Герос, багровея от унижения, сделал шаг вперед.

— Генерал! Я требую! Вы обязаны...

Но Арин уже махнул рукой, даже не глядя на них, и крикнул в пространство:

— Эй, кто там... Выведите их! Шумят тут... планировать мешают.

Из угла палатки поднялись два дюжих ветерана. Без лишних слов, взяв под руки ошеломленных отца и сына, они развернули их и буквально вытолкали из палатки.

Церберы оказались на улице, отдуваясь от возмущения и паров вина. Их величественное прибытие и требование о передаче власти утонули в алкогольном забытьи генерала.

— Отец что будем делать?

— Найдем паршивца так.

Когда они узнали что их гвардия и собственно сам Люций сейчас находятся в городе и ведут бои с гоблинами у них резко нашлись дела в Окриде.

***

Восточные ворота. Армия столицы.

— Да, когда же вы кончитесь!

Голос Варина сорвался на крик.

— Я почти пустой! Теодор, я сейчас громыхну, потом всё на тебе!

Он вскинул руки, и ночь разорвали ослепительно-белые жилы молний. Они жадно, с сухим треском впивались в зелёную толпу. Гоблины падали пачками, а восторженные крики солдат пьянили сильнее вина. Вот она, настоящая сила, пронеслось в голове.

Но не так Варин представлял себе битву. В школе говорили слабые, но многочисленные.

— Они не говорили, что много это черт побери бесконечно, заканчивайтесь уже.

Победно воздев кулак, он уже сделал шаг назад и в следующий миг его шлем оглушительно взвыл от удара камнем. Свет померк.

Теодор, увидев, как его друга уносят в тыл, стиснул зубы.

— С ним всё в порядке.

Пробормотал он.

— Шлем должен был помочь. Он не знал наверняка, и это его бесило. Гнев закипел в жилах, и он начал поднимать весь мусор в округе щиты, обломки, камни создавая смертоносный вихрь над головами гоблинов.

Буквально вчера они смеялись над генералом, заставившим их сменить изящные мантии на грубые кирасы. Теперь эти листы железа были их второй кожей, уродливой, но спасительной.

Где-то на фланге вспыхнул и погас сноп искр.

— Значит, Кирсет держится, его выносливости можно было позавидовать. Взгляд Теодора скользнул дальше, цепляясь за тени. И там, в самый гуще мрак, он увидел алое зарево, зловеще пульсирующее, будто чье-то гигантское сердце.

— Это что за?..

Кинетическая броня, которую он в школе считал бесполезным трюком для первоклашек, сработала на автомате. Воздух вокруг сгустился, стал плотным, как сталь.

Мир взорвался.

Огненный шар, рычащий, как живой, врезался в землю рядом. Ударная волна отшвырнула его, словно щепку. Звон в ушах, дым, едкий запах гари и паленой плоти. Он лежал, пытаясь отдышаться, и сквозь пелену в глазах увидел, как готовится второй залп.

— Ах… ты… ж…

Он с трудом поднялся на колено.

— А я ведь еле успел… А теперь лови!

Филипп вырезал гоблинов уже практически на автомате.

— Меч лучшее оружие говорили они, король на поле боя говорили они.

Кристаллическое копье порхало в пылу сражения, Филипп конечно утрировал ведь его арсенал был огромен, а способность позволяла буквально за секунду принимать нужную форму его оружию.

Но больше всего его возмущал и забавлял тот факт, что если он просто ляжет отдохнуть гоблины просто побегут дальше. Он падал уже несколько раз поскальзываясь на черти чем и в один из моментов понял что его не хотят убивать, даже не пробуют.

Это возмутительно подумал он, даже тут в бушующем сражении его не рассматривали как достойного противника. Маг с уникальной способностью оказался буквально никому не нужен даже в этой глуши.

Атаки продолжались несколько дней. Мы не сдвинулись ни на метр. Стойкое ощущение, что гоблины и не думают заканчиваться, не покидало нас. Каждый день мы наблюдали, как Гиперион выкашивал противника сотнями; остальные маги тоже пропадали в городе, но это не меняло картины. Боевой дух солдат падал — тварей было слишком много, а мы только и делали, что отбивали их самоубийственные атаки.

Самое отвратительное начиналось ночью. Когда все уже изрядно уставали, появлялись маги и наносили ощутимый урон. В темноте эти твари подбирались достаточно близко, а остановить огненный шар было попросту нечем.

Пока я осматривал наши укрепления, ко мне подошел Эреб.

— Знаешь, Цербер, надо было действительно спалить тут всё к чертовой матери. Дорогие вещи, ценности… Да к черту это всё! Нас просто задавят числом, и на этом всё закончится.

Подойдя к самому краю укреплений, я усмехнулся.

— Знаешь, кому повезло?

— Кому?

— Генералу. Спит сейчас, небось, в своей палатке, думает о возвышенном.

— Это да.

Постучав ногой по изрубленной баррикаде, я продолжил осмотр.

— Ну а если серьезно, тебе не кажется, что гоблинов слишком много?

— В каком смысле?

— Мы закрыли их в городе, вокруг постоянно ходят наши разъезды. А они третий день подряд идут на нас, как будто в первый. Один Гиперион, по самым скромным подсчетам, выкосил их тысяч десять.

— После того как ты спросил, это действительно начинает казаться странным.

— Я думаю, они организовали что-то вроде подкопа. Или тут была какая-то шахта, и часть города просто обрушилась.

— Бред. Мы бы увидели такое.

— У меня цифры не сходятся. Мы перемололи кучу противника, плюс столичная армия, плюс маги...

— Ну, давай у Гильберта аудиенцию попросим.

— Думаешь, послушает?

— Максимум, что нам грозит, — назовут параноиками.

— Тревога! Гоблины идут!

— Да сколько можно!

Пару часов спустя.

— Ваша светлость, к вам на аудиенцию просятся Флейм и Цербер.

— Этим что еще нужно?.. А, впрочем, неважно. Зови.

Войдя в кабинет одного из зачищенных домов, мы были приятно удивлены чистотой и убранством. Нам, с нашими лачугами, так не повезло.

— Ваша светлость, у нас возникло одно подозрение, но мы не можем его проверить.

— Что за подозрение? Противников всегда слишком много.

— Цербер, гоблинов всегда много.

— Мы перебили двадцать тысяч на подходах к городу, вокруг города — еще порядка десяти. У северных ворот — четыре. За последние три дня, думаю, счет идет уже тысяч на десять. При этом давление на нас не падает.

— Ты думаешь, они постоянно получают подкрепление?

— Других объяснений происходящему я не нахожу. Даже если все ошиблись с первоначальной оценкой, мы бы уже спокойно дочищали город.

Забарабанив пальцами по столу, Гильберт поднялся.

— Флейм, возвращайся и удерживай твои позиции.

Растянувшись в довольной улыбке, маг ветра посмотрел на меня.

— А ты летишь со мной.

Полет с магом ветра — это достаточно специфический опыт. С одной стороны, жуть как страшно: волосы стоят дыбом, и сердце пытается выскочить из груди. С другой стороны, это же полет! Пусть тебя и тащат, как мешок с картошкой. Гильберт не заморачивался со снаряжением, а просто закинул меня на плечо. Но, к счастью для меня, это было уважительное закидывание, и я все видел, а не кверху ногами.

Как я понял, мы отправились в единственный замок, который сейчас, как и мы, активно отбивался от противника. Это могло бы стать самым прекрасным воспоминанием, если бы не руины под нами. Вездесущие гоблины копошились внизу, то тут, то там мелькая на улицах.

Замок уверенно держал оборону. Его черные от копоти стены отстреливались от незадачливых противников. Маги, которые то и дело пытались поджечь ворота, были вынуждены расписываться в собственном бессилии. Но гоблины все равно с остервенением пытались нанести хоть какой-то урон.

Гиперион был огромен — точно больше двух метров ростом. Чтобы посмотреть ему в лицо, мне пришлось запрокинуть голову, раздался стук шлема о спинную пластину. Скинув шлем и наконец увидев обладателя столь внушительных габаритов, первая моя мысль была о том, что у него точно должен быть личный портной.