – нежный багет с грибным кремом, источавший аромат свежего леса. Каждый гость получал карточку с персональной загадкой – отгадать ее значило получить сюрприз от закусочной.

Лиз на мгновение замерла, очарованная атмосферой. Ее взгляд скользнул по зеркалам, и она поймала свое отражение, которое, казалось, улыбнулось ей чуть шире, чем она сама.

Мимо прошел официант в костюме Белого Кролика, аккуратно придерживая поднос с дымящимся чайником и пряниками, разрисованными глазурью под циферблаты часов. Лиз с трудом узнала в нем Криса Дейкворта – внука Элинор. Он остановился перед Лиз и Льюисом, грациозно поклонился и, подмигнув, произнес:

– Добро пожаловать за грань реальности.

Льюис слегка склонил голову, улыбка Чешира на его лице стала чуть шире. Он взял Лиз за руку, и они двинулись вглубь закусочной, растворяясь в танце света, теней и отражений.

– Ну что, Алиса, – прошептал он, – готовы к приключениям?

Лиз позволила себе издать легкомысленный смешок, ощущая себя на настоящем первом свидании.

Лиз с усердием вплетала в косы искусственные травы и кольца. До спектакля оставалось всего двадцать минут, а ей еще нужно было успеть нанести макияж и дополнить костюм деталями – надеть несколько ожерелий разной длины, украсить запястья чертовой дюжиной многоярусных металлических браслетов, закрепить на голове цепочку со свисающим на лоб камнем. Каждая деталь должна была дышать магией, создавать ощущение у зрителей, что она не просто школьница в костюме, а настоящая ясновидящая, чьи руки способны раздвигать завесу будущего.

Она заметила краем глаза, что остальные ведьмы подошли к выбору аксессуаров с меньшим энтузиазмом. Ная ограничилась костюмом, Молли добавила к юбке цепочку с мелкими монетками, а Карла надела лишь крупные серьги-кольца и склонилась над своим текстом с таким сосредоточенным видом, будто у нее было не три фразы, а три страницы.

Лиз скептически оглядела их, но промолчала – ей не хотелось разговаривать ни с кем из них. Ведьмы придерживались той же позиции. Ная делала вид, что Лиз не существует, а Молли и Карла бросали на нее робкие взгляды, но держались близ своего лидера.

Она вновь обратилась к своему отражению в большом зеркале гримерной. Лицо выглядело еще слишком обыденно. Лиз торопливо нанесла на веки золотистые тени, добавила тонкую линию подводки и подчеркнула ресницы, а затем, задумавшись, выбрала помаду оттенка вина.

– Теперь вполне загадочно, – пробормотала она, обводя губы. В это время за ее спиной раздался смех – Молли и Карла перекидывались репликами из своих сцен, разыгрывая их с преувеличенной театральностью.

– Соберитесь! – одернула их Ная, поправляя на себе пояс с вышивкой. – Нам скоро на сцену.

Лиз быстро надела последний браслет, звенящий при каждом движении. Она поднялась, проверяя на ощупь, чтобы цепочка на лбу сидела ровно.