Пришло время поговорить с миссис Портер.

Она подцепила кончиками пальцев бечевку, даже не желая касаться загадочной колбы. С трудом преодолев лестницу, Лиз вышла из дома и перешла дорогу. На мгновение она задержала взгляд на миниатюрном бутылочном дереве. Оно было совсем не устрашающим в отличие от того, что Лиз встретила во Мжути, и выглядело как диковинный оберег, о котором и рассказывала Молли.

Миссис Портер открыла почти сразу, словно караулила ее окна в прихожей. Она скользнула взглядом по черным прядям и молча протянула руку, чтобы забрать свое украшение. Однако Лиз помедлила, уводя руку за спину. Миссис Портер выгнула бровь в удивлении, а затем недовольно покачала головой.

– Только не проси отдать тебе это навсегда, – сказала она с раздражением в голосе.

– Нет-нет, ничего такого, – поспешно заверила Лиз, пытаясь выглядеть как можно более невинно. – Просто… эта вещица выглядит необычно. И мне стало любопытно. Откуда она у вас?

– Я уже говорила, что привезла ее из путешествия, – отрезала миссис Портер, по-прежнему удерживая руку на весу. – Верни.

Лиз улыбнулась, стараясь смягчить ее недовольство.

– Понимаете, мне кажется, в ней есть что-то… особенное. Может быть,магическое? – Она нарочно подчеркнула последнее слово, пристально вглядываясь в лицо миссис Портер.

Миссис Портер на мгновение замерла, ее глаза сузились, словно она обдумывала что-то. Но затем она фыркнула, отмахиваясь.

– Теодор говорил, что тебе нездоровилось на выходных, ты даже бредила из-за температуры. Что, до сих пор не отпустило? Зачем явилась больная? Заражать старого человека? Это обычная безделушка, если только сувенирной лавкой не заведовала Фея Крестная.

Пальцы Лиз только сильнее сжали бечевку.

– Правда? Тогда почему вы так торопитесь ее забрать? – Она с подозрением сузила глаза.

Лицо миссис Портер заметно потемнело.

– Потому что я не хочу подцепить от тебя что-нибудь. Это ты здоровая коза, за выходные оклемалась. А меня простуда и в могилу свести может. Хватит болтать, сейчас реклама по телевизору закончится!

Этот суровый тон сбил Лиз с толку – миссис Портер и правда казалась такой же вредной своенравной соседкой, какой всегда была. Она решила предпринять последнюю попытку ее разговорить. Лиз медленно протянула руку с колбой.

– Вы уверены, что ничего о ней не знаете? Или, может быть, знаете кого-то, кто мог бы рассказать? – Лиз вложила в свой голос как можно больше наивного любопытства, пытаясь уловить хоть тень правды в выражении лица миссис Портер.

Та схватила колбу с неожиданной резкостью и прижала ее к груди.

– Я сказала все, что хотела сказать, – резко бросила она. – А теперь кыш, не дыши бациллами в мою сторону.

И, прежде чем Лиз успела задать еще один вопрос, миссис Портер захлопнула дверь перед ее носом.

Стоя на пороге, Лиз уставилась на дверь, обдумывая произошедшее. Миссис Портер и правда могла ничего не знать о колбе, иначе бы не одолжила ее Лиз. Возможно, она привезла из путешествия опасную вещицу, о силе которой даже не догадывалась и все эти годы хранила колбу, считая обычной сувенирной бижутерией.

Не найдя ответа, Лиз повернулась и побрела обратно к себе домой. Но колба не выходила из ее головы, не давая покоя. Лиз чувствовала, как все больше запутывается в паутине недосказанности.

Лиз бегло просматривала статьи, готовясь к заседанию «Лаборатории стиля». В последние две недели дела клуба отошли для нее на второй план. После уроков она сразу шла вместе с ведьмами и Льюисом в чертог, а после обучения ползла домой без сил и старалась не заснуть над домашним заданием.

Более того, по вторникам и четвергам ей приходилось посещать заседания «Лостширских ведьм», которые из кабинета перекочевали в театральный класс. Мисс Краун ставила спектакль «Граф Калиостро», который, по обычаю, должен был проходить в небольшом городском театре Лостшира. Плата за билеты была символической, а все вырученные средства старшая школа Лостшира направляла на то, чтобы залатать дыры в своем бюджете. «Лостширским ведьмам» была отведена небольшая роль группки ясновидящих, а перед спектаклем и в антрактах их шатер в холле должен был развлекать гаданиями и предсказаниями.

Лиз пыталась выглядеть увлеченной, но внутри все кипело. Ей не нравилось, что их роль сводилась к развлечению посетителей. Элизабет Стэдлер не по статусу играть ясновидящую номер четыре. Она была рождена не для массовки!

– Незаметная часть шоу, – высказалась об этом Клэр с показной легкостью, но в ее голосе звучала издевка, как будто она знала, насколько это заденет Лиз.

Клэр в этом спектакле играла главную роль – аристократку восемнадцатого века и невесту графа. Она неустанно напоминала об этом при каждом удобном случае. И Лиз не могла не признать, что справлялась Клэр отлично, каждый раз сгребая в охапку комплименты от мисс Краун и остальных, задействованных в постановке. В особенности от парней. Лиз, которая вечно жаловалась на изобилие мужского внимания, стала для них невидимкой. И это ее жутко раздражало. Но, пожалуй, чуть меньше, чем костюмы.

На примерке им четверым – Лиз, Нае, Молли и Карле – выдали нечто, похожее на лохмотья. Льюису повезло чуть больше – ему достался халат, в котором он выглядел как мексиканский сутенер. А дополняли все это безобразие еще более ужасные тюрбаны. Глядя на элегантные и утонченные платья Клэр, Лиз буквально кипела от злости. Это стоило двух перегоревших прожекторов и растрат из папиного кошелька.

– Лиззи, я поощряю твою активность и участие в школьной самодеятельности, – с ласковым нажимом сказал дочери Теодор, оплачивая пять костюмов, – но я просто не потяну содержать сразу два клуба. Тем более во втором ты даже не Президент.

– Это ненадолго, – пообещала ему Лиз и уточнила: – В смысле, я не задержусь в «Лостширских ведьмах».

– Тогда зачем ты в него вступила?

– Поднимаю им популярность, – выкрутилась Лиз.

Последние две недели напоминали Лиз хаотичный калейдоскоп обязанностей, недосыпа и раздражения. Утро начиналось с того, что Лиз едва успевала собрать сумку для школы, наспех перекусывала злаковым батончиком и выбегала из дома. В школе, вместо того чтобы сосредоточиться на уроках, она ловила на себе насмешливые взгляды не только Клэр, но еще Дженны и Саванны, которые окончательно примкнули к ее сопернице. Особенно больно было слышать, как Клэр в перерывах шутливо указывала на «новый стиль» Лиз, намекая, что кроссовки лучше подходят для уроков физкультуры, чем для Президента модного клуба.

Лиз действительно сменила стиль. Вынужденно. Идти после школы в лес в платье и туфлях было не самым практичным решением. Она пыталась носить с собой сменную одежду, но уже через пару дней поняла, насколько глупая это затея. И дело было не только в том, что одежда сильно мялась и выглядело несвежей. После выматывающего обучения в чертоге сумка становилась слишком тяжелой, словно кто-то подсунул ей гири. Поэтому впервые в жизни Лиз отдала предпочтение практичным кроссовкам, джинсам и толстовке вместо того, чтобы каждое утро подбирать стильный образ.

Все это не оставляло Лиз времени на подготовку к заседаниям «Лаборатории стиля». Она старалась просматривать свежие статьи и находить интересные тренды, чтобы не ударить в грязь лицом. Но клуб, который всегда был для нее отдушиной, теперь казался обузой. В последнее заседание она даже не успела подготовить полноценную презентацию, и это стало поводом для насмешек со стороны Клэр.

– Ну, кто бы мог подумать, что наша Лиз так быстро сдаст, – с улыбкой сказала она, а Дженна и Саванна тут же подхватили, хихикая.

К концу второй недели Лиз чувствовала, что ее нервы на пределе. Уроки, репетиции, заседания, обучение в чертоге, постоянный контроль над собой, непривычные для нее насмешки – все это сплеталось в тугой узел напряжения, который грозил лопнуть в любой момент. Все казалось бесконечным, тяжелым и безрадостным.