– Выйди, пожалуйста, мне нужно собраться в школу, – процедила Лиз, придирчиво теребя в руках волосы.

– В школу? – вздернул брови папа. – Лиззи, милая, тебе лучше…

– Я не хочу опоздать, – рыкнула она, перебив его.

Теодор сдался, подняв руки в капитуляции. Выходя за дверь, он мягко проговорил:

– Я буду ждать тебя в столовой.

Когда дверь за ним закрылась, Лиз обернулась к зеркалу и сощурилась. Черные волосы мерцали в приглушенном свете комнаты, отливая синевой. Лиз вглядывалась в свое отражение, чувствуя, как внутри нее закипает что-то необъяснимое. Она больше не видела себя прежней – золотистый блонд, который всегда был символом ее успеха и статуса, исчез, оставив место чуждому образу.

Ее взгляд стал тяжелым, почти ненавидящим.

– Вернись, – прошептала она. – Вернись, как было.

В этот миг зеркало перед ней треснуло с громким хрустом. Лиз отшатнулась, прижав ладони ко рту. Она смотрела на свое искаженное отражение с ужасом и изумлением. Тонкие трещины расходились по поверхности, словно паутина, а в середине застыл ее испуганный взгляд, словно попавшаяся в ловушку бабочка.

– Это… Что за?.. – выдохнула она, касаясь трещины кончиками пальцев. Зеркало, казалось, пульсировало под ее рукой, реагировало на ее прикосновение.

Отступив назад, Лиз чуть не наступила на свой рюкзак. Она тряхнула головой, отгоняя наваждение, и направилась к гардеробной. Лиз коротко вскрикнула, щелкнув выключателем – на пальцах остался красный след как от легкого ожога. Когда она потянулась за рубашкой, пальцы сами по себе вырвали вешалку с костюмом ведьмы. Лиз тихо взвизгнула и схватилась за другую вешалку, но черные одеяния упали ей под ноги, словно насмехаясь.

– Да что за чертовщина? – пробормотала она, стараясь не терять самообладания. Она выскочила из гардеробной, прижимая к себе рубашку и принялась обмахивать пылающее лицо самолично обкромсанным галстуком с пришитыми крупными бусинами и тонкими цепочками на конце.

Лиз едва успела подумать о том, что ей нужно подышать свежим воздухом, как окно резко распахнулось, и в комнату ворвался прохладный ветер. Лиз замерла. Она глубоко вдохнула, чувствуя, как растет паника.

– Это нервы… – пробормотала она. – Это все просто нервы…

Однако нервы не объясняли, почему в ванной треснуло зеркало. Или почему выключатель в гардеробной обжег ее, словно она дотронулась до огня, включая свет.

Когда Лиз наконец оделась, собравшись с мыслями, она спустилась в столовую. Папы за столом не было. Она услышала, как хлопнула дверца холодильника, а за этим звуком последовали приближающиеся шаги. Стоило Лиз подумать о том, как сильно она на него злилась за то, что тот впустил в их дом – в ее комнату! – «ведьм», как на пороге столовой раздались ругательства.

Лиз перевела взгляд на папу. В одной руке он держал бутылку соевого молока без сои, а в другой – ручку своей любимой чашки. Под его ногами среди осколков растекалась лужа кофе, опасно подбираясь к светлому ковру.

– Что за чертовщина? – вырвалось у Теодора, как совсем недавно у Лиз. – Чашка разлетелась на осколки прямо в руке!

Лиз ощутила, как ее охватили ледяные щупальца страха. Она попыталась оправдать все происходящее случайностью. Это ведь все могло быть просто совпадением. Ничего мистического. Абсолютно ничего. Если только…

Если только в клубе «Лостширские ведьмы» не заседали настоящие ведьмы.

В голове Лиз вспыхнула пугающая мысль: «Ная Блэквелл наслала на меня проклятие!».

Покончив с завтраком, Лиз вылетела из-за стола, забыв попрощаться с папой. Еще никогда в жизни она так не спешила в школу.

Парень у ларька с кофе – тот же, что пару дней назад заинтересованно смотрел ей в след – равнодушно скользнул по ней взглядом, словно она была пустым местом. Старшеклассники на «Hyundai i10» проехали мимо, даже не посигналив, как делали это всегда, завидев на перекрестке Лиз.

С черными волосами она стала не просто самой обычной девчонкой.