Льюис посмотрел на нее, и в его глазах появилась тень усмешки.

– Руны – это не просто язык или магия. Это связь. С миром, с самим собой. Они помогают понять, что скрыто внутри, и направить это наружу. Это нелегко, но это того стоит. И, Лиз… думаю, тебе тоже когда-нибудь откроется подобная связь.

Лиз замолчала, обдумывая его слова о том, что ее способности – это не бремя, а что-то большее. Но она видела в этом лишь помеху. Ничто и никто не могло убедить ее в обратном.

Они вышли к невысокому мертвому дереву с черным, словно обугленным, стволом. Ветки, подобные костям, строго тянулись вверх, изгибаясь в плохом танце на фоне клочков серого неба. На концы ветвей были нанизаны бутылки из помутневшего стекла: синие, коричневые и темно-зеленые.

Лиз затормозила и резко отшатнулась. Ее взгляд приковала жуткая композиция. Подобное она видела у дома миссис Портер, но стволом ее дерева служили переплетенные прутья, и оно не вселяло такого ужаса.

– Что это? – выдохнула она, а ее голос совсем растворился в мертвой тишине леса.

Молли, которая остановилась, чтобы поправить одну из бутылок, обернулась к ней и слегка улыбнулась. Но улыбка эта была обращена не к Лиз, а к самому дереву, к которому Молли относилась с сестринской заботой.

– Не бойся, это всего лишь бутылочное дерево. Оно ловит духов.

Лиз рискнула подойти ближе и услышала гул внутри бутылок, подобный зловещим завываниям.

– Это духи? – с испугом уточнила она. – Если бутылка разобьется, то духи выберутся наружу?

Молли усмехнулась:

– Это ветер.

Льюис встал рядом и, потянувшись, поправил одну из бутылок на верхней ветке.

– Оно появилось здесь лет сорок назад, может, больше. Ведьмы из ковена установили его не столько для ловли духов, сколько для того, чтобы отпугивать жителей Лостшира. Но это только породило слухи и послужило приманкой для любопытных детей. Потом ведьмы иссушили ручей, а затем уже на мост была наложена Защита.

Лиз кивнула. Из крупиц информации складывалась более полная картина. Она сказала:

– У моей соседки такое дерево. Это значит, что она ведьма?

Молли мотнула головой:

– Нет. На моей улице сразу у трех соседок бутылочные деревья. Когда-то они были в моде и стояли в каждом втором дворе. Сейчас это пережиток прошлого. По крайней мере в Лостшире. Традиция ставить бутылочные деревья появилась в Африке, а затем вместе с рабами перекочевала в Америку. Туристы и иммигранты развезли моду на бутылочные деревья по многим странам. Так это дошло и до Лостшира. Считается, что яркий цвет бутылок привлекает духов по ночам, а днем солнечный свет уничтожает их.

– И это действительно так? – Лиз обвела взглядом каждую бутылку, силясь разглядеть хоть что-нибудь сквозь мутное стекло.

Молли пожала плечами:

– Мы не нашли этому подтверждения. Скорее всего, это просто красивый оберег, как красная нить или другие безделушки, которые любят втюхивать туристам.

Лиз хмыкнула. У них с Молли были разные понятия о красоте.

О красоте…

Нахмурившись, Лиз вспомнила, что так и не вернула миссис Портер ту колбу. Она даже не помнила, куда дела ее после маскарада. В шкатулке с украшениями ее однозначно не было – утром она выбирала кольца и не могла не заметить колбу. Возможно, миссис Портер заходила на выходных, и папа отдал ей украшение. Или же он сунул подвеску в какой-нибудь ящик.

Лиз напрягла память, но вместо, чтобы вспомнить, где колба, она мысленно прокрутила их диалог.

– Что это?

– Это? Просто памятная вещица из тех времен, когда я много путешествовала.

– Можно… можно его?

– Этот кулон не для игр и глупых переодевания. Но если ты уверена, что он тебе нужен, то носи с умом. И помни: некоторые вещи выбираем не мы, а они нас.

Миссис Портер что-то знала. Эта колба была не просто сувениром из поездки. Не зря, когда на маскараде пробудилась ее сила, колба нагрелась, будто кто-то опустил ее в кипяток. Возможно, из-за этой проклятой колбы все и началось.

«Какая вероятность, что миссис Портер – ведьма?» – всерьез задумалась Лиз. Она бы нисколько не удивилась, если ее догадка нашла подтверждение.

Мысли Лиз прервал Льюис, заметив, как она судорожно теребила прядь волос, то наматывая на палец, то нервно дергая ее.

– Он вернется, – шепнул он.

– Что? – не поняла Лиз, вырванная из своих размышлений.

– Волосы посветлеют, – пояснил Льюис. – Твой цвет вернется. Это был всего лишь выплеск энергии, помнишь?

– А, да, – рассеянно кивнула Лиз и спохватилась: – А почему у остальных?..

Льюис улыбнулся:

– Они красят волосы, чтобы поддерживать имидж.

Лиз тихо рассмеялась, но смех быстро улетучился, когда они добрались до странных сросшихся деревьев. Их стволы, словно переплетенные руки, тянулись друг к другу, обвивая и душа соседние ветви. Они напоминали сиамских близнецов, чьи тела навечно срослись в мучительном объятии. В этой жуткой гармонии была своя эстетика, но Лиз чувствовала лишь холодный укол страха.

– Эти деревья… – прошептала она, не решаясь закончить мысль.

– Лес сам позаботился о том, чтобы у нас было пристанище. – откликнулась Ная, ее голос прозвучал неожиданно мягко.

Она шагнула ближе и остановилась перед стволом, который казался самым большим. Лиз заметила, как Ная вытянула руку и коснулась грубой коры. Под ее пальцами мелькнул слабый свет.

– Это дверь? – догадалась Лиз.

– Да, – коротко ответила Ная. – Только не пытайся открыть ее сама. Мжуть может ошибочно посчитать тебя угрозой.

Словно подтверждая ее слова, ветер усилился, и кроны деревьев закачались, издавая странный шелест. Лиз сглотнула, стараясь не выказывать своего беспокойства.

Наконец, в шершавом стволе возникло очертание двери. На месте, где обычно располагался дверной глазок, распахнулся настоящий глаз – с зеленой радужкой и красными прожилками на белке. Лиз вздрогнула, когда оценивающий взгляд двери метнулся в ее сторону. Затем веко устало сомкнулось, а неприметный сучок изогнулся в дверной ручке. Ная нажала на нее, опустив, и дверь отворилась.

Внутри было темно, но стоило Нае дернуть за шнурок, висящий у входа, как желтые витражные стекла осветили пространство. Пристанище ведьм ожило, заполняясь мягким, теплым светом.

– Ого… – выдохнула Лиз, переступая порог.

Внутри пристанище напоминало нечто среднее между старым храмом и уютным гнездом. Витражные окна, которые были невидимы снаружи, преломляли свет, создавая завораживающие узоры на деревянных стенах и полу. Потолок был высоким, и его поддерживали узловатые балки, которые казались живыми ветвями. Стены были увешаны полками, уставленными книгами, склянками с загадочными жидкостями и пучками трав. В воздухе витал терпкий запах полыни и еще чего-то сладковатого, напоминающего мед.

– Тут… красиво, – сказала Лиз, не отводя взгляда от витражей, которые отбрасывали на ее руки разноцветные отблески.

– Красота не главное, – Ная дернула за второй шнурок, и свет изменился, став холодным, белым. Теперь пристанище выглядело совершенно иначе: строгим, лишенным магического уюта. Тени исчезли, и Лиз заметила детали, которых не видела раньше: следы когтей на полу, выжженные символы вокруг стола и темные пятна на стене, которые напоминали брызги крови.

– Что здесь произошло? – спросила Лиз, почувствовав, как ее волосы встали дыбом.

Ная повела плечом:

– Много чего. Это место хранит немало тайн. В том числе и пугающих. Но избежать этого нельзя. Витражи играют большую роль. Благодаря им место понимает, что нужно ковену.

– И для чего нужноэтоосвещение? – промямлила Лиз, задерживая взгляд на баночке, полной сушеных хвостов ящериц.

– Для работы и защиты, – ответила Ная. Ее лицо теперь казалось холодным, почти безжизненным. – Магия требует точности. И иногда приходится работать в условиях, где нельзя полагаться на уют или красивый свет.