Папа глубоко вдохнул, чтобы собраться с мыслями и подобрать ответ, но Лиз уже выскользнула из столовой, оставив за собой легкий шлейф масла камелии и сарказма.

Он прошел следом за ней, попутно доставая бумажник. Вытащив несколько купюр, он протянул их Лиз в надежде, что эта сумма ее устроит.

Лиз довольно улыбнулась и убрала купюры в замшевый кошелечек.

– Я знала, что ты сделаешь правильный выбор! «Лаборатория стиля» обязательно повесит на стену рамочку с благодарственным письмом.

– Там их, должно быть, уже перевалило за сотню, – пробормотал Теодор.

Не слушая его, Лиз встала на цыпочки и, как всегда перед уходом, чмокнула папу в щеку, чувствуя соленый привкус кожи и колючую щетину, а затем выскочила за дверь.

На улице было по-утреннему прохладно. Лиз втянула голову в плечи, прокручивая в голове слова, которые скажет на заседании клуба. Это был ее способ уверенности – продумывать, что сказать. На углу улицы рядом с ларьком ветер взметнул ее волосы, и какой-то парень из школы задержал на ней взгляд, ожидая свой кофе. Не в первый раз Лиз почувствовала в себе что-то особенное. Ведьма не ведьма, но она точно не была обычной девчонкой.

Она пересекла перекресток и смерила снисходительным взглядом старшеклассников, набившихся в поддержанную «Hyundai i10» с грязью на бампере и посигналивших ей в след. Они считали, что если приезжать в школу на машине, то это автоматически сделает их популярными. В особенности Лиз смешили парни, которые крутили на пальце брелок старого отцовского автомобиля и ожидали вокруг себя очередь из девушек. Нет, иногда, конечно, такое случалось, если машина была не слишком старая, а парень – привлекательным. Но Лиз следила за тем, чтобы в эту очередь не затесался никто из ее клуба, чтобы не подорвать свой авторитет.

– Запасть на парня, которому папочка отдал свою старую машину – моветон и дурновкусие, – наставляла она членов клуба. – Мы должны дать клятву, что не станем так низко пасть и марать свое достоинство грязью из-под колес какого-нибудь Пежо. Что мы говорим пижонам на Пежо? Не в этой жизни!

В «Лаборатории стиля» существовал целый свод правил. Каждая участница клуба должна была строго соблюдать его, иначе рисковала быть исключенной из списка «стильных». Лиз напоминала об этом каждую неделю, держа в руках изящный блокнот со стеклянной закладкой в форме листка. На первой странице красовалась надпись: «Лаборатория стиля: руководство к совершенству». Этот блокнот был одновременно уставом, дневником и, по мнению Лиз, священной книгой клуба.

В «Лаборатории стиля» собрались самые разные девушки, каждая со своим уникальным шармом, но без твердого руководства Лиз они, как она считала, блуждали бы в модных дебрях. Среди них была Саванна Флинн – дочь владельца местного автосалона, обожающая меховые аксессуары, несмотря на все упреки Лиз, что меха – это пережиток прошлого.

– Мы не дикари, Саванна, – упрекала ее Лиз, подавая пример эко-стиля с сумкой из переработанной кожи.

Была и Дженна Дормер, одержимая винтажной модой. Она постоянно приносила на встречи свои находки из местного секонд-хенда, утверждая, что каждая вещь имеет душу. Лиз относилась к этому снисходительно:

– Главное, чтобы эта душа не пахла нафталином, Дженна.

Но особенно отличалась Клэр Фитцжеральд, которая недавно (по меркам Лостшира) переехала из Манчестера и обладала смелым чувством стиля, которое иногда даже превосходило идеи Лиз. Клэр была красива и любила привлекать к себе внимание, ради этого она даже прошла прослушивание и получила главную роль в школьном спектакле. Несмотря на это, Лиз держала Клэр близко, ведь конкуренция всегда держит в тонусе.

– Пусть лучше Клэр станет моей правой рукой, нежели создаст свой клуб, – пояснила она Ксавьеру, когда тот задался вопросом, для чего принимать в «Лабораторию стиля» новенькую, которая раздражала Лиз одним своим присутствием. И в особенности сумкой-тоут из последней коллекции «Miu Miu».

Лиз пережила алгебру, испанский и историю, не забыв сделать комплимент миссис Эпплби, а точнее ее платку, на котором была изображена карта Европы в Средние века. Лесть легко срывалась с ее губ с коралловым блеском, помогая заработать дополнительные баллы по истории. К сожалению для Лиз, этот подход работал только в отношении миссис Эпплби, других учителей сложно было подкупить лживыми любезностями.

Ровно в половине первого, минута в минуту, Лиз вошла в бывший кабинет игры на духовых инструментах. Заседания клуба «Флейты и тромбона» просуществовали всего два месяца, пока вконец не достали директора – мистера Мензиса, – чей кабинет располагался прямо напротив.

За этот кабинет с ярусными деревянными полками, на которых стояли футляры для инструментов, разгорелась нешуточная борьба между несколькими школьными клубами. В итоге Лиз смогла заручиться поддержкой директора, пообещав, что «Лаборатория стиля» будет не просто клубом, но и гордостью школы. Ее уверенность и дар убеждения подкрепил отец, выступавший меценатом старшей школы Лостшира.

Однако, из-за острой нехватки кабинетов, мистер Мензис подселил к «Лаборатории стиля» еще один клуб, который Лиз ненавидела всей душой.

«Лаборатория стиля» занимала кабинет в понедельник, среду и пятницу, а «Лостширские ведьмы» пользовались им во вторник и четверг. Это вызвало немало неудобств для Лиз, ведь «ведьмы» оставляли после себя беспорядок, который, по мнению Лиз, противоречил любым нормам эстетики.

Кабинет был просторным, с высокими потолками и большими окнами, которые выходили на школьный дворик. Пол, застеленный темным паркетом, иногда скрипел, но на это можно было закрыть глаза. На одной из стен висела доска, украшенная нотами из фольги – остатками прошлого клуба. Лиз решила оставить ее и превратила в «Доску вдохновения», где размещались цитаты дизайнеров, вырезки из модных журналов и эскизы членов клуба.

Однако Лиз мечтала переделать кабинет. Она представляла его в светло-розовых тонах с бархатными креслами и элегантными столами, которые заменили бы неудобные старые парты. Ближе к окну она хотела поставить зеркало в золотой раме, чтобы члены клуба могли видеть результат своих модных экспериментов. К сожалению, пока бюджет не позволял этого сделать, а мистер Мензис строго-настрого запретил любые значительные изменения.

Войдя в кабинет после «ведьм», Лиз обнаружила на столе кучу обгоревших свечей – и это несмотря на запрет директора об использовании свечей в стенах школы! – и странный, слегка сладковатый запах, который «ведьмы» объясняли ароматерапией. Лиз, брезгливо сморщившись, провела рукой по поверхности стола, на которой остался слой воска, и прошипела:

– Этот кабинет должен быть символом утонченности, а не фоном для… ведьминых обрядов.

Она тут же отправила в чат клуба сообщение:«Завтра после уроков собираемся на генеральную уборку. Я не позволю «ведьмам» разрушить эстетику нашего святилища!».

Конечно же, в уборке Лиз участвовать не собиралась. Но кто-то должен был руководить процессом. Она чувствовала себя хозяйкой положения.

Кабинет мог быть несовершенным, но для Лиз он стал настоящим убежищем – местом, где правила красота и стиль, несмотря ни на что.

Вскоре после отправки сообщения в кабинете клуба собрались его члены, рассевшись на стульях, которые Лиз забрала из школьной библиотеки. Она придирчиво осмотрела своих подопечных, как она называла про себя членов «Лаборатории стиля».

– Саванна, – прищурилась Лиз, глядя на едва различимый след от томатного соуса в уголке рта. – Ты опять ходила на ланч?

– Нет, – испуганно покачала головой она, выдавая себя тем, что тут же облизнула губы, стирая улики.

Лиз скрестила руки на груди:

– Когда ты успела? Ела прямо в коридоре по дороге на заседание? – она разочарованно цокнула. – Я же ради вас и ваших фигур провожу собрания во время обеденного перерыва! Что ж, придется снова внести в план лекцию о правильном и здоровом питании.

Она смерила Саванну красноречивым взглядом и отошла к доске.