— Ладно, я спокоен.
Как говорил тот коуч: «Незачем переживать о вещах, от вас не зависящих». Ещё раз окинув взглядом убранство комнаты, я заметил окно. Оно было маленьким, но мне отчаянно хотелось взглянуть, что же там.
Подойдя к окну, я обнаружил проблему: мой рост составлял, наверное, метр с копейками. Старый стул издал дикие, скребущие звуки, протестуя против столь беспардонного обращения.
— Тяжёлый зараза, будто из дуба вырезали.
Взобравшись на стул, я увидел абсолютно сюрреалистичную картину. Передо мной открылась россыпь двухэтажных домов, а люди на улицах были одеты в нечто средневековое. Чуть поодаль целая толпа детей гналась за парнишкой, который убегал от них с палкой наперевес. Прохожие старательно игнорировали происходящее и шли по своим делам.
Вдалеке виднелась группа замков — невысоких, этажа в пять, не больше. Серые, угрюмые, но явно обжитые каменные громады. Из ворот одного из них выезжал конный отряд под каким-то штандартом.
Спустившись со стула, я поплёлся к кровати. «Ну всё, фляга засвистела. Творится какая-то чертовщина, и я точно не должен к этому иметь ни малейшего отношения».
— Так, надо успокоиться. Я же как-то сюда попал. Меня сюда кто-то засунул. Не мог же я сам сюда забраться... Мы вроде не так много выпили. Так, я возвращался домой и... Твою мать...
В этот момент дверь открылась, и в комнату вошёл мужчина с подносом. Он был одет куда лучше прохожих, которых я видел из окна. Седой, но всё ещё статный, в хорошем камзоле, тёмных штанах и белоснежной рубашке. Мы уставились друг на друга. В тот момент, когда я уже собирался закричать, он заговорил:
— Ваше благородие, я принёс вам завтрак. Отец ваш пока что гневается и велел вам пробыть в башне ещё пару дней.
На эту тираду я лишь многозначительно кивнул. Мужчина поставил поднос на стол, пожелал приятного аппетита и вышел. Неловкую паузу решил прервать мой желудок, потребовав немедленно уничтожить принесённые угощения. Пойдя у него на поводу, я принялся за еду: начал с супа, продолжил яичницей и завершил всё компотом. Было... неплохо. Без особых изысков, возможно, не хватало соли, но в целом — вполне съедобно.
Улёгшись на кровать, я заметил ещё одну странную деталь. На одном из камней стены был выгравирован герб. И тут мою голову пронзила адская боль. К счастью, мой организм не выдержал такого издевательства, и я снова провалился в беспамятство.
Проснулся я уже под вечер. В голове стояла откровенная каша. Заняв более-менее удобное положение, я снова посмотрел на герб. Странно было осознавать, что в твоей голове живут чужие знания, но я отчётливо понимал, что раньше не сталкивался ни с чем подобным. И я чётко знал, что эти воспоминания никогда мне не принадлежали. Это были знания прежнего владельца тела.
Начнём по порядку. Тело принадлежало Люцию Церберу. Четвёртому ребёнку в аристократическом доме. Позиции у Люция были так себе — из него планировали вырастить недалёкого рубаку, которого можно было бы использовать в интересах семьи. Как я это понял? Всё просто: мальчику недавно запретили рисовать и посещать домашнюю библиотеку, а всё его «образование» свелось к фехтованию.
Глава рода и его жена долго спорили на эту тему, вплоть до того, что матери Люция, Элеоноре Цербер, «предложили» навестить родственников подальше от дома.
Элеонора обучала всех детей грамоте — за что ей отдельное спасибо. Парнишка был не самым усидчивым, но мне, по крайней мере, не придётся учиться заново. Последняя ссора родителей закончилась тем, что мать, забрав дочерей, покинула город. Вот только самого младшего, увы и ах, она забрать не смогла.
А в башне я оказался по самой банальной причине: «первый урок» мне преподнёс лично глава нашего разваливающегося дома. Герос Цербер выглядел откровенно плохо. Понятно, что его лучшие годы давно позади, но он мог бы следить за собой и получше.
Кажется, я отвлёкся. Ну так вот: малец, в принципе, не возражал стать воином и был готов учиться. Можно сказать, это был его первый осознанный шаг во взрослую жизнь. Жаль, что вариант был только один, но это уже не так важно.
На первом «уроке» парню залили кучу воды о величии, верности и прочих важных «бла-бла-бла». И парнишка почувствовал, что его где-то обманывают, и захотел конкретики. Умён. Был. Вот только глава рода расценил это как личное оскорбление и недоверие к своей священной персоне. Результат — он буквально вышиб дух из парнишки. И вот я здесь.
Ну и капец. Расслабился на минуточку — а тут нет ни капучино, ни машин, ни нормальной музыки. Ладно, музыка есть, но она отвратительная. Из всего вышеизложенного напрашивается однозначный вывод: жопа.
Сам мир дружелюбием тоже не блещет. Люди здесь — не доминирующий вид. Говорят о каких-то «Семи Городах», но это как-то не вяжется с тем, что я вижу вокруг. Нужно будет кого-нибудь расспросить. За воротами города можно запросто встретить чупакабру, которая не прочь перекусить тобой. А ещё есть гоблины — мелкие зелёные уродцы, ростом метр в прыжке. Но их так много, что люди просто не в состоянии с ними справиться.
Впрочем, у людей есть чем ответить. Иногда среди них рождаются маги. Хотя это редкое событие, появление такого человека сразу возносит его на вершину социальной иерархии. Наш город защищают всего десять магов. Социальная лестница проста: маги получают всё. Далее идут аристократы — потомки магов, которые унаследовали статус, но не смогли дать миру нового чародея. А внизу — простые люди, которые просто живут свою неспешную жизнь.
Главный маг нашего города — Антонио Помпео, он владеет магией металла. Папаша рассказывал, что доспехи, изготовленные таким магом, служат веками, а простое оружие не может их даже поцарапать. Сам Люций таких не видел, но часто слышал, что подобный доспех — не только потрясающая вещь, но и невероятно статусная.
Другие маги тоже не лыком шиты. К примеру, маг ветра — он может летать. Для меня, человека из двадцать первого века, это звучит «так себе». Но вот воспоминания Люция, когда он впервые увидел полёт Гильберта Флориана, просто бьют ключом. Раз он может поднять себя в воздух, то, я думаю, может и гоблинов покрошить основательно.
Интересно, а как они вообще понимают, что человек стал магом? Что-то родственники забыли поделиться этими данными. Раз уж я здесь и рождён в роду аристократов, значит, вероятность не нулевая. Как там говорят? «Сядь в неудобную позу и дыши: вдох и выдох, вдох и выдох»...
Спустя пятнадцать минут... Ну, попробовать стоило. Но маги-то есть, а значит, нужно экспериментировать. Может, в землю закопаться и там дышать? Единство со стихией и всё такое...
Ладно, это пока отложим. Что делать конкретно мне? Тренироваться как воин — это не вариант. Воин из меня тот ещё... Я в спортзал ходил исключительно ради беговой дорожки и бассейна.
Точно! Элеонора занималась живописью. Не то чтобы я был великим художником, но в рекламе я оказался не за красивые глаза. По нашим меркам, рисую, конечно, паршиво, но здесь... Можно начать делать себе имя уже сейчас. И, возможно, мои картины будут висеть в каждом уважающем себя замке.
Вечером, когда ко мне пришёл слуга Бернар, я затребовал всё необходимое для написания первой картины.
— Ваше благородие, никак нельзя! Ваш отец запретил вам упражняться в искусстве!
— Да ничего не будет! Мы просто не будем ему говорить. Серьёзно, чем мне тут целый день заниматься?
— Ну... так... думать о своём поведении.
— Обдумал. Осознал. Тащи краски, я тебе говорю! Пора за дела браться. Ты же сам знаешь, чему меня будут учить. А мечом много средств не навоюешь.
— А если вас поймают — что тогда будет?
— Потому этим ты и займись, чтобы тебя не поймали. Если попадешься с этим на глаза, скажешь, что я заставил.
— Как?
— Хер… Приказами.
Ввиду недолгого спора мне вскоре доставили всё необходимое. Набор был более чем внушительным: куча разных баночек, палитра и даже здоровенный холст. Берета не хватает, но тут уж ничего не поделаешь — мы на осадном положении. Всё это добро я подготовил к завтрашнему дню.
