Они видели, как моя машина проезжала мимо заправки. По крайней мере, некоторые из них запомнят это. И они поймут, что из Тепеуанеса ведет только одна дорога, и я могу ехать только по ней. Они банда головорезов-убийц, а не идиотов.

Придут ли они за мной, зависит от того, насколько они разозлятся. Сейчас я нахожусь на спорной территории. Насколько я понимаю, Лос-Сетас и Картель-дель-Гольфо борются за господство на этом конкретном участке земли. Но игроки в этой игре меняются в зависимости от того, у кого бюджет больше, так что хрен знает, кто на самом деле всем заправляет. Можно с уверенностью сказать, что это не правительство, сколько бы солдат оно сюда ни послало.

Это шоссе главная магистраль для транспортировки марихуаны и героина к границе. Бустильо работал на картель Синалоа. Зеты и CDG могут не слишком обрадоваться, если найдут здесь его людей. Или они могут помочь им застрелить меня. Мог бы поехать в любую сторону.

Позади себя я вижу фары, машины с грохотом несутся по дороге. Только они не похожи на те грузовики, которые я видел на заправке. Они слишком большие, слишком широкие. У них фонари на крышах. Полиция? Нет, военный конвой.

Конечно, это не значит, что это не люди Бустилло. Не имеет значения, насколько они преданы этому человеку. Они, черт возьми, будут преданы Синалоа. Парень, который предложил мне свою кандидатуру, рассчитывает на повышение.

Это, конечно, не худший вариант, но достаточно близкий к этому. Это может быть один из других картелей, или настоящие солдаты, или полиция, работающие на них. Многие картели заполучили в свои руки кое-какое тяжелое оборудование, и им удалось подкупить изрядное количество полицейских и политиков.

Я мог бы завести двигатель, но куда, черт возьми, я поеду? Дорога ведет прямо в Сакатекас, а до следующего поворота не больше пятидесяти миль. Лучше встретить их здесь, на открытом месте, где у меня больше возможностей, чем позволить им столкнуть меня с дороги.

Я останавливаюсь, чтобы посмотреть, проедут ли они, не выключая двигателя. Колонна состоит из двенадцати или тринадцати машин. Грузовики, бронетранспортеры, чертов танк. Это не картель, это армия. А если это картель, то в этой стране еще больший пиздец, чем я думал.

Позади меня подъезжает и останавливается один из грузовиков. Из кузова выпрыгивает солдат с фонариком и штурмовой винтовкой. Я проверяю, на месте ли браунинг, и прячу его за дверью. Я нацарапываю "ДОВЕРЬСЯ МНЕ" на одном из своих стикеров и прикрепляю его к груди "ДОВЕРЬСЯ МНЕ".

Я опускаю стекло. Солдат молодой, лет двадцати с небольшим. Короткая стрижка, серьезное лицо. Нервный. Если бы я был на его месте, я бы тоже так думал. Из-за того дерьма, что творится между Лос-Сетас и Картель-дель-Гольфо, случайный прохожий на пустом участке дороги у черта на куличках - это не что иное, как неприятности. Любая остановка может закончиться для него смертью. Так случилось и с некоторыми из его сослуживцев. Их призраки собрались так близко, что с таким же успехом могли бы висеть на нем, как рождественские украшения. Мертвые солдаты, мертвые гражданские. Так много мертвых. Он убил их? Или он просто был там, когда это произошло?

Что действительно привлекает мое внимание, так это наплечник, кусок ткани, висящий у него на груди на плетеном шнурке, обмотанном вокруг шеи. Это католическая вещь. Они небольшие, на них обычно написано молитва, и они бывают разных цветов. Красный, в честь Страстей Господних, синий, в честь Непорочного Зачатия, черный и синий, в честь святого Михаила. Здесь много католиков, так что это не слишком удивительно.

Но этот, огромный. Черный с красной окантовкой и вышитым изображением Санта-Муэрте, свисающим с красно-черно-белого шнура. Католики не выставляют напоказ свои наплечники, они носят их под одеждой, храня в тайне. Но с сеньорой де лас Сомбрас ты носишь это дерьмо так, словно это гребаный значок.

Над всем этим висит золотое распятие. Я уже видел такие вещи раньше. Некоторые в Лос-Анджелесе, но гораздо чаще здесь. Когнитивный диссонанс - это то, что беспокоит многих людей.

Католическая церковь уже много лет осуждает Санта-Муэрте, но, тем не менее, она прочно закрепилась в общественном сознании. В остальном добрые католики обращаются к ней не потому, что потеряли веру, не потому, что отрицают своего бога, а потому, что она более доступна. Когда ваш бог не отвечает на ваши молитвы, почему бы не попробовать поговорить со Смертью?

Солдат спрашивает меня, кто я такой и что я здесь делаю. Я отвечаю, что я священник, приехавший из США, чтобы работать с детьми из бедных семей в Мехико. На этом он замолкает, немного заикаясь. В конце концов, он просто кивает. Он спрашивает меня о моих солнечных очках. Уже за полночь, и на этом участке шоссе нет фонарей. Я отвечаю, что у меня проблемы со зрением. Он тоже не уверен, что на это ответить, но магия Маркера делает свое дело, и он, кажется, купился на это.

— Все в порядке? — Спрашиваю я, намеренно коверкая испанский. Лучше говорить как иностранец, чем как местный житель. Он может и больше на меня наезжать, но это также оправдывает мое поведение.

— Да — говорит он. Он оглядывается на грузовик, работающий на холостом ходу позади меня, комары и пыль танцуют в лучах фар. Кажется, его нервозность больше не направлена на меня — Когда ты в последний раз исповедовался, сынок?

Это подло. И да, я знаю, что я придурок. Думаю, к настоящему времени это уже достаточно твердо установлено. Но внезапный страх в его глазах говорит мне все, что мне нужно знать.

— Давно — говорит он, хмурясь.

Он хороший парень. Вырос правильным человеком. Его бабушка гордилась им, когда он пошел в армию. Только, ну, это не так просто. Возможно, он взял взятку. Может быть, он смотрел в другую сторону, когда это делал командир. Может быть, у кого-то что-то надумано, от чего он, похоже, не может избавиться.

Чтобы это ни было, он знает, что скомпрометирован. Его моральные устои рушатся под ним, и он не знает, что делать. В конце концов, ему придется сделать выбор. Продолжать бороться за справедливость или нет.

Преступления здесь жестокие, внезапные и приносят большие деньги. Похищения людей, убийства, поставки марихуаны и героина на границу. Убийство приносит прибыль, жестокость, это деньги. Насилие это валюта.

Не хочу сказать, что в Мексике везде так, но только идиот не понимает, что картели настоящие короли. Правят с помощью страха и запугивания. Слишком много критикуешь и в итоге лишаешься головы или с перерезанным горлом висишь на мосту вместе с полудюжиной других людей.

Картели держат нацию в заложниках, и каждый раз, когда правительство думает, что они уничтожили одного из них, оно перегруппировывается под новым названием, новым обликом и все той же старой ерундой.

Неудивительно, что этот солдат одновременно и приверженец Санта-Муэрте, и католик. Он противоречив, но не глуп. Даже здешние набожные люди не всегда верят, что Бог может спасти их среди всего этого насилия. Возможно, Санта-Муэрте не в состоянии спасти вас, но она и не обещает ничего. Молитвы, обращенные к ней, в лучшем случае являются советами. Почитать её - все равно что носить талисман от смерти. Может быть, она прислушается. А может, и нет.

Но когда ты испустишь свой последний вздох, ты увидишь только ее. Рано или поздно все умирает, и это единственное, в чем ты можешь быть уверен, когда имеешь дело с ней. Как сказал Бустилло. Нет ничего честнее смерти.

Взгляд солдата говорит о том, что он вспоминает те времена, когда все было просто. Когда все имело смысл. Картели были плохими, а полиция и армия хорошими. Но сейчас бедность, низкая зарплата, слишком много насилия и слишком много погибших друзей. И сколько бы раз он ни убеждал себя, что поступает правильно, когда ему приходится делать один из этих непростых решений, он на самом деле в это не верит.

— Тогда, наверное, стоит обратиться к своему священнику. На душу человека многое давит.