Один из бандитов, тот, что с рассечённой бровью, начал подниматься, бережно прижимая к груди неестественно выгнутую в локте руку. Лицо его было серым от боли, но он старался молчать чтобы не привлекать к себе внимания.

— Так… тащите мешки, какие нибудь… — маг провёл рукой по лицу, оставив грязную полосу. — Мы должны их вывезти отсюда. Проклятье… Всего день. И вы… вы всё испортили.

Он перевёл этот пустой, тяжёлый взгляд на остальных подчинённых.

— У вас что?

Молодой парень, самый юный из бандитов, вдруг ухмыльнулся. Он полез в груду хлама в углу и вытащил оттуда свёрток. Развернул — внутри была форменная одежда и оружие с чужими, но узнаваемыми гербами.

— Проще простого. Увел прямо с тренировочной площадки. Они и учёт-то не ведут, наверное.

Маг несколько секунд молча смотрел на гербы, пытаясь вернуть себе самообладание.

— У них целая шахта есть, им плевать на пару пропавших мечей! — его голос снова начал набирать громкость, заставляя подчиненных двигаться быстрее. Проклятье… Ну надо же было всё так… так испоганить! Ладно. Закончим. Потом лично приду и поубиваю идиотов. По одному.

Бандиты, напуганные спокойствием мага, кинулись выполнять. Вернулись через минуту с охапками грязных тряпок — обрывками брезента, мешковиной, чем-то похожим на старый ковёр. Довольно улыбались. Маг же лишь стиснул челюсти, чувствуя, как ярость снова накатывает на него волнами.

— Идиоты… — прошипел он. — Что в слове «мешок» вам не понятно? Целый. Матерчатый. Чтобы не привлекать внимания. И как ты в этом… в этом погребальном саване… понесешь их по улице? А?

— Да всё просто! — быстро парировал тот, что был с обрывком ковра. Он плюхнулся на корточки рядом с первым бездыханным телом и начал его усердно заматывать, как мумию.

Маг наблюдал за этим, и на его лице отразилось бешенство вперемешку с брезгливостью. Да, сейчас ночь. Да, район не освещается. Но они будут тащить через полгорода три вот таких кричаще-подозрительных свёртка и оказаться они должны в торговом районе. Каждый сторож, каждый пьяница, может испортить все дело.

— Вот, — бандит закончил своё дело и с удовлетворением похлопал по бесформенному комку. — Никто ничего не поймёт. Просто мусор.

Маг медленно обвёл взглядом «результат». Три кучи грязного тряпья, с торчащими в нелепых местах то ботинком, то локтём. Он глубоко вдохнул, потом выдохнул. Убить их сейчас — значит всю остальную работу делать самому. А это было ещё тошнотворнее.

— Так… — сказал он тихо, сдавленно. — Давайте… всех их в повозку. Едем. Не останавливаясь. Не сворачивая. Хоть один из вас пискнет по дороге — придушу собственными руками. Без магии. Поняли?

— Да мы могила, шеф…

Маг взглянул на говорящего взглядом обещавшим самые страшные кары. Тот сглотнул, заморгал и поспешно наклонился, чтобы поднять свой свёрток. Напарники, стараясь больше не испытывать терпение начальника, последовали его примеру. Собрав свою поклажу они направились к выходу, уже не первый раз они делали подобное.

На улице, в грязном переулке, их уже ждала повозка. Старая, кривая, запряжённая клячей, которая, казалось, давно забыла, что такое овёс. Она равнодушно наблюдала, как в её кузов бесцеремонно швыряют три тюка с покойниками. После чего загрузились и ее владельцы.

— Едем, — отрывисто бросил маг, усаживаясь рядом с возницей. — Как и говорили. Ни звука. Поняли?

***

Мы выдвинулись пешком, оставив недовольную Викту с сёстрами Гельмонт в поместье. История была мутной, но у нас был подозреваемый клан, а потому решили двигаться в их сторону. Но мы не неслись сплошной толпой — разбились на группы и шли разными, заранее намеченными улицами, держа связь через простейшие сигналы и Аспид в воздухе.

Аспид поднялась в воздух, стараясь осматривать город с высоты птичьего полёта. Снизу всё казалось мирным: редкие прохожие, зажжённые в сумерках факелы, моросящий дождь, создавал унылую атмосферу. Странную повозку она заметила не сразу — её выдало странное направление. На первый взгляд все было в порядке, но движение, нелогичное в этом районе в такой час смутило Аспид. Повозка должна была встретится одной из групп, но они могли ее проигнорировать потому Аспид решила предупредить ближайшую группу.

— Ханна, в вашу сторону движется повозка с каким-то хламом. Едут к центру. Странный маршрут, осмотрите их.

Ханна вместе с Дугласом заметили ту самую повозку через пару минут. В этом районе повозка выглядела инородной. Тощая лошадь и повозка выглядели нормально, а мусор не так уж и бросался в глаза из за высоких бортов. А вот компания в повозке... Они были напряжёнными, их взоры метались, плечи были подняты будто к чему то готовились. Оружие лежало на коленях, небрежно, но так, чтобы его можно было схватить в долю секунды.

— Дуглас, останавливаем их, — голос Ханны был тихим и взволнованным.

Дуглас не стал задавать лишних вопросов. Мгновение — и его обычное тело сменила боевая форма, тяжёлая, громоздкая, в полтора раза выше его реального роста. Он шагнул на середину улицы, став живой, сверкающей под дождём преградой.

Лошадь, не ожидавшая внезапного препятствия, взвилась на дыбы, зафыркала. Возница заёрзал, пытаясь её удержать, но было поздно. Дуглас запустил металлические путы, впившиеся в землю и колесо, сковавшие повозку намертво. Скрип стали и ржание слились в один пронзительный звук.

— Какого чёрта?! Проваливайте с дороги! — рявкнул один из сидевших, уже хватая рукоять меча.

— Что у вас в повозке? — спросил Дуглас, его голос звучал как скрежет стали.

— А тебе-то какое дело? Проваливай, пока цел!

В этот момент Ханна, стоявшая чуть в стороне, уже обратилась к своим граням. Моросящий дождь прибивал пыль, но её было достаточно в обрывках грязной ткани. Она не стала ждать. Пальцы её сжались в кулак, и грязь на свёртках шевельнулась, как живая, на миг обрисовав контуры того, что было внутри. Говорящий ей показался смутно знакомым.

— Гиар? — вдруг произнесла она, всматриваясь в лицо одного из бандитов, того, что был помоложе. — Это ведь ты?

Лицо того, кого она назвала Гиаром, исказилось от злости. Но уже через секунду его взгляд метнулся к свёртку, понимая, что сейчас происходит.

— Это дела Дома Фостер! Чего ты творишь?! — выкрикнул он, понимая что все планы пошли по наклонной.

У Ханны не осталось сомнений. Ее руки взметнулись в верх будто поднимали тяжесть. С двух сторон улицы, с оглушительным рокотом, взметнулись из-под брусчатки каменные стены, отрезая любой путь к отступлению. Ещё одно движение — и из брусчатки вырвалось каменное щупальце, схватив один сверток, камень разорвал тряпье.

Ханна увидела лицо. Бледное лицо, с полузакрытыми глазами. Парнишка. Тот самый, который пару недель назад, краснея, рассказывал ей как работает в кузнице и как ему нравится смех дочки кузнеца.